А мне было любопытно, зачем весь этот маскарад с платьем.

— Генри, ты сам приехал?

— А? Да.

Тихо выдохнула. То, что назвали гостиной, было похоже на зал, в котором при желании несколько пар могли бы потанцевать. Или дама могла бы здесь помузицировать для гостей. Тут были и кресла, и невысокие столики. Для нас была готова одна композиция из кресел с чаем на столе. Уже сидела миловидная женщина — судя по сходству, мать братьев и жена князя. Я сделала реверанс, приветствуя княгиню.

— Рада познакомиться, Анна.

— Взаимно.

Ей я и правда была рада. Немного попили чай в молчании.

— Спрашивай, — сказал брат.

— Как ты так быстро добрался?

— Стационарные порталы, потом верхом.

— Для чего ты приехал? — спросила я, сжав край юбки.

— Отец хочет, чтобы ты вернулась.

Заметила, как напрягся Миша. Его родители спокойно наблюдали.

— Зачем? — спросила, стараясь говорить безразлично.

Генри смутился, но ответил честно:

— Хочет снова выдать тебя замуж. Ты же знаешь, что тебя с Рихардом развели?

— Знаю. И я не вернусь.

— Почему?

— А ты хочешь, чтобы я умерла? — спросила прямо. Он покачал головой. — Потому что чувствую: стоит мне вернуться — и долго я не проживу. Про какое-то счастье и говорить бессмысленно.

— Ты до сих пор на родителей обижаешься, — сказал он.

— Ты же знаешь, что матушка сказала после того, как меня оклеветали перед женихом и меня высекли? — медведи напряглись, брат мотнул головой. — Она сказала: «Ты сама виновата», — усмехнулась. — Виновата, что кто-то просто захотел избавиться от меня. Наверное, на действия Дамиана она тоже сказала, что это я виновата? Что скажешь? Или на то, что было в соседнем княжестве?

Барт молчал.

— Что скажешь? Не молчи. Или при тебе не говорили, и ты не знаешь?

— Знаю, но не согласен.

— Ты знаешь, сколько мне досталось в трёх случаях? — брат смотрел на меня уже испуганно и мотнул головой. — От меньшего умирают. Потому я не вернусь. Пусть считают, что умерла. А то удобно — вспомнить через восемнадцать лет, что есть ещё одна дочь.

— Отец признал тебя, — сипло сказал брат, а мне хотелось смеяться.

— И что мне с того? Признал, отдал замуж за Рихарда — там я едва не умерла трижды, а от четвёртого раза просто сбежала, не стала дожидаться, чем дело кончится. Или нужно было остаться и позволить себя утопить? Ну что им отец сделал? Просто отлучил от двора — и всё. А убей он на самом деле — что бы было? Наверное, ещё пальцем погрозил бы. Такой пустяк.

— Аня, ты не права, — сказал Генри.

— В чём? В том, что выжила дважды после сотни ударов плетью? Или когда мной откупились и беременной выдали двести ударов плети? Ну в чём я не права? В том, что посмела выжить и должна после этого всё простить?

Тишина была гробовая. На брата было жалко смотреть.

— Не молчи, братишка, выскажись.

— Тебе не стоит возвращаться. А я удавлю Дамиана и Севрана.

— Отец тебе не позволит.

— Возможно. Но он хотел тебя за Севрана замуж отдать. Он не знает, что тебя третий раз били. Я ему всё расскажу сегодня.

— Это всё, о чём ты хотел поговорить? — брат неуверенно кивнул. — Тогда позвольте уехать.

— Анна, — улыбнулся князь, видно, что-то задумал. — Мне тут брат меньшой и сынок нахваливали твои блюда. Как насчёт пойти на кухню, покомандовать у меня в замке поварами и что-то приготовить? Это без пошлых намёков, что место женщины — у плиты и в кровати. Просто чтобы отвлечься всем и хоть что-то хорошее было в нашей сегодняшней встрече.

— Тогда мне стоит переодеться.

— Тебе стоит командовать, а не лично готовить, — сказала доселе молчавшая княгиня.

На кухне сразу оживились, когда пришла княжеская чета. После слов князя немного удивились, но меня приняли — точнее, моё руководство. Я решила приготовить борщ, пирожки, сырники и на десерт — шарлотку. Рецепты рассказала, и старшая кухарка быстро распределила, кто что делает. Заметила, что рядом со мной стоит Михаил, чуть дальше — его братья.

