— Милая, я просто не понимаю! — сдался он. — Приглашу швею, пусть сошьёт для тебя самые прекрасные платья.

Пришедшая модистка не поняла, чего я от неё хочу. Она не смогла предложить ничего нового и настаивала, что живот нужно прятать.

— Свободны. Найду другую швею, — рыкнула я. Тут даже фрейлины едва не попятились.

А модистка пулей вылетела.

— Я же с ума не схожу? — мысленно задала себе вопрос.

Проблема была бы проще, интересуйся я модой раньше. Пробовала даже сама рисовать на бумаге, но ничего путного придумать не могла. Блокнот для рисования теперь стал моим постоянным спутником. Так, однажды за завтраком, я отметила, что у Грегори хороший ракурс, и сделала карандашом набросок его портрета. Муж рядом застыл, наблюдая, как я рисую. А Мая, сидевшая рядом с отцом, попросила того не шевелиться.

Мужчина заметил, что его выбрали объектом для рисования, и немного смутился. Через пару дней я вручила Мае небольшую картину, на которой изобразила её с отцом на фоне витражного окна.

— Ой, какая красота! — воскликнула девушка. — Спасибо!

— Я хоть отвлеклась, — сказала ей.

Я даже подумывала провести конкурс среди всех швей, чтобы они предложили варианты платьев для беременных — сначала в эскизах. И теперь сидела, пересчитывая, что у меня есть из наличных. Князь застал меня за этим занятием. Я, заметив его, сбилась со счёта.

— Отвлёк? — догадался он.

— Со счёта сбилась, — призналась.

— Сколько нужно?

— Не знаю. Хотела понять, что у меня есть. И думала провести конкурс для швей, чтобы предложили варианты платьев в эскизах. Потом то, что понравится, будут отшивать.

— Хорошая идея. Как ты себя чувствуешь?

— Меня сильно задело высказывание, что я похожа на корову. Не могу выкинуть это из головы.

У князя лицо вытянулось.

— Кто так посмел сказать?

— Ну, им запретили появляться в замке.

— То есть, кроме покушения, они тебя ещё и оскорбили.

— Я понимаю, что глупо так реагировать… но обидно.

Свёкор присел рядом и положил руку на мой уже большой живот.

— Да не лань изящная.

— Ты в курсе, сколько лань весит? — спросили у меня с прищуром. — Мои активные малыши… тебе не больно?

— Больно. Особенно если в печень или почки лупят. Про мочевой вообще промолчу. И что, много?

— Побольше тебя — это точно. Я попрошу жену помочь с конкурсом и прослежу, чтобы тебя не обижали. Деньги тебе помощник казначея пересчитает. А вознаграждение для швей — не твоя забота. Только скажи, какой призовой фонд?

— Маленьким он быть не может, иначе не привлечь интереса. Думала — от ста золотых.

— Давай двести. Если будет несколько победителей — поделят приз.

— Хорошо. Спасибо вам.

— Это тебе спасибо!

Он ласково погладил живот и ушёл. Не знаю, что сделала княгиня, но нас буквально завалили эскизами платьев для беременных. Я пригласила ещё маму Майи поучаствовать в конкурсе в качестве жюри. Княгиня одобрила её кандидатуру, а, увидев ее живот, поняла, что у нас обеих — шкурный интерес.

— Молодец, однако, Генри. Это сколько у вас уже детей?

— Семеро, — вздохнула Элизабет. — И каждый раз я хочу спалить платья.

— Если что — введём новую моду, — сказала я, просматривая эскизы. — Вот эти мне нравятся. Тут расписано, какие ткани использованы, и я помню, что они лёгкие. Мне нравится силуэт. Я не собираюсь прятать живот — ни в этот, ни, как понимаю, в следующий раз. Вряд ли кто-то одним заходом ограничится.

Муж довольно улыбнулся. С тех пор как я забеременела, он редко предлагал близость. Теперь уже я ловила и требовала. Его мать, видя довольную улыбку старшего сына, тоже улыбнулась. Мы сидели все в моей гостиной.

— Да, мне тоже нравится силуэт. А ещё от этого образа можно попробовать добавить вот такие рукава. Не у всех ручки тоненькие — такие рукава скроют недостатки.

— Вот, посмотрите этот эскиз, — передала Элизабет рисунок.

— Идеально! Я хочу это платье — воздушные рукава, аккуратно подчеркнутый живот.

