— Согласен. Свихнувшиеся берсерки нам здесь ни к чему, — кивнул я. — Все, что лезет в мозги и бьет по психике пойдет под строжайший запрет.

Возможно, кто-нибудь сейчас поспорил бы со мной, задвинув пафосную речь о том, что на войне все средства хороши. Скажу лишь одно: для меня война это прежде всего вопрос максимально возможного сохранения личного состава подразделения. Чем дольше живет твой боец и чем больше раз ты сможешь вернуть его в строй, тем ближе победа. Все остальное — пустая демагогия.

И сейчас, от того, что я увидел вокруг себя, в груди у меня ощутимо потеплело. После тех полевых госпиталей и реанимаций, где я валялся полуовощем, стоять в идеальном медблоке, который почти целиком в моем распоряжении… Это было бесценно.

— Кастор, — сказал я. — Составь для нас краткий ликбез по Аегису. Без лишней теории, только практические моменты: работа с тяжелыми ранениями, вирусными заражениями и Деймосом. Да, и добавь инструкцию по нанороботам. Маша будет заведовать медблоком.

— Я? — Маша удивленно вскинула брови.

— Именно, — ответил я. — Тебе же давали базу по медицине в твоей школе?

— Уровень полевого целителя, — кивнула она. — Но ничего и близкого к такому комплексу.

— А мне вообще ничего не давали, — парировал я. — У тебя, кстати, еще есть и профильная магия. Так что тебе будет гораздо проще войти в эту тему.

— Слушайте, народ, — вмешался Михаил, — если кого и будут засовывать в эту капсулу, так это только меня. Вы же чертовы бессмертные. Так что сразу говорю, если меня будет обслуживать этот сумасшедший, — он кивнул в мою сторону, — то уж лучше я сразу сдохну. Так что, Маш, вся надежда только на тебя.

— Снова ты все перекручиваешь, — возразил я. — Я, кстати, тоже человек и мне спокойно может оторвать руку.

— Тебе? Руку? Да ты видел себя со стороны в этой твоей черной нанохрени? Да чтобы тебе хотя бы палец оторвало…

Маша посмотрела на нас обоих, покачала головой и раздраженно прервала нашу перепалку:

— Может хватит уже? Ведете себя, как два малолетки. Хорошо. Я отвечаю за медицину. Только тогда без самодеятельности. Сначала я тут со всем разберусь, а потом уж начну работать. Вы без моего ведома к оборудованию близко не подходите.

Мы с Михаилом так и замерли, уставившись на Мари. Девчонка показала зубки. Причем довольно-таки хорошо показала.

— Хм. Вся в отца, — не без гордости пробормотал Михаил, усмехнувшись в бороду.

— Хорошо, договорились, — я поднял руки в примирительном жесте. — Кастор, сформируй полный перечень материально-технической базы медблока и отправь копию Майе с Прохором.

— Будет сделано, Алексей.

Мы еще немного походили по залу, отмечая очередные новые полезности: переносные медицинские сканеры, наборы полевых аптечек, автоматические шприц-инжекторы. Когда осмотр подошел к концу, я оглянулся на своих спутников:

— На сегодня, думаю, хватит. Остались еще мастерская с гаражом и ховербайками, но это уже твоя прерогатива, Миша. Как будет время, разберись.

Михаил кивнул.

— А теперь самое главное, — продолжил я. — Вы все должны понимать, что бункер Эхо — это не просто убежище. Это ресурс, за который нас будут готовы порвать все, кому не лень. Медблок, репликатор, зарядка, кузница, броня, оружие… Любая из этих вещей по отдельности стоит целой войны. Мы же держим их все в одном месте.

— Ты это к чему? — прищурился Михаил.

— К тому, что придется учиться держать язык за зубами, — ответил я. — Никому ни слова о том, что мы нашли, ни о бункере, ни уж тем более о его содержимом. Запомните: никому! Даже самым близким. Об этом должны знать только мы.

Маша кивнула с самым серьезным видом.

— Согласна. Если слухи поползут, сюда не только местные отморозки, сюда еще и Церковь пожалует со своим огненным благословением.

— А за ней Дозор и вся прочая шелупонь, — добавил Михаил. — Не мешало бы обзавестись охранной системой, типа Стража, которого мы уложили. А то бункер теперь оголен. Рано или поздно сталкеры осмелеют и начнут совать нос, куда не следует.

