Потом он окончательно расшнуровал платье, стянул его с меня и, подхватив на руки, отнёс на кровать. Теперь мы были совсем обнажённые.

— Оседлай меня, — хрипло попросил он.

— Поможешь задать ритм?

— Конечно, милая. Завтра братья займутся всем без меня, а я буду весь день только с тобой. Сегодня ночью — лишь начало.

— Звучит возбуждающе, — прошептала я, опускаясь на него и начиная двигаться.

— Как прошёл твой день? — спросил он, не сбивая ритм.

— Чуть не побила старшую фрейлину, — усмехнулась я. — Мы ездили в город, но из-за её комментариев я отказалась выходить из кареты. В следующий раз её с собой не возьму. У тётки ума нет совсем.

— Ты ей это сказала?

— О, и не только это. Обратную дорогу она уже молчала. А у тебя как день прошёл?

Мне нравилось вот так — разговаривать и не спеша любить друг друга.

— Поймали нескольких бандитов, малая шайка. А когда был свободен, думал о тебе. И о том, как буду брать тебя, и в каких позах.

— Обязательно покажешь, — выдохнула я, ощущая новую волну оргазма, особенно когда его пальцы нашли ту самую точку. — Я устала…

В тот же миг он перевернул меня на спину, а потом на бок. Его резкий толчок вызвал из моей груди довольный всхлип.

— Да… вот так, резко… бери меня, — простонала я.

И он брал. Перепробовал множество поз, порой напоминая акробата, но всегда заботился, чтобы мне было удобно. Если что-то вызывало дискомфорт, он тут же менял позу. Через пару часов он позволил мне уснуть.

Ночью я проснулась от его нежных поглаживаний и почувствовала его твёрдую готовность. Я подалась назад, оттопырив попку, и он тут же вошёл в меня. Потом перевернул на живот, приподнял и подложил подушку под талию. Его движения были активными, а рука снова ласкала мой центр удовольствия. Мы снова меняли позы, пока он не уложил меня отдыхать. Я уснула, ощущая, как он всё ещё внутри меня, пульсирует и не выходит.

Проснулась от ласковых движений его пальцев на клиторе и нарастающего оргазма. Я застонала от удовольствия — он толкнулся глубже, почти вышел и снова резко заполнил меня. Его движения стали быстрыми, настойчивыми.

— Да, малышка… стони для меня, — прошептал он.

Утром мы снова занимались этим очень приятным делом. Поймала себя на мысли, что раньше, наверное, всё же не знала, что такое хороший, качественный секс — тот, которого хочется ещё и ещё. Вскоре услышали ругань из моих комнат. Я забеспокоилась, что эта полоумная Элиз ввалится ещё и сюда.

— Мой камердинер никого не пустит. Он уже получил втык за то, что прошляпил Линду. Но тогда её отец его отвлёк.

— Я его никогда не видела, — ответила, млея в его объятиях.

— О, это его незаменимое качество — быть рядом и быть незаметным. Я предупредил о своих планах отца, братьев и его.

Вопли затихли. Вскоре раздался короткий стук из гостиной мужа.

— Что случилось, Эрик?

— Завтрак накрыт в гостиной. Я выйду, сможете позавтракать. Никто не сможет зайти — двери я закрыл на замки изнутри.

— А куда ты тогда уйдёшь?

— В свою комнату. Она рядом с моей, и в неё есть ход из моей гостиной. Кушать хочешь?

У меня заурчал живот на его вопрос.

— Тогда идём. Тебе явно нужно восполнить силы.

Я накинула на плечи халат. Муж натянул только бельё. За столом халат обнажил грудь, и зрачки супруга сразу расширились.

— Ты прекрасна!

Я улыбнулась, польщённая.

Мы целый день были только вдвоём. Не только любовью занимались — порой просто лежали в объятиях друг друга. Иногда общались. Я поведала, что хочу спокойно, без кареты, погулять по городу и без толпы фрейлин. Мне хотелось зайти в разные магазинчики и лавки, посмотреть на безделушки.

— А болтушки-фрейлины кривят свои носы, словно другие люди — не аристократы, а грязь под их ногами. Это так противно.

Меня покрепче обняли.

— Дай мне разобраться с бандами — и тогда погуляем. Сейчас опасно, да и начнутся дожди.

— Я переживаю, что ты простудишься.

