— Принесу тебе ещё нейтрализатор для таких запахов. Полностью не уберёт, но будет едва уловимый.

— Спасибо.

— Должен, как целитель, спросить: раньше цикла не было? — Я покачала головой.

Муж вернулся, когда я уже сладко спала у себя в кровати. Мэри спала в моей спальне — на принесённой узкой кровати рядом с моей. Мишу она сразу услышала и встала. Жестом попросила его выйти, чтобы не будить.

— Почему запах крови? Она поранилась?

— Нет, господин. Можем выйти? Госпожа только уснула.

Михаил вышел к себе в комнаты. Мэри, выйдя, сказала спокойно:

— У вашей жены наконец-то восстановился женский цикл. Для будущего зачатия это очень важно. Целитель выдал ей зелья, и она уснула.

— Ей больно? — с тревогой спросил муж.

— Уже нет. Утром будет рада вас видеть. Женщины в такие дни капризны и очень ранимы.

Он кивнул с пониманием.

Утром я проснулась от ощущения тяжести рядом с собой. Испугалась не на шутку.

— Это я, — услышала Мишу. — Пришёл полчаса назад и внаглую забрался к тебе в кровать.

Улыбнулась чуть натянуто и поцеловала мужа.

— Мне в ванну очень нужно. Подождёшь меня в гостиной?

— Хорошо.

Он ещё раз поцеловал меня и первым вышел. Мэри кликнула слуг, и те сменили постельное бельё, забрав его в стирку. А мне помогли отмыться — я крепко уснула, и прокладка сильно протекла. Благо в этом мире были нормальные средства гигиены и даже материалы, не пропускающие влагу, поэтому перина осталась чистой — в отличие от одеяла.

— Всё хорошо, — в сотый раз проговорила служанка, помогая мне отмыться. — У всех по-разному проходит.

Она помогла мне надеть все элементы одежды и уложила волосы.

В гостиной муж был уже не один — фрейлины тоже столпились. Благо я опрыскалась зельем и выпила обезболивающее. Наплевав на мнение барышень, подошла к мужу и обняла его. Он довольно улыбнулся, сгреб меня в объятия и даже поцеловал в губы.

— Кхм-кхм, — сказала старшая по возрасту. — Это неприлично.

— Неприлично — вваливаться в чужую комнату без приглашения.

Сегодня я продолжила рисовать портрет. Линде разрешила параллельно вышивать, только иногда прося сесть в нужной позе. За день удалось написать почти всю картину, оставив на завтра мелкие штрихи — их всё ещё много. Фрейлины смотрели с восторгом на картину, которая получалась. А в конце следующего дня зашла княгиня со своей свитой. Она была в восторге от работы.

— Дорогая, это великолепно! У тебя явно талант!

— Благодарю!

Вечером меня попросили передать на кухню несколько своих рецептов, чтобы их могли приготовить на обед следующего дня. Очень понравились правящей семье борщ и пироги. Старшая по возрасту из фрейлин оказалась ещё и старшей среди них. Попыталась опять попенять мне — мол, это неправильно, быть тут и якшаться с прислугой. А тем более — готовить. Звучит как бубнёж старухи.

— То есть, если вы останетесь в своём поместье одна, без слуг, то помрёте с голода? — спросила я. — Какая жалость.

Мигом заткнулась.

С главной кухаркой обсудила нюансы приготовления борща.

— Старший княжич уже заходил, просил приготовить борщ — именно такой, как вы готовили. Мы пробовали повторить, рецепт-то помним, но, видимо, что-то не учли.

Я немного посидела в уголке на кухне, подсказывая по нюансам.

— Вот голова моя дырявая! — сказала одна из кухарок. — Точно, вы тогда просили пассеровать на сковороде с добавлением большого количества томата!

— А ещё, кажется, копчёная колбаска была основой бульона.

— Первый раз Михаил пробовал без мяса, — сказала кухаркам. — Это потом уже — с колбаской и тушёнкой. И с ними действительно вкуснее.

Я сначала услышала чужой вскрик, а потом заметила глаза перепуганной молодой кухарки. Поднялась и увидела, как кровь капает на застиранную тряпку.

— Промой рану под проточной водой с мылом. Есть чистая ткань, чтобы зажать порез. Очень глубокий? Иди сюда, помогу.

