— Господин? — нахмурился Феликс.

Но Галл встал и, расталкивая их, бросился вниз по ступеням в форт; пульсация в голове лишь разжигала его ярость. Он прошагал между углями костров и резко остановился перед палаткой Карбо. Легионеры «Флавия Фирма», находившиеся поблизости, наблюдали за приближением Галла, поднимаясь на ноги; первым встал хмурый Баптиста. Люди «Клавдия» тоже поспешили собраться вокруг.

— Карбо! — взревел Галл.

Тишина.

Он рванул спату из ножен.

— Клянусь Митрой, я обрушу эту палатку тебе на голову. Выходи и посмотри мне в глаза.

Изнутри донесся стон. Полог палатки колыхнулся, затем рука откинула его. Карбо, спотыкаясь, вышел на свет. Он выглядел более изможденным, чем когда-либо: взлохмаченные волосы прилипли к покрытому полосами пота лицу, глаза остекленели.

— Вы отравили меня! — прорычал Галл, наставив острие клинка в грудь Карбо.

Карбо нахмурился, глаза его бегали, руки сжимали голову.

— Да, вас отравили. Но и меня тоже, глупец!

В этот момент Карбо согнулся пополам, и его вырвало; оранжевая желчь хлынула с губ. Он упал на колени, давясь.

— Вода, — прохрипел он, — должно быть, это вода.

Галл издал рык сквозь сжатые зубы.

— Да, должно быть, так и есть, верно? Вы сделали глоток собственного яда, чтобы обеспечить себе алиби. Не выйдет!

Он упер острие клинка в грудь Карбо, заставляя того снова выпрямиться. При виде этого Баптиста выхватил свою спату и дернулся было вперед, но поднятая рука Карбо остановила его.

— Обыскать его палатку! — Галл кивнул Хабитусу и Ностеру.

— Вы думаете, это моих рук дело, трибун? — прорычал Карбо, пока молодые легионеры рылись в палатке за его спиной. — Ваше недоверие просто поразительно!

Галл пригвоздил его тяжелым взглядом.

— Как именно вы нашли дорогу из персидских соляных копий, когда столько других погибло? — прорычал он, ища в глазах Карбо тот самый предательский проблеск вины. Зрачки Карбо расширились, и он быстро отвёл взгляд.

— Возможно, однажды мы это обсудим, трибун. Предлагаю сосредоточиться на настоящем, сложить воедино...

— Мы нашли это, господин, — выдохнул Ностер, выбираясь из палатки. Он держал в руках маленький глиняный фиал.

Глаза Галла сузились, а в глазах Карбо отразилась тревога.

— Нет, — пролепетал Карбо, когда Галл выхватил фиал у Ностера, выдернул тряпичную пробку и понюхал. Густая, вязкая вонь ударила в ноздри. — Я понятия не имею, что...

— Этот ублюдок погубил нас, — перебил Карбо Ябет, шагнув вперед и сплюнув сгусток мокроты в пыль. — Без верблюдов не все из нас доберутся до следующего источника.

При этих словах среди легионеров поднялся панический гомон.

— Мы должны преследовать дромедариев! — выкрикнул кто-то. — Без верблюдов мы сгорим в этой земле!

— Мы никогда их не догоним, надо возвращаться в Пальмиру, — возразил другой.

— Молчать! — крикнул Галл, затем протянул фиал Карбо. — Если вы невиновны, выпейте это и докажите.

— Это не мое. Я не знаю, как это попало в мою палатку, — выплюнул Карбо.

— Пейте, — настоял Галл, снова поднимая меч и приставляя острие к шее Карбо.

Карбо посмотрел на фиал; рука его дрожала, когда он подносил сосуд к губам.

Галл наблюдал, прищурившись. Но в последний момент что-то привлекло его внимание. Это изменило всё. У человека, стоявшего ближе всех к Карбо, что-то торчало из распахнутого ворота туники. Кожаный ремешок, на котором висел кошель. Запятнанный кровью и украшенный мотивом золотого льва.

— Стойте! — рявкнул Галл, выбивая фиал из руки Карбо взмахом меча.

— Трибун? — нахмурился Карбо.

Но глаза Галла были прикованы к человеку рядом с центурионом.

— Ябет?

Ябет нахмурился, когда острие меча Галла отвернулось от Карбо и уперлось ему в грудь.

— Трибун, что это значит?

Галл подцепил лезвием спаты кожаный ремешок на груди Ябета и вытянул кошель наружу.

— Нет, вот это что?

