— Как думаешь, после свадьбы мне придётся переезжать в другую комнату?

— Нет, ваша комната и так рядом с покоями господина.

— Хм… Никогда об этом не думала. А ты не знаешь, как принято: муж приходит к жене или жена к мужу?

— Не знаю, госпожа.

Осторожно задала этот вопрос Рихарду. Он улыбнулся и обнял меня чуть смелее, чем обычно, во время прогулки по парку.

— По-разному. В первую ночь заберу тебя к себе. А дальше договоримся — будем ходить друг к другу или ты будешь ночевать у меня. Как тебе захочется, милая.

Мне наконец-то достался поцелуй в щёку. Первый за всё время пребывания в замке. Даже не верится — я тут уже полгода. Наверное, это не очень правильно, но дальше своих комнат и парка возле замка я никуда не ходила, если не считать общей столовой.

— Рихард, а ты мог бы показать мне немного замок? — спросила я робко, осознавая свою оплошность.

— Рад, что ты попросила об этом до свадьбы.

— Было непростое время…

— Да, ты права, — он помрачнел, вспоминая, как мне досталось от него и его брата.

Замок оказался поистине огромным. Рихард показал мне бальный зал, библиотеку и свой кабинет. Где находится кухня, я поняла, когда мы заходили с улицы — он махнул в ту сторону и сказал, что она там.

— А что мне можно и нужно делать после свадьбы? Как я могу быть полезной?

— Хм… — он довольно улыбнулся. — Родители после нашей свадьбы уедут в столицу, — на этом его улыбка увяла. — Отец передал управление землями полностью мне. Он лишил брата права наследовать титул графа, и теперь титул перейдёт мне и моему сыну. Я покажу тебе книги, в которых домоправитель ведёт записи. Можешь начать с проверки его работы — у меня просто не доходят руки. Потом расскажешь, что обнаружила.

Я кивнула. Придётся во многом разобраться.

На собственной свадьбе я чувствовала себя не счастливой невестой, а манекеном, предметом интерьера, которого вертят, переставляют, не спрашивая ни мнения, ни желания. Сначала — ранний подъём, одевание, укладка и минимальный макияж. После укладки голова дико болела — неудивительно, с тем, как меня дёргали за волосы, пока завивали и заплетали. Казалось, что мастерица сгоняет на мне свою злость. Сказать ей ничего не могла — рядом стояла мать жениха, с довольной миной, и периодически произносила:

— Терпи, все через это проходят.

Корсет затянули так туго, что я начала терять сознание. Ей пришлось дать распоряжение ослабить его.

— Смотри-ка, какая неженка. Потерпеть денёк не может.

Я промолчала. Что бы я ни сказала — сделают вид, что не услышали.

Венчание проходило в часовне при замке. Была зима, снег лежал повсюду. Дорожки, правда, вычищены идеально. Но на ногах у меня были тканевые туфельки, а на плечах и голове — лишь тонкая вуаль. К часовне меня вёл отец. Надо отдать должное — он был в парадном мундире, но хотя бы в сапогах.

— Это традиция.

— Заморозить насмерть? — прошептала я.

— Терпи.

— Я сегодня только и делаю, что терплю. Все словно сговорились сделать как можно больнее…

Говорила я едва слышно, голос почти исчез. Благо, в часовне было уже не так холодно. Радовало, что на руках были перчатки чуть выше локтя — не было видно, как они посинели от холода.

На самой церемонии я окончательно окоченела. С трудом смогла сказать «да». А из часовни муж вынес меня на руках. Судя по взглядам родни и гостей — это было не по правилам. Но он ворчал:

— Надо побыстрее занести тебя в дом, пока ты от переохлаждения не умерла. Не собираюсь становиться вдовцом.

— Услышь это твоя мать — она бы сказала, что нужно потерпеть.

— Вот пусть сама и терпит.

В замке было гораздо теплее. Но впереди — церемония поздравлений. Мы три часа стояли, как истуканы, принимая разной степени фальшивые пожелания. Хорошо, что я учила танцы — смогла потанцевать с мужем целый час.

А потом нас отправили «делать наследника». Его матушка и тут отличилась — прямо перед гостями заявила, что пора молодым «работать над внуком». Мы с Рихардом едва не сгорели от стыда, а все вокруг приняли это как забавную шутку.

