В следующей секции хранилась броня.

Здесь стояло четыре манекена, облаченных в комплекты кибернетических доспехов. Я прошел вдоль ряда и внимательно их осмотрел.

Первый был легким и гибким, с мимикрирующим под окружающую среду покрытием. Явно разведывательный. Второй — средний композитный комплект пехотинца. Бронепластины этого доспеха лежали поверх прочной серебристой энергокольчуги. Третий выглядел, как тяжелая штурмовая броня с интегрированным экзоскелетом. Четвертый был чем-то промежуточным между вторым и третьим вариантом, с видимым акцентом на подвижность.

А потом я увидел еще два…

Они стояли отдельно, за той самой подсвеченной стеклянной перегородкой, которую мы увидели только войдя в зал. Я подошел ближе, почти вплотную к стеклу и принялся внимательно их рассматривать. Ко мне присоединились Михаил с Машей.

Правый доспех был сравнительно больше своего соседа. Его черный металл отдавал легким фиолетовым свечением. Многочисленные сегменты брони искусно повторяли линии человеческого тела. Места суставов покрывали тонкие и с виду довольно подвижные пластины. При этом по всей поверхности доспеха пролегали светящиеся каналы, сходящиеся к грудному сегменту.

Именно там, в месте схождения, и находилось образное сердце этого доспеха. В нагрудник была вмонтирована трапециевидная бронеплита с вырезанным в ней шестиугольным гнездом. Внутри, под прозрачной крышкой, светился крупный зэн-кристалл. От него по броне расходились легкие фиолетовые переливы.

Шлем доспеха был гладким с узкой Т-образной смотровой щелью. На уровне глаз виднелась тонкая линия фиолетового свечения, разделенная вертикальной перемычкой. В районе ушей располагались две овальные вставки сенсорных модулей.

На предплечьях я заметил крепежные планки под модульные блоки. Бедра закрывали обтекаемые щитки, а голени были защищены монолитными плитами со встроенными стабилизаторами.

Левый доспех выглядел как-то попроще что ли. Его броня была темно-серого цвета с фиолетовыми прожилками, уходящими в глубину металла. Формы уже не такие агрессивные, скорее даже плавные. А вместо монументальной грудной плиты виднелась сложная мозаика сегментов, сходящихся к круговому гнезду реактора. Там под стеклом поблескивал другой кристалл, более чистый и светлый, голубовато-фиолетового цвета, с гораздо большим количеством граней.

Шлем этого кибра имел лицевую панель, разделенную на сектора. В зоне глаз проходила широкая горизонтальная полоса визора, а над ней были выгравированы две узкие светящиеся прорези бровей. Со стороны это выглядело так, будто доспех был чем-то очень сильно недоволен.

На плечах выступали бронированные накладки с нанесенными на них миниатюрными защитными рунами. На спине выделялся крупный модуль, явно отвечающий за полет: две боковые гондолы с поворотными соплами и раскрывающиеся управляющие жалюзи.

— Кастор, — тихо позвал я, не отрывая удивленного взгляда от содержимого витрины. — Что это, на хрен, такое?

— Комплекты класса «Протоархонт», — с нескрываемой гордостью в голосе заявил искин. — Экспериментальная серия кибернетических доспехов для офицеров Легиона Теоса. Правый — это штурмовой вариант с упором на ближний бой. Кодовое название «Астер Кор». Левый, «Скай Рампарт», был разработан, как универсальный мобильный комплекс поддержки.

Маша изумленно выдохнула.

— Какие же они крутые… — пробормотала она.

Михаил усмехнулся.

— Крутые, говоришь? Я бы, пожалуй, уточнил: для неумелого пользователя это всего лишь навороченