Моим ответом были удивлены все, особенно сильно — отец Линды.

После завтрака княгиня попросила меня подойти к ней. Муж тоже оказался рядом — ещё и нагло прижал меня к себе спиной. Его родители на этот собственнический жест улыбнулись, хотя они чуяли по запаху, что никакой близости ещё не было.

— Милая, зачем ты согласилась? — спросила княгиня.

— Чтобы была на виду, под присмотром.

— Это был хитрый ход. Врагов нужно держать близко и по возможности контролировать.

Я кивнула на слова князя. Нужно было идти к модистке. Княгиня спросила:

— Моё присутствие необходимо?

— Я могу ответить. Может, не всегда вежливо.

Она кивнула.

— Линда тогда тоже идёт с тобой. Пусть начинает выполнять свои обязанности.

Девушка смотрела на меня с лёгким неверием — что я подпустила её к себе и не истерю по поводу вчерашнего. А я ничего не собиралась ей говорить. Модистка с помощницами уже была у меня в гостиной. Нужно было раздеться до панталонов. Я ощутила напряжение от Линды, когда она увидела мою спину. Одевали меня без лишних разговоров. Во всех платьях спина была полностью закрыта — так, чтобы шрамов не было видно.

— Как вы выжили? — прошептала фрейлина.

— Дар к целительству. Я не знала, что он пробудился. Но именно благодаря ему я выжила.

— Но кто посмел вас так… Вы же дочь князя.

— Это не секрет, что я уже была замужем. Отец отдал меня за одного графского сына. Он привёл меня в свой замок, объявив, что свадьба будет через полгода. Я продолжала учиться, заниматься танцами и рисовать картины. Никогда не оставалась одна, соблюдая правила приличия. Это не спасло от чужой клеветы. Прошло буквально несколько недель — меня оболгали, сказав, будто я изменяю жениху. Он поверил и, на эмоциях, не стал разбираться. Приказал выдать сто плетей.

Модистка всхлипнула и смахнула слезу.

— Правду ему смогли донести только после исполнения приговора. Я тогда выжила, меня выходили. А спустя некоторое, не продолжительное время — его брат… — я сглотнула. — Вот что бы ты делала, полезь к тебе мужчина для интима, а ты против?

— Кричала бы, дралась.

— Я тоже дралась. И очень сильно укусила этого выродка. Он притащил меня к столбу и приказал сто плетей. Я опять выжила.

— Ваш жених… он отомстил?

— Это уже не важно. Да, побил брата сильно. Но ты же хочешь узнать про спину полностью? — она не ответила. По её лицу и лицу модистки с помощницами я видела удивление — это ещё не конец истории. — Пришло время свадьбы. Я зачала с первой попытки, — криво улыбнулась и погладила живот. — Но его брат просто не умеет жить по-человечески. Он в соседнем княжестве нагадил — снасильничал дочь князя. Она покончила с собой после этого. Её брат потребовал кары — что разумно. Но вот поступок его родителей и того княжича… Его родители вызвали нас с мужем и отдали меня вместо их любимого сыночка.

Дамы едва в обморок не упали от ужаса.

— Мне выдали двести плетей. Я знаю, что и после ста не выживают, а тут — в два раза больше. Сына я тогда родила преждевременно, и он умер сразу же. Меня выходили благодаря моим травам и потому, что дар не дал уйти за грань. Когда я оклемалась, мы уехали из гостей. Его родители только после последнего случая вспомнили про моего отца — мол, он им не простит за дочь. Решили избавиться от меня: якобы на прогулке упала в реку и утонула. К их несчастью, я это услышала и решила уйти сама. Знаю, отец развёл нас очень быстро после того случая и моего ухода. Их всего лишь отлучили от двора и сослали в свой замок на окраине. Я не стыжусь шрамов, потому что моей вины нет. Но спину красивей они не делают, потому предпочитаю не ранить нежную психику окружающих.

После этого примерка прошла в гробовом молчании. Все платья мне понравились. А бельё настолько будоражило фантазию, что я покажусь в нём мужу только когда решу перейти черту и отдаться. Но мне пошили и целомудренные ночные платья. Даже парочку костюмов для верховой езды — на зиму и на более лёгкую погоду. С нарядами провозились до обеда. И на него я надела новое платье глубокого зелёного цвета. У него был круглый вырез, выгодно подчёркивающий мою грудь. Надела ненавязчивые украшения, которые только подчеркнули декольте. Муж был дома и сглотнул, жадно глядя на меня.

— Сын, лицо попроще, — сказал князь с пониманием. — Великолепно выглядишь, дорогая.

— Благодарю.

Княгиня благосклонно улыбнулась и сказала:

— После обеда к вам с Линдой присоединятся остальные фрейлины.

Больше данных не было, что мне с ними делать — непонятно. Собственно, чем мне заниматься сейчас в замке — тоже не ясно. Муж уехал, сразу после обеда, пообещав быть поздно. Чем заняться — подала идею Линда. Кто-то внимательно меня слушал. Она предложила пойти в комнату для творчества — в ней хорошее естественное освещение, и можно либо вышивкой заниматься, либо картину рисовать, либо музицировать. Для концертов узкого круга она тоже используется.

Фрейлины пришли туда. Они представились, но я запомнила только одно имя — самой юной, Маи. Ей было всего шестнадцать, и она робела в этом кругу. Линда показала, что тут есть мольберт, чистые холсты и новые краски с кистями.

— Я попросила принести для вас. Вдруг решите возобновить живопись.

Не знаю — это с искренней заботой или чтобы макнуть носом в грязь, если окажется, что я плохо рисую.

— Благодарю. Тогда ты позируешь. Мне нужно немного освежить в памяти некоторые моменты. Дамы, можете заняться чем душе угодно — вышивкой или музыкой.

— Я могу поиграть на рояле, — услышала я тихий, робкий голосок Маи.

— Если хочешь — я не против. Только что-то умиротворяющее и расслабляющее.

Она кивнула с серьёзным видом. Играла она и правда очень хорошо. А я отдохнула душой, слушая её и делая наброски на холсте. Руки не забыли — это вызывало улыбку.

— Вы раньше уже рисовали, — сказала одна из фрейлин. — У вас очень хорошо получается.

Я успела сделать набросок Линды и того, что будет за её спиной — природы. Окинула взглядом фрейлин: кто-то читал, кто-то вышивал, а кто-то — я удивилась — вязал крючком что-то ажурное.

— Мая, если ты устала — можно отдохнуть. Тебе не обязательно весь день играть. Мне очень понравилось. Спасибо, милая.

Девушка зарделась — была мила в своей искренности. Среди моих фрейлин были дамы разных возрастов, и это казалось мне странным. Когда моя рука устала, я решила, что можно пойти прогуляться в парке. Дамы были рады размяться. А я поняла, что ещё толком не была ни на придворцовой территории, ни в городе. Нужно это исправить.

На прогулке по чудесному осеннему парку старшая по возрасту фрейлина сказала:

— Вам нужно как можно быстрее соблазнить мужа и зачать ребёнка.

Я посмотрела на эту мадам вполне серьёзно.

— Это не ваше дело, — ответила ей спокойно.

— Вы должны понимать… — начала было она.

— Это вы должны не лезть не в своё дело. И вообще, у меня от вас голова разболелась.

Резко развернулась и пошла в замок. Болеть начала не голова, а низ живота. После потери ребёнка цикл пока ещё не восстановился, но, видимо, если не сегодня, то завтра он вернётся.

Ужинать я осталась у себя в комнате, сославшись на дурное самочувствие. Ко мне отправили Глена — домашнего лекаря. Он увидел, что я не в духе, и, уловив специфический запах, сказал:

— Что болит?

Я положила руку на живот.

— Принесу тебе зелье через час. Пить по необходимости — по тридцать миллилитров. На ночь — лёгкое успокоительное.

— Глен, зачем княгиня отправила мне этих… — задумалась, как бы вежливо сказать.

— Дам, — подсказал мужчина с улыбкой. — Явно чтобы ты оттачивала своё мастерство ставить на место выскочек аристократического происхождения. И помни, милая, ты выше всех их по статусу.

— Спасибо, — сказала, сдув всю свою воинственность.

— Отсиживаться в эти дни не стоит.

— Воняет, — пожаловалась.