Мы пошли в его спальню. Надо отдать должное — он сразу освободил меня от орудия пыток под названием корсет. Я вздохнула с облегчением.

— Ненавижу корсеты, — сказала я. — Я едва могла дышать.

— Не представляю, как ты вообще в этом двигалась, — сказал он, кладя тяжёлое платье на стул.

На мне остались только кружевные панталоны и чулки. Взгляд мужа стал голодным. В комнате были закуски и напитки. Пока он спешно раздевался, я успела проглотить три маленьких бутерброда.

— Я целый день ничего не ела, — сказала виновато.

Для храбрости я выпила бокал игристого вина. Но долго расслабляться не дали — мягко, но решительно увели в спальню. Рихард старался быть нежным, ласковым, внимательным. И всё же мой первый добровольный опыт близости оказался далёк от мечтаний. Боль, неловкость, внутреннее напряжение — всё это мешало расслабиться. В голове проскользнуло сравнение с тем, что было в деревне. Тогда — насилие. Сейчас — согласие. Приятней от этого не стало.

Наутро нас ждал второй акт свадебных торжеств. И сразу — шок. Мать Рихарда, сияя, поздравила сына с тем, что невеста оказалась невинной. Я покраснела от стыда, а Рихард — от ярости.

— Хватит меня позорить, мама! — рявкнул он. — Я никому не позволю обсуждать мою интимную жизнь.

— Но, сынок…

— Я сказал — хватит! — голос стал угрожающим.

— Дорогая, хватит, — мягко вмешался отец.

Праздник продолжился. Был завтрак, танцы, гуляния. Но на улицу Рихард меня не пустил.

— Хватит тебе там мёрзнуть, — сказал он, обнимая меня у окна. — Скажи, я тебе очень больно сделал?

— Угу, — только и смогла выдавить, прижавшись к нему.

— Прости. Я не хотел. Просто… я не умею пока.

— Что я слышу? Брат признался, что был девственником, — раздался голос Дамиана у нас за спинами. — Придётся тебе рассказать пару секретов, меньшой.

Я напряглась, но, поняв, о чём речь, едва сдержала улыбку.

— Пойду к себе, — сказала, отступая.

— Пошли в мои комнаты, — неожиданно серьёзно предложил Дамиан. — Не стоит такие разговоры вести в коридоре.

В гостиной Рихарда разговор стал откровенным.

— Ты её хоть приласкал прежде чем… — начал Дамиан.

— Целовал, гладил… — ответил Рихард, краснея.

— Эм… Некоторым и поцелуев достаточно. Но она у тебя зажата. Скажи честно: было мокро, как будто тряпку надо подложить, или так сухо, что хотелось… ну, ты понял.

Рихард молчал, лицо его выдало всё.

— М-да, не повезло, братишка. Ты её маленько травмировал.

— Я догадался по крови.

— Так она была невинной?

— Нет. Один мерзавец… Я его казнил.

— Мне ещё повезло — ты меня просто избил, — усмехнулся Дамиан. — Ладно. Ближайшую неделю — ни-ни. Пока она сама не скажет, что готова. А потом — ласкай. Некоторые женщины любят, когда их ласкают языком.

— Где?

— Ты как ребёнок. Там, конечно. Ты что, анатомию женскую не учил?

— В глаза не видел.

— Пошли. Отец мне в своё время дал книгу. Там всё нарисовано: что где, как, зачем. Даже позы.

С этой книгой братья едва не опоздали на танцы. Отец, поняв, чем они занимались, одобрительно кивнул. А я, глядя на мужа, видела лицо нашкодившего подростка.

— Где вы были? — спросила тихо.

— Брат дал книгу. Я всё делал неправильно… Исправлюсь. Обещаю.

Я просто кивнула.

Гости разъехались утром. Я тоже хотела поехать в город — к травнице. Облегчить состояние. Узнав причину, Рихард снова покаялся, дал кошель с деньгами и напомнил про охрану.

Прошла неделя. Мы снова легли в постель. Он и правда старался — нежно, терпеливо, с вниманием к каждому моему вздоху. Мне было приятно, но внутри всё ещё было напряжение.

— Рихард, — позвала я.

— А? Я опять не так делаю?

— Всё так, — сказала, краснея. — Просто… мне кажется, это со мной что-то не так.