— Нам любопытно.

Улыбнулась и сказала:

— Тогда стойте, занявшись делом. Будете яйца с сахаром венчиком взбивать. Это длительное занятие и требует немалых сил.

Старшая кухарка улыбнулась и быстро организовала старшему княжичу миску с яйцами и сахаром, выдала венчик. Я показала парню движения, и он начал свою работу. Пока он взбивал, успели замесить тесто и даже борщ отправить на плиту. Начинкой для пирожков выбрали мясо. Братьям даже пришлось поменяться — оказалось, что взбивать долго яичную смесь с сахаром не так уж просто. Зато у них получились замечательные белые пики. Даже старшая кухарка похвалила.

Пока другой повар доделывал тесто, а ещё кто-то резал яблоки, я услышала, что брат связался с отцом и пересказал наш разговор. Оказывается, он не знал, сколько ударов мне досталось.

— Это перебор. Я понимаю ещё десять, но это уже слишком.

— Какое лицемерие, — тихо сказала я. Миша и старшая кухарка удивлённо посмотрели на меня. — Услышала, что отец ответил: якобы на десять ударов плетью за чужую клевету — это то, на что можно закрыть глаза. Мне явно стоит отвлечься.

Меня пустили к столу, выдали фартук. Я стала помогать делать сырники. Михаил упёр руки в столешницу с обеих сторон от меня. При этом он не прикасался ко мне. Но что я для себя отметила — с ним я ощущаю себя в безопасности, с ним мне спокойно, и я не жду удара. Наверное, я не простила полностью уже бывшего мужа. Тот его поступок был для меня предательством доверия. Я не видела в нём ни защитника, ни опору.

Мне осторожно пододвинули порезанное яблоко, что осталось и не пошло в шарлотку. Подняла кусочек и, не поворачиваясь, скормила парню. Я не знала, возьмёт ли, но он быстро его схватил ртом, не дотронувшись до моих пальцев.

Когда все блюда были готовы, я решила к сырникам сделать ещё ягодную подливку. Для этого нужно было подавить ягоды, чтобы они пустили сок, и перетереть их с сахаром. Первое же надавливание — и сок попал в глаза. Мне помогли их промыть. А ягоды уже перетирали повара, прикрывая глаза, когда летел сок. Зато потом смогли красиво украсить тарелку с сырниками: положила три сырника стопкой, полила ягодным сиропом, а сверху — несколько листочков мяты. Остальные порции сделали повара и отнесли в обеденный зал.

Я подошла к брату.

— Поговорил с отцом? — он кивнул. — Что он сказал?

— Можешь пока тут остаться. Отдохнуть. Это его слова, не мои. Думает, что ты перебесишься и вернёшься. Думает, что ты не сможешь всё время жить в селе.

— Якобы восемнадцать лет я где-то в другом месте жила? — брат с пониманием улыбнулся.

После обеда мои блюда как раз были поданы. Княгиня решила задать несколько вопросов:

— Чем ты занималась в замке жениха?

— Изучала этикет, танцы и некоторые дисциплины, которых либо не было в школе, либо их было недостаточно.

— А в свободное время музицировала или вышивала?

— Я не училась музицировать. В свободное время рисовала на холсте. Говорили, хорошо получается.

— А травничеству кто тебя учил?

— В соседней деревне жила старая травница — она и учила. Приёмный отец покупал мне книги, которые я впоследствии выучила наизусть.

— Анна хорошо в седле держится, — сказал как бы между прочим Миша.

— Да, тоже научилась, пока жила в замке.

— Тебе не страшно жить в лесу?

— Порой страшно — из-за плохих людей. Но такое даже в замке может случиться.

Она только кивнула и посмотрела с вызовом на мужа.

— Что, свет очей моих?

— Много банд сейчас?

— Имеются. Их уже разыскивают и ловят. Уже двадцать бандитов поймано, их допрашивают и ищут остальных.

— Погостишь у нас? — спросила княгиня.

Не знаю, что промелькнуло у меня на лице, но она сказала:

— Не заставляю, просто спросила.

— Откажусь. Благодарю за предложение.

— На обратный путь предлагаю взять карету.

— Нет, спасибо. В этот гроб больше не полезу.