Ябет слабо улыбнулся, когда все взгляды обратились на него.

— Мой кошель. И что с того?

Галла трясло от ярости.

— В последний раз я видел эту вещь в руках капитана критских пиратов. А самого этого выблядка я видел в последний раз, когда он пошел на корм акулам. Так отвечай, проводник: как он к тебе попал?

Ябет молчал.

— Ты заговоришь, проводник. Ты расскажешь мне всё.

Ябет недоверчиво усмехнулся. Но смех затих, когда он увидел стену каменных лиц легионеров, окружавших его. Плечи его поникли, и он умоляюще развел руками.

— Я расскажу вам всё... — Затем молниеносным движением он выхватил что-то с пояса. Еще один фиал. Он раздавил печать и проглотил содержимое. — ...когда мы снова поговорим в Аиде. Эта доза заставит мой язык замолкнуть навсегда.

Яд подействовал мгновенно. Он схватился за горло и забился в спазмах, лицо покраснело, в уголках губ выступила пена. Спина выгнулась дугой, из ноздрей хлынула кровь, затем он упал на одно колено и рухнул лицом в пыль, содрогаясь. Все легионеры ошарашенно уставились на дергающийся труп.

Галл поднял взгляд, вкладывая спату в ножны. Он пристально посмотрел на Карбо.

— Если бы вы дали мне шанс объяснить, трибун, — пробормотал Карбо сквозь сжатые губы, — я бы сказал вам: Ябет организовал сбор воды в общий запас прошлой ночью.

— Да, похоже на то, — ровно ответил Галл. — И теперь мы полагаемся только на вас, чтобы вы вывели нас отсюда.

Карбо ответил лишь стальным взглядом, затем отвернулся, чтобы привести в готовность свою центурию.

Галл посмотрел на разрушенную крышу казармы. Там местные стервятники уже хлопали крыльями, жадно поглядывая на свежий труп Ябета.

— Мелкий ублюдок, — сказал Зосима, глядя на тело проводника, поскреб коротко стриженую голову и покачал ею.

— Каков наш следующий шаг, господин? — спросил Паво.

Галл взглянул на него.

— Мы идем дальше. Мы обязаны. Вода теперь наш приоритет.

— Наездник на верблюде и Ябет, господин — вы думаете, они просто хотели нас ограбить? — спросил Паво, хмуро глядя на кошель в руках Галла. — А что если... — он вгляделся в сломанные ворота форта.

— Будем пока считать, что это обычный разбой, — ответил Галл, взвешивая кошель на ладони. — А теперь проследи, чтобы центурии построились.

— Слушаюсь, господин.

Когда Паво ушел и за Галлом никто не наблюдал, он достал монету из кошеля и осмотрел ее. На ней было изображение пылающей огненной ямы с двумя фигурами, стоящими по бокам. Странный холод сковал сердце, когда он посмотрел на безликие лица этих двоих. Это был чистого серебра персидский дирхам, понял он. Поделиться этим знанием с людьми значило бы уничтожить боевой дух. Он спрятал кошель и набрал полную грудь воздуха.

— Собирайте снаряжение. Мы выдвигаемся, и поспешите.

***

Над Бишапуром бушевала гроза, принеся с собой драгоценный дождь. Рамак стоял молча и незаметно в дверях большого зала Дворца. Он играл серебряным дирхамом; вспышка молнии, разорвавшая небо, оживила храмовый мотив на монете и зажгла огонь в его глазах. Он перевел взгляд с монеты на зал. Три высокие арки в северной стене сводчатого чертога открывали панорамный вид на ночное небо и мириады мерцающих факелов нижнего города, раскинувшегося внизу и сжавшегося под натиском бури.

Пол большого зала был завален роскошью и военными трофеями. Изящные скульптуры, древние щиты и расписная керамика. А еще здесь стоял ряд доспехов прошлых спахбадов. Многие из них жили и умерли как его марионетки, с восторгом подумал он. В этот момент его взгляд остановился на одинокой, быкоподобной фигуре, стоящей в конце этого ряда, у доспехов отца. Спахбад Тамур смотрел сквозь арки в ночь. Он бормотал что-то себе под нос, или, возможно, своему мертвому отцу. Сомнения, страхи. «Я хорошо его обработал, — подумал Рамак. — Страх удержит этого олуха рядом со мной. А потом, когда мои амбиции осуществятся, я смогу избавиться от него, как избавился от его отца... и тогда, возможно, мне удастся приструнить его сына?»