— Когда училась на травницу — золотой в месяц. Нам с приёмным отцом тогда пришлось хорошо и много работать, чтобы собрать дополнительный золотой.

— Пусть дома сидит и домашними делами занимается. Нечего дурью маяться.

— Ты забываешься, старая, — с рычанием сказал Глен. — Ты всего лишь старая карга. И если князь прикажет — отдашь не только внучку в обучение. А я с братом поговорю и попрошу сделать реформу образования. Обучение талантливых детей станет обязательным и принудительным, и будет караться — как придумаем — особенно если родственники будут скрывать детей. Поняла, старая?

— Поняла, княжич.

— Тебя и так стоит наказать за то, что сломала невестку, и её дар почти потух. Из неё могла бы получиться сильная целительница, которая спасала бы множество жизней. А ты её выпила, пиявка старая.

— Что ты мелешь, княжич?

— Что, правда глаза колет?

А я посматриваю на кольцо — собственно, как и все в доме, даже старуха. Оно светится белым светом.

— Как пропал ваш дар? — спросила я у женщины.

— Частые роды, тяжёлый труд.

— Это не лишает дара, — перебил её Глен. — Дар вам жизнь спас — это факт. Но дар у вас отбирали по крупице в течение долгих лет. Это преступление карается смертью на месте.

Старуха стала чернеть — притом буквально. А потом начала и физически меняться.

— Это не моя мать, — сказал мужчина и взмахнул топором.

На пол упала голова чудовища. Ассоциаций, на кого этот монстр похож, не было.

— Господин, что это? И где моя мать?

— Мертва. И давно. Это заняло её место, скопировав её облик. Нужно проверить всю деревню. Где все ваши дети?

Женщина, которую звали Люсия, зарыдала и упала на колени, уперевшись лбом в лавку.

— Мама, мамочка! — кинулась к ней дочка. — Тётя Аня, что с мамой?

— Думаю, она что-то поняла.

А отец девочки сам побледнел и поднял супругу.

— Маша и Гриша — наши единственные живые дети. Остальные погибли.

— Она их выпила! — завыла убитая горем женщина. — Когда у старших открылась магия, они стали гаснуть, часто болеть, а потом просто засыпали и умирали за одну ночь. Последний сын умер за год до вашего появления.

— Сколько? — хрипло спросил Глен.

— Десятерых похоронили, — сказал мужчина. — Все в селе думают, что мы прокляты.

— Ваше проклятие мы только что видели. Аня, успокоительное у тебя далеко?

— В доме.

— У меня есть сбор — я сама собирала.

— Глаша, вам нужно учиться. Если не для себя — то хотя бы дочь поддержать, — сказала я ей. — Это позволит вам выжить.

Видимо, она что-то уловила в моём голосе и состоянии.

— Тебе помогло?

— Только этим и спасаюсь сейчас.

Она кивнула.

— Я буду учиться травничеству. Но у нас нет столько денег на оплату.

— Если отлынивать от учёбы не будете — все вместе, — то будет без оплаты. Время оговорим, чтобы ваши домашние дела не рухнули. И пацанёнка тоже учить будем — у него дар пока только зреет, но, видя предрасположенность, лучше уже учить. Лишним не будет.

— А мне можно? — спросил мужчина.

— Можно, — кивнул Глен. — А теперь нужно пиявку во что-то завернуть и снять с неё одежду вашей матери. От человека там ничего нет. А людям полезно увидеть этого монстра во всей красе.

Глен сам рассказывал, что за пиявку убили, и как их распознать. Заодно проверил всех жителей деревни на расположенность к целительству. Но больше так не повезло. Вернувшись в замок, он сразу отправился к брату — общаться по поводу обязательного образования для одарённых детей из сёл. Заодно поведал про паразита, пойманного в семье целителя, и к какому горю привело незнание элементарного.

— Будешь тогда курировать, — сказал ему князь с улыбкой. — Как Анна?

— Расцветает за пределами замка. А стоило нам поехать обратно — опять в свою скорлупу залезла.

— А у тебя как дела?

— Со мной связывался её отец, князь. Хочет, чтобы дочь вернули — и немедленно. Якобы у неё жених и скоро свадьба. Мишка был рядом, и его так перекосило, что он едва не обернулся от злости. В общем, знаешь, что он выдал? Что Анна уже замужем — за ним. Вот думаю, как он её обрадует.

