— С тебя кролик, — сказала серому.

Он кивнул, а кто-то из его стаи сразу положил передо мной задушенного ушастого.

— Честно, я не умею разделывать. Раньше отец приносил уже без шкуры и потрохов.

Было ощущение снисходительности от хищника. Услышала чужое «ой» и увидела Максима.

— Не стоит кричать и нападать на волков. Я тут некоторых лечила. А мне зайца разделывают.

— Кто ж так шкуры снимает!

Парню в руки ткнули ещё целого ушастого. Максим ловко его разделал, отдал потроха волкам, шкуру себе забрал — выделать. А мне отдал сырую тушку.

— Только тушить его долго нужно — лесные зайцы они жёсткие.

Волки ушли, как только зайца разделали.

— Хорошо, сейчас тогда сразу поставлю томиться. Спасибо за помощь.

Ночь на мягкой перине была очень приятной, и спалось особенно хорошо. На соломе всё же далеко не так комфортно. Рано утром пришла младшая дочка Марьи — Даша. Принесла свежее молоко, сливки и творог. Успела позавтракать творогом с молоком, когда приехал верхом целитель.

— Доброе утро, барышня, — сказал мужчина.

А я только сейчас поняла, что он мужчина в самом расцвете сил. Высокий, крепкий, с симпатичным лицом, русыми волосами и серыми глазами.

— Доброе утро.

Я как раз убрала вымытые тарелки — приспособилась их мыть в туалете, в тёплой воде. Всё же лучше, чем в тазике.

— Я в прошлый раз не представился. Глен.

— Анна. Приятно познакомиться.

— Взаимно.

Обучал Глен очень хорошо. В первую очередь объяснил, что такое резерв и как его проверять. А потом — основы исцеления. Отчасти я пришла к этому интуитивно. Он объяснил более детально: для исцеления нужно хорошо знать анатомию и строение существа. Я об анатомии знаю в общих чертах — из прошлого мира и из книг. Сказала об этом. Он покивал:

— Для начала уже хорошо — хотя бы основные органы знаешь. Нам бы подопытного поймать, научу на нём видеть внутренности внутренним взором. И да, желательно здорового поймать. В следующий раз захвачу кого-то из парней — здоровые лбы.

В дом заглянула девчушка.

— Тёть Ань, мамка к вам отправила, — сказала девочка.

— Что нужно, милая?

— У неё роды начались. А вы нашей соседке помогли, и она ту странную повитуху звать не хочет. Придёте?

— Придём, — сказала, глядя на целителя.

Собрала немного трав — он только одобрительно кивнул. В деревне целителя приняли хорошо, ему кланялись. А вот роженица заупрямилась: не хотела оголяться перед посторонним мужчиной, пусть даже целителем.

— Я когда-то слышала мудрую фразу: «Лекарь пола не имеет», — сказала я ей. — Он в первую очередь лекарь, а уже потом мужчина или женщина. Поняла?

— А можешь ты сначала посмотреть?

— Мне, милая, даже заглядывать туда не нужно, чтобы увидеть, — улыбнулся Глен. Обаяшка когда улыбается, такие ямочки на щеках — симпатичные. — И могу сказать, что всё идёт хорошо. Ребёночек идёт головкой вниз...

На этом он застыл, глядя на живот. Вижу — взгляд у него поменялся.

— А вот его близнец расположен неправильно. Но сначала нужно родить первого, тогда второму будет проще повернуться.

Ушли мы от роженицы после обеда. Она родила двух крепких мальчишек. Второго рожала ножками вперёд, но благодаря тому, что близнецы по природе меньше, оба родились легче. Целитель напомнил мне оставить травы для матери. Нас обоих накормили и даже денег дали.

— Проведу тебя, девонька, и поеду в замок.

А у меня было ощущение, словно я сама родила вместе с этой женщиной. От этой мысли стало тоскливо, поспешила домой. Даже мимолётное желание пройтись по селу и посмотреть, где замок, мигом исчезло.

— Что-то ты загорюнила, — заметил Глен.

— Воспоминания, — ответила коротко.

— О погибшем ребёнке? Ты не забыла — я целитель. Вижу, что не так давно с твоим телом было. И шрамы на спине вижу. Только чудом выжила. Не переживай, всё образуется. И муж у тебя ещё будет, и детки. Дай себе время. Приеду завтра и подопытного привезу.

Улыбнулась мужчине. Он забрал коня и ускакал. А я, посмотрев на лес, поняла — осень вступает в свои права. Взяла корзинки и сумку, пошла в лес. Заодно отвлекусь — может, наконец приготовлю картошку с грибами и пирог с ягодами.