— Верное замечание, — согласился я. — Будем над этим работать.

Я немного помолчал, собираясь с мыслями, потом продолжил:

— Ладно, народ, на сегодня план такой: Маша, ты знакомишься с интерфейсом Аегиса и медблоком в целом. А мы с Мишей для начала разгрузим вездеход. Думаю, мы уже окончательно определились, что здесь будет наш дом. Так что будем потихоньку обживаться. Потом, Миша, проверишь мастерскую и гараж. Если найдешь что ценное, зови. А мне надо прикинуть планы на ближайшее будущее и поломать голову над этим чертовым Омикроном.

— А ужин? — нахмурился Михаил.

— Ужин будет. Как же без него? — улыбнулся я. — Сухпаев пока у нас навалом.

— Алекс, ты сейчас серьезно? — в голосе Михаила прозвучало возмущение. — У нас же есть машина, которая может спокойно напечатать стейк, а ты предлагаешь давиться сухпайком? Тебя что, в детстве семь раз подкинули и ни разу не поймали?

— Миша, первым делом я хочу проверить, не превратит ли репликатор сырье, которое мы ему скормим в несъедобный пластик. А для этого нужно время и подходящий исходный материал. Не думаю, что из армейских сухпайков или аномальной флоры выйдет сочный бифштекс.

Маша хихикнула.

— Это уж точно. Лучше пока сухпай и консервы. Я и из этого могу конфетку сделать. А если их еще и моим чайком запить… — И она мечтательно закатила глаза.

Мы вышли из медблока и двинулись по коридору к нашим комнатам.

— Алекс, — прошептала Маша, когда мы уже сворачивали к жилому блоку. — Спасибо.

Я удивленно взглянул на нее.

— За что? За бункер? Я его не строил, Маш. И вообще мы его вместе нашли.

— Не за бункер, — она легонько качнула головой и подошла ко мне вплотную. — За то, что ты все это организовываешь и тащишь на себе. За то, что ты вообще не бросил все после…

Она осеклась и опустила голову, а потом неожиданно подалась вперед, коснулась губами моей щеки и тут же отпрянула, будто сама испугалась того, что сделала.

— Вот черт, — пробормотала она, покраснев. — Иди уже, чего встал. — И она, растерянно улыбнувшись, подтолкнула меня вперед.

Я усмехнулся, легонько потер щеку, а потом вывез невпопад:

— Есть, товарищ старший по медчасти!

Михаил, который шел чуть позади, демонстративно уставился в потолок.

— Я этого не видел, — с иронией проговорил он. — Я вообще ничего не видел. Я слепой, глухой, и вообще у меня три наряда вне очереди.

Маша совсем стушевалась после его слов, обошла меня и поспешила к себе. Я глянул на Михаила, театрально закатил глаза и двинулся вслед за Мари.

— Я все равно буду делать вид, что ничего не видел, — донесся до меня его голос. — Иногда командиру полезно думать, что его личная жизнь никому не видна.

Я не стал реагировать на его слова насчет личной жизни. До нее мне еще, как до Камнегорска пешком.

Но когда я вернулся к себе в комнату, то поймал себя мысли, что впервые за долгое время не задавался вопросами: Что я упустил? Есть ли дыры в обороне? Какая очередная подстава ждет меня завтра?

Дыры, конечно, были. Их всегда предостаточно. Просто теперь у меня была надежная крыша над головой, а рядом находились люди, которые доверяют мне настолько, что ради моих сумасшедших идей полезли за мной в самую задницу аномалии.

К вечеру, уставшие, но довольные, мы собрались в столовой. Поужинав тем самым сухпаем, о котором я так красиво распинался днем, мы запили все Машиным чаем и блаженно развалились на стульях. По комнатам расходиться было еще рано, а заниматься чем-то серьезным уже не хотелось. Мы просто наслаждались теми редкими моментами безделья, которые порой так ценятся при сумасшедшем темпе жизни.

Несмотря на еще один забитый под завязку день, я ощущал небывалый прилив сил. Где-то на границе сознания елозила беспокойная мысль, которую я никак не мог уловить. Взгляд невольно скользнул по Маше, которая в этот момент пересела на небольшой диванчик и блаженно прикрыла глаза. Я чувствовал, как она неспешно тянет зэн из окружающей нас аномалии, восполняя незначительные потери, понесенные за день.