— Охренеть. Вот бедная девочка. А её отец что?

— Попросил, чтобы завтра его дочь лично подтвердила, что она вышла замуж, и чтобы это подтвердил артефакт правды. У них ночь, чтобы пожениться, и чтобы он её уговорил. Священник, если что, уже готов.

Миша догнал меня возле моей комнаты.

— Нужно поговорить, — говорит вроде спокойно, а взгляд серьёзный.

— Заходи, — говорю спокойно. — О чём хотел поговорить?

Он прошёлся по гостиной и подхватил мою руку с кольцом.

— То, что должен сказать, лучше, чтобы ты видела — что я не лгу.

— Я тебя не считаю лгуном.

— Просто новости, которые лучше подкрепить артефактом, — кивнула. — Твой отец, который князь, связался сегодня с моим отцом... — меня повело, и Миша быстро усадил меня в кресло, а сам сел в соседнее, уже взял меня за обе руки. — В общем, он потребовал от моего отца вернуть тебя, чтобы ты замуж там вышла. Я наглым образом заявил, что ты уже моя жена. А то он хотел выдать тебя за непонятно кого.

Я в шоке смотрю на парня и не нахожу слов, чтобы ответить.

— Я очень хотел никуда не спешить и постепенно завоевать тебя — так, чтобы ты не испугалась и могла мне доверять. Но, кажется, всё испортил.

— Ещё нет. Кажется, ты мне жизнь спас. Не могу сказать, что рада свадьбе, но пока что — это выход.

— Я хотел ухаживать... — продолжил он и оборвал свою речь. — Ты согласна выйти за меня?

— До того как я тебе отвечу, у меня есть вопросы.

— Слушаю.

После стука зашла служанка.

— Простите, что отвлекаю. Ваш батюшка спрашивает, спуститесь ли вы к ужину.

— Скажи, что мы немного опоздаем. Нам нужно поговорить наедине.

— Слушаюсь, — сказала девушка и вышмыгнула за дверь.

— Говори, — он сказал это так ласково, у меня что-то дрогнуло внутри.

— Первая брачная ночь... — я замялась.

— Я не насильник, чтобы брать жену силой.

— Женщина может просто полежать и не мешать, — сказала с натянутой улыбкой.

— А чем это отличается от насилия? Я понимаю, это тактика, когда меньше травм. Извини, конечно, но я хочу, чтобы жена меня хотела, а не просто ноги раздвигала, потому что «так правильно».

— И что, готов подождать? — спросила, подперев подбородок рукой без кольца, улыбаясь уже хитро.

Он серьёзно кивнул.

— И несмотря на состоявшуюся свадьбу — будешь ухаживать, завоёвывать?

— Буду.

— А потом, когда жена влюбится, растает — бросишь ухаживать?

— Что ты за ерунду говоришь? — он растерялся, он реально растерялся. — Если оборотень любит — то это на всю жизнь. И жену свою будет носить на руках до самой смерти.

— А ты уже любишь? Или просто я — приз?

Миша задумался, даже глаза прикрыл и сидел, не шелохнувшись.

— Я не могу пока со всей уверенностью сказать, что это уже созревшая любовь. Но одно я знаю точно — другой жены мне не нужно. Я только тебя, Анна, хочу видеть рядом с собой до конца своих дней.

— Я выйду за тебя, Миша.

Меня подхватили на руки, закружили и даже несмело поцеловали в губы. Просто прижался губами — и не больше.

— Спасибо, душа моя. Это самый большой подарок. Вот только твой батюшка желает, чтобы ты завтра подтвердила под артефакт правды, что мы женаты, — кивнула. — Свадьба будет сегодня — максимум завтра рано утром. А сейчас пошли обрадуем родных. Твой брат пока ещё у нас — тоже будет на свадьбе.

— По-моему, это хороший знак. На первой его не было. Но мне нужно привести себя в приличный вид и переодеться. Я быстро.

— Жду тебя тут, в гостиной.

Его отец понял всё по тому, как сын держится и держит меня за руку.

— Вот и хорошо, что вы пообщались. Свадьбу сыграем рано утром.

Брат подавился воздухом от услышанного и с шоком посмотрел на меня и медведя.

— Генри, спокойно, — попросил князь.

— Я думал, у неё ещё минимум полгода есть.