Мне пройти было сложно, особенно с моим платьем. Руку ей замотали, и она подошла ко мне. Я проверила — порез очень глубокий, она едва не отрезала себе пару пальцев и была крайне напугана.

— Эй, парнишка, придержи её, чтобы сейчас не упала.

Мы отошли чуть в сторону. Я подложила под её руку тряпицу, которая быстро напитывалась кровью, и своей рукой накрыла её рану. Девушка судорожно вздохнула, глядя на свет, полившийся из моей ладони:

— Вы целитель… — сказала она с тихим восторгом.

Я исцелила ей руку — даже шрама не осталось. Пальчики снова двигались как нужно.

— Будет слабость от потери крови, — предупредила я её и старшую кухарку. — Если есть порезы или свежие травмы, скажите сразу.

— Кости только болят, — сказала старшая кухарка.

— Все или где-то конкретно?

— Спина почти всегда и суставы.

— Я подумаю, чем можно помочь. Что-то ещё?

Они не рискнули ничего сказать. Поблагодарили за ту помощь, что была оказана одной из них. Я направилась к лаборатории Глена. Старшая фрейлина снова взялась за своё брюзжание:

— Вы не должны якшаться с прислугой. Перебинтовали бы ей пальцы — кухонные, этого было бы более чем достаточно!

— Ты дура или прикидываешься?

— Что?! — оскорбилась фрейлина.

— Какая от тебя польза? А? Какая от тебя польза для развития и процветания княжества? Или ты только и умеешь, что брюзжать? Эти люди готовят для всего замка, и если я могу им помочь — я помогу. И если ты не понимаешь, зачем я это делаю, мне тебя жаль, Элиз.

Глен, увидев меня со старшей фрейлиной, помрачнел.

— На кухне была, — сказала я коротко.

— Слышу запах, — тихо произнёс он. — Что-то случилось?

— У меня нет. Молодой поварихе помогла — она едва пальцы себе не отрезала.

Глен чуть побледнел.

— С пальцами теперь полный порядок. У старшей кухарки болят кости, особенно суставы. У меня в голове какие-то воспоминания крутятся, но не могу вспомнить. И вообще, почему на кухне все стали такие перепуганные, когда я предложила помощь?

— Я поговорю с ними, напомню, что я тут целитель, и ко мне можно — и нужно — обращаться. У меня даже парочка младших помощников есть, зелья варят. Кухарку я обследую. Хорошо, что зашла и сообщила об этом. Как твоё самочувствие? Обезболивающее ещё нужно?

— Спасибо, думаю, уже не нужно.

Утром княгиня подозвала меня к себе.

— Чем ты старшую фрейлину так озадачила? Я её такой задумчивой никогда не видела.

— Спросила, в чём от неё польза для княжества.

— Хороший вопрос, милая. Буду знать, как некоторых заткнуть. Что там на кухне случилось?

— Одна из кухарок травмировалась — помогла ей на месте.

— А то весь замок просто гудит, какая ты добрая и не побрезговала помочь.

— Я бы некоторых треснула, но нельзя.

— Учись словами отбивать — так, чтобы не к чему было придраться.

За неделю сидения в замке мне сильно наскучило — даже рисование и библиотека не занимали. В лабораторию к Глену не лезла — это его территория. Единственное, что радовало — мой заказ по стеклянной таре выполнили раньше! Глен сам его получил, всё проверил и отослал на хранение где-то во дворе.

Как только эти дни закончились, я снова вернулась спать к мужу под бок. Он был рад, кажется, даже больше меня.

— Мне тебя не хватало!

— Мне тебя тоже. А когда я могу поехать в дом? Там моя лаборатория.

— Потерпи ещё пару-тройку недель. Можешь пока в город съездить. Но бери карету и минимум одну фрейлину.

— Угу, — промычала я, устраиваясь в его объятиях поудобнее.

Он погладил меня по спине и понял, что жена уже сладко спит. Поцеловал невесомо в висок и сам быстро уснул.

Утро началось с того, что я первой потянулась за поцелуем. Миша с радостью откликнулся на мое приветствие, прижал к себе крепче и ответил так, словно этим одним поцелуем хотел сказать всё. Его губы были жадными, настойчивыми, язык уверенно проник в мой рот и сразу же стал там хозяйничать. Я поняла — именно эта, его ласка и сама его сила, сводят меня с ума, и я хочу, чтобы он не останавливался. Мы уже супруги, и теперь для нас нет запретов.