Послышался вопль, из которого я поняла, что ребёнок уже у матери, а бандитов скрутили. Жена старосты вышла с чашкой отвара и напоила голосившую женщину. Потом ещё несколько перенервничавших зашли к ней.

— Аня, идём домой, — строго сказал брат. — Чувствую, это ещё не всё.

Не успели зайти в дом — нас окликнули. И что-то мне подсказывает: это не обычные бандиты, слишком хорошо одеты.

— Кто вы и что вам нужно?

— Так тебе и сказали, княжич: его убить, девку мне привести.

Я спряталась за брата, он стал в стойку. А я, прикрыв глаза, настроилась на лес. Было ощущение, словно меня направляют. Сразу услышала волчий вой — его услышали и в деревне.

— Анька! — обеспокоенно сказал Миша. — Этих повесить, мы — к дому травницы. Чую, там ещё банда.

Сельские мужики быстро справились с оставленными им бандитами. Михаил с солдатами поспешил к нам. А после — волки, которые не только завыли, но и появились рядом с домом. Они стали возле меня и вплотную к брату, обнажив внушительные клыки.

— Я, конечно, слышал, что в нашем роду были ведьмы, но думал — это байки, — сказал он.

С неба спикировала большая хищная птица и распорола горло одному из крайних бандитов.

— Сестра, главарь нам нужен живой.

— Постараюсь, — сказала я, чувствуя напряжение. Управлять животными было сложно.

У меня под юбкой хорошо устроились трое маленьких щенков. Те, что постарше, стали по бокам, рядом с их матерью. Бандиты не знали, как нападать, когда тут — большая волчья стая и несколько хищных птиц, только и ждущих, когда кто-то зазевается.

Так мы и дождались Михаила с солдатами. Вот тут бандиты оживились и попытались напасть на солдат, но мигом поплатились, попав под когти птиц.

— Вон того взять живым! — крикнул Генри и швырнул в него неизвестно откуда взятым камнем.

Он даже попал ему в спину. На него кинулись волки, повалили, укусили за ноги и руки и стали на спину, не давая подняться. Часть сдались, бросив оружие. На таких волки не кидались, но заставляли сесть на землю. Бандитов согнали в кучу и окружили. Солдатам помогали волки.

Допрашивали их тут же, на месте. Оказалось, всё банально: отца нашего хотят свергнуть и убить его наследника. А я должна остаться единственной наследницей и стать женой следующего правителя.

Не знаю, что будет с этими бандитами — их забрали в темницу. А ко мне подошли Генри с Мишей, и взгляды у них были весьма серьёзные.

— Что?!

— Ты едешь жить в замок, — строго сказал брат. — Или хочешь за непонятно кого выйти замуж? Поверь, будет хуже, чем с Рихардом. — Брат заметил, как я побледнела. — Не хочу тебя пугать, но тут тебе слишком опасно находиться. Закрывай дом на замок. Потом решим, что делать с домом и твоим добром.

— Мне переодеться нужно. Не буду же я голыми ногами сверкать!

Князь, выслушав моего брата, согласно покивал. Но он видел, что я напугана своим вынужденным возвращением в замок.

— Что же ей пришлось пережить за тот неполный год, что теперь она боится возвращаться в любой замок.

— Предательство, — коротко сказал брат. — Тот, кто должен был защищать, предал доверие в первый же месяц. Сколько бы потом ни извинялся — она помнит о неоправданном обвинении, боли и унижении. Я мельком видел её спину, пока она костюм для верховой езды надевала — на ней нет целого участка, всё сплошной шрам. И после такого не выживают.

— Но мы — не они.

— Да, обжёгшись на молоке, дуешь на воду. Она просто боится повторения. Дар — это хорошо, вытащил с того света трижды, но страх и память о пережитой боли никуда не делись. Мишке нужно хорошо постараться, чтобы преодолеть баррикады из страхов. Причём не нахрапом, ломая всё к чертям, а осторожно — разбирая завалы.

— Да понял я, — буркнул рядом парень. — Вот думаю, с чего начать.

— Дай ей несколько дней — и она что-то да выдаст.