Он так нежно улыбнулся и поцеловал в губы.

— Я так тебя люблю, моя княжна.

На следующий день супруг уже был в делах. Родители смотрели на нас с улыбкой и каким-то пониманием. Днём Михаил связался с дядей:

— Мы тут в деревне. Аню просят — нужна целительская помощь. Сможешь собрать солдат и приехать?

— Если ты ещё скажешь сразу, что стряслось, мы сможем подготовиться.

— Сейчас спрошу. Эй, тётка Клава, чем болеют? — слышно было, как дождь шумит на улице.

Жена старосты вышла в сени к княжичу.

— Так простыли многие — в основном старики и дети, которых домой даже розгами не загонишь. И одна рожает уже сутки. Ну, так, по мелочи — у стариков кости крутит, на такое безобразие.

Ехать пришлось верхом. Я застегнула плащ и села так, чтобы ноги были закрыты даже во время езды. Первым делом отправились к рожавшей. Глен едва не пинком выгнал повитуху. Потом сделал внешний разворот ребёнка, и женщина спокойно родила. Оставили ей травы, какие нужно пропить, и, дав инструкции ей и родным, пошли помогать детям.

В мой домик меня не пустили. Местные сказали:

— Там сейчас опасно. Одно — это бандиты, но ещё и волки возле вашего дома поселились.

— Охрана, — хмыкнул Глен. — Не переживай, Анна, ставни уже поставили на дом.

— Да никто и не тронет дом травницы, — сказал деревенский старик, у которого заваривали травы. — Кто ж потом помогать будет?

— Мало ли лиходеев.

— Так-то бандюганы, а местные себе во вред делать не будут.

Я хоть выдохнула с такой поездкой. Заодно — хорошая возможность отдохнуть от фрейлин. Вечером муж подошёл к своему дяде с просьбой:

— Пригласи Аню поработать с тобой в лаборатории, чтобы она не рвалась так в деревню.

— Сама она не может подойти?

— Знаешь, что она сказала?

— Удиви.

— Это его территория. Не буду я туда лезть — бесить.

— Я вроде повода не давал, — сказал задумчиво целитель. — Возможно, старая травница, что её учила, чего-то наговорила.

Предложение поработать в лаборатории Глен озвучил за завтраком. Его брат с женой немного удивились, но по довольному виду старшего сына всё поняли. Моё лицо выражало удивление.

— Какой твой ответ?

— Аня, соглашайся, — сказал муж. — В деревню пока не пущу.

— Спасибо, буду.

Фрейлины пытались повозмущаться — быть наедине с тремя мужчинами. Я предложила просто посидеть молча в лаборатории. Глен разрешил присутствовать только двоим. Я выбрала Маю, а Элиз сама себя выбрала. Младшая либо читала, либо вышивала. А старшая фрейлина пыталась ходить и смотреть.

— Села на стул в углу, — рыкнул Глен. — Иначе ожогами дело не закончится.

Мигом смоталась на стул.

У меня был личный стол для работы, котелок на горелке и мои бутылочки для зелий. Глен перед началом работы положил передо мной список — что и в каком объёме приготовить. Для работы мне выдали фартук, но я ещё сходила, надела платье попроще и почти без объёма. Почти всё время ощущала на себе взгляды помощников Глена — двух молодых парней, судя по сходству, братьев. В какой-то момент целителю надоели их гляделки, и он обоим выдал леща. Молча, без комментариев — но пялиться на меня перестали.

— Как день прошёл, душа моя? — спросил муж, нежно обнимая и покрывая поцелуями моё лицо.

— Лучше, чем обычно. Продуктивно. Хоть какая-то польза.

В этот момент он замер, осмысливая мои слова. Я сама потянулась за поцелуем. Ощущала себя кошкой, которая тянется за лаской и любовью к тому, кто готов её дарить.

Весь последующий месяц я работала с зельями у Глена в лаборатории. Он выдавал мне список, что нужно приготовить, и артефакт, который очищал воздух, которым я дышу. Мая каждый день сидела с нами, а остальные фрейлины по очереди сменялись — иногда даже в течение дня.

— О, а ты, оказывается, читаешь книги по магии, — удивился Глен, проходя мимо Майи в очередной раз. — Я думал, мне показалось. К чему-то готовишься?

— Батюшка разрешил попробовать поступить в академию. Если я сдам экзамены, он оплатит обучение.