Насобирала много трав и целую корзинку грибов. Часть пожарю, часть отправила сушиться на решётках, как и травы. Из творога приготовила сырники, наконец-то пожарила картошку с грибами. Ещё испекла пирожки — тоже с грибами, ягод, увы, не нашла.

Утром успела позавтракать и прибраться, когда прибыл целитель с Михаилом. Щёки невольно опалило смущением — это я на нём буду анатомию учить. Аж жарко стало.

— Доброе утро, хозяйка, — зашёл после короткого стука Глен. — Привёл добровольца. Пахнет вкусно! Грибочки жарила?

— Картошка с грибами и пирожки с грибами.

Мужчины оба сглотнули.

— Есть только пирожки. Угостить?

— После обучения, — сразу опомнился целитель. — Михаил, раздевайся.

— Рубаху, — подсказала парню, а то он схватился за брюки.

Он смущённо улыбнулся, скинул рубаху и хотел сесть. Глен покачал головой и сказал:

— Анна, закрой двери в дом, чтобы никто случайно не зашёл. А то разнесут по селу невесть что!

Мигом кинулась, закрыла двери изнутри на задвижку. А потом мне пришлось учиться видеть процессы внутри тела — на Михаиле. Мы оба краснели, словно школьники. И можно было бы сказать: чего тебе, Анька, краснеть — замужем была, мужскую анатомию знаешь. Но тело этого парня будоражило мои мысли и даже желания.

Мне всё же удалось откинуть стеснение, и я смогла увидеть то, о чём говорил Глен. Михаил краснел до конца занятия. А мне было очень необычно, но и интересно — посмотреть внутренним взором строение живого существа.

— Хватит, Анна, — сказал Глен. — Тебе уже отдых нужен. Давай чай с пирогами попьём.

— Чай? — моргнула и глянула на травы. — У меня только травы.

Глен сам поставил воду в котелке и закинул для запаха несколько травок. А я принесла из погреба тарелку с пирожками. Заметила, как Михаил облизнулся — к счастью, он уже оделся. Пирожки разогрели на сковороде, и всем досталось по два. Немного, особенно учитывая габариты мужчин.

— Дорогая, ты хоть наедаешься?

— Я меньше вас, — сказала очевидное.

— А мясо у тебя хоть в рационе есть?

— Иногда. Вчера зайца тушила. Простите, не угощу — вам на один зуб.

— Заяц? Откуда? — удивился Михаил.

— Волки принесли.

Пришлось целителю рассказать, как позавчера сама экспериментировала и помогала серому.

— Хм, любопытно. Милая Анна, а ты в курсе, в какое княжество попала? Судя по взгляду — нет. В нашем и парочке соседних княжествах живут в основном перевёртыши. В нашем — преимущественно медведи. Князь — мой родной брат. Я младший из братьев и, да, я целитель. И мы, — он показал на себя и Михаила, — медведи. Имеем второй облик — медведя.

— Хотите сказать, что та стая волков — не дикие?

— Не, они дикие, — сказал Миша, глядя с тоской на пустую тарелку. — Ты так вкусно готовишь.

— Это такой намёк — ещё что-то приготовить?

Глен по-доброму улыбнулся, глядя на племянника, а тот закивал так активно. Вздохнув, пошла в погреб за молоком, творогом и яйцами. Готовила блинчики с начинкой из творога. Пришлось треснуть медведя по рукам, чтобы не ел творог. Глен потешался за наш счёт.

— Я тебе дала творог и сахар перемешать, а не есть!

— Прости!

Блинчики я быстро замесила, и они зашипели на сковороде. Мужчины — ну сущие дети — первые несколько штук стащили и съели без начинки. Сахар мне привезли, и стоил он почти золотой за небольшой мешочек. Но потом совесть у них проснулась, и они потерпели полчаса, пока я нажарила стопку блинчиков. Потом вместе сворачивали их и ели — кто с творогом, кто с мёдом, а кто и с мёдом и сметаной сразу.

— Мы у тебя опять всё съели, — покаялся Миша.

Ничего не сказала на это, но молочка улетела вся. Разве что сливочное масло ещё осталось, и мёда — половина. К вечеру мне братья привезли продуктов. И там было не только мясо, как я сразу подумала. В сенях выгрузили мешок — килограммов десять сахара, три литровых горшочка мёда. Мясо было в виде тушёнки в горшочках и в вязанках колбас — это сразу унесли в погреб. Также привезли растительное и сливочное масло, ещё одну сковороду и несколько металлических блюд для подачи.