Выдала не я, а деревенские — через три дня. То ли самой смелой, то ли самой отчаянной оказалась жена старосты. Она пришла вежливо, с поклонами и почтительным обращением. Чуть ли не на коленях просила вернуть им травницу и целительницу. Потому что детки стали болеть, у стариков кости ноют, а даже травок целебных попросить не у кого.

Я стояла недалеко, наблюдая за этим действием, и смотрела на реакцию князя. Тот, заметив меня, спросил:

— Что посоветуешь, княжна?

— Я могу днём быть в том доме, делать зелья и ходить к деревенским. А ночевать — тут, у вас.

— Сама? — удивился мужчина. Я пожала плечами, давая ему выбор.

— А ты, сын, что скажешь?

— Если Анна хочет продолжать дело травницы — выделю солдат в охрану. Может, ещё каких бандитов поймают. Но по-хорошему нужно кого-то из местных научить.

— Согласна с вами, — Миша поморщился, что я ему выкаю.

— И думаю, ещё дядю можно отправить в помощь — а то засиделся в замке.

— Вот и договорились. Анна, собирайся. Михаил, собери ей надёжных солдат.

А что мне собираться? Я просто переоделась в тот костюм для верховой езды, в котором приехала, и поспешила на улицу. Глен подошёл буквально через пару минут. Михаил выделил нам пятерых солдат. Жена старосты, Клава, поехала верхом с одним из солдат — сама она добиралась с раннего утра пешком.

— Чуть что заметите странное — сообщайте мне! — строго сказал он.

— Хорошо, — легко согласилась я.

Эти три дня я почти не выходила из выделенной мне комнаты. Ощущение липкого страха появилось, как только я снова оказалась в замке. Мне чудились родители Рихарда и мои родители. Казалось, сейчас меня снова обвинят в какой-то ерунде и потащат к позорному столбу. Только теперь — забьют до смерти, и никакой дар мне не поможет. Как только вырвалась из замка — стало легче.

— Что думаешь делать? Какие планы? — спросил Глен.

— В идеале нужно найти ученика или нескольких учеников, кто переймёт знания по травам и оказанию помощи.

Осознание, что я всю жизнь травницей быть вряд ли смогу — из-за моего происхождения — не давало покоя. Мне просто не дадут. Поэтому найти ученика или учеников — хорошее решение.

— В идеале — найти того, у кого есть дар к целительству.

В деревне нас встретили хорошо. Сразу попросили зайти в несколько домов — в них сильно болели дети. Глен сразу отправился в один из ближайших домов, а меня направил в следующий. Детвора, оказывается, купалась в холодной воде, простыла, и простуда была уже в запущенном виде. Тут уже не столько травки нужны, сколько магия. Помогли всем сорванцам. А потом я их родителям принесла травы для заваривания и сказала:

— Отвар будет горький — будет им наукой. Поить три раза в день: утром, в обед и вечером — в течение недели.

Детвора мои слова слышала и уже заранее морщилась.

— Не подслащивать, — строго сказала я.

Дома ещё раз перебрала, что есть из трав, и посмотрела на лес.

— Глен, а в здешних местах какая зима?

— Тёплая, без снега. Холода у нас редко бывают. Травы, — он улыбнулся, — можно круглый год собирать. Предлагаю походить по деревне и посмотреть, кто может быть учеником.

Первый ученик — а точнее ученица — нашла нас сама. Мы только собирались выходить, как в дверь постучали. Пришла девочка лет десяти. Глен, только посмотрев на малышку, сказал:

— Нам сказочно повезло — у девочки есть задатки целителя. Милая, ты зачем пришла?

— Тётя Клава, жена старосты, сказала, что вы ищете учеников. Я хочу!

— Замечательно, — обрадовался мужчина.

— Давай тогда поговорим ещё с твоей мамой, чтобы она не была против. Хорошо?

С мамой в основном говорил Глен. Она была сложной женщиной — сломленной и подстроенной под нужды семьи. Всем в доме заправляла свекровь. Из самой матери малышки Маши тоже могла бы получиться целительница, но дар уже еле тлел и почти пропал. Она уже ничего не хотела — только покоя и чтобы её не трогали. А бабка была против, чтобы девочка училась, и захотела за неё деньги или чтобы та приносила заработанное.

— Вы же не думаете, что обучение на травницу и целителя бесплатное? — холодно спросил Глен. — Анна, сколько ты платила?