У одной мастерицы мы нашли много идей, которые нам понравились. А я, чем больше смотрела, тем сильнее убеждалась — она явно не из этого мира. Я хоть модой и не интересовалась, но подобные силуэты больше присущи миру, в котором я росла. Для порядка мы пересмотрели и работы всех остальных швей. Даже княгиня осталась недовольна.

— Я так понимаю, мы выбрали победительницу. Пригласим её во дворец.

— Главное, чтобы её не убили, — сказала я негромко.

— Думаю, всем участникам дадим символичный приз — один золотой, — предложил муж.

— Обойдутся! — рыкнула его мать. — Большой приз и предполагал, что нужно постараться, чтобы именно их выбрали.

Через пару дней в замок прибыла якобы победительница — разряженная в нелепый наряд и шляпку. Благо муж, княгиня-мать и Элизабет были рядом — скепсис отразился у нас троих. А фрейлины вообще были в шоке от такого «пугала».

— Вы кто? — спросила я. Мне предстояло вести диалог с победительницей.

— Мои работы выиграли, — заявила она, расплываясь в довольной улыбке и сверкая подгнившими зубами.

— Да? И какая общая концепция эскизов ваших платьев — ну, тех, которые выиграли?

Муж удивлённо посмотрел на меня.

— Так ясное дело — скрывать беременный живот, — сказала она, чуть подумав. Явно хотела сказать «пузо».

— Нельзя так нагло врать! — сказала я, поднимаясь из кресла. Принимали мы в небольшом зале. — Вы явно не рисовали эскизы, которые выиграли.

Посмотрела на женщину — и поняла, что попала в точку.

— Кто? — спросила строго.

— Одна из моих швей.

— Я хочу её видеть. Немедленно!

— Госпожа, она не стоит вашего внимания, — попыталась лебезить женщина.

— Миш, найдёшь?

Он кивнул и выволок модистку из зала. Она не посмела даже пискнуть.

— Сурово ты.

— Ненавижу, когда врут.

Вернулись они через час — модистка и её подчинённая, швея. На девушку было жалко смотреть: очень худая, явно плохо кормят, одета непонятно во что.

— Её зовут Инесса, — сказал Михаил. — Она взяла с собой ещё эскизы.

Муж передал мне папку, и мои глаза заблестели от восторга.

— Инесса, ты рисовала эскизы на конкурс?

— Да, госпожа.

— А твоя хозяйка их отправила вместо тебя?

— Нет, госпожа. Я сама их отправила по почте. Но когда объявили результат, она как-то узнала.

— Хм. Я хочу, чтобы ты работала на меня. Мама, вы не против, если у нас будет своя швея?

— Я только за. Девочку отмоем, откормим. Но стоит дать тестовое задание.

— Но госпожа, не лишайте меня работника!

— Работника?! — рыкнул муж. — Тебя каторга ждёт, змея. Думаешь, я слова на ветер бросаю? Она подобрала Инессу — и якобы отмыла, одела, накормила, работу дала. А на деле — только последнее.

— И дай угадаю: работает она за корку хлеба, чашку воды и угол в мастерской, где можно спать?

— В точку, любимая. Это называется рабство. За это у нас головы не лишают, но отправляют на рудники. Всё, Инессу вам оставляю, а эту особу — на допрос.

Визжащую женщину увела стража.

— Так-с, для начала тебя нужно привести в нормальный вид и накормить. Мэри! — позвала я. Моя служанка мигом показалась. — Отмыть, одеть и накормить. Потом пусть её Глен посмотрит. Думаю, пару часов вам хватит, — посмотрела на время. — Да, как раз после ужина увидимся и поговорим. И на твоё имя нужно в банке открыть счёт.

— У меня нет документов. Рита и правда подобрала меня на улице. Я просто чудом не утонула и там многое потеряла.

— И там же утонули документы? — спросила с пониманием. Она кивнула.

— Это ерунда, — сказала Элизабет. — Если за тобой нет прегрешений, то документы мы легко восстановим. Но в твоих интересах — двух беременных одеть в то, что ты нарисовала. А то нынешняя мода нас доводит до нервного срыва.

Инесса только сейчас поняла, что говорившая с ней тоже беременна. Во время ужина с трудом могла спокойно есть. Муж улыбался с пониманием.

— Я так понимаю, девушка вам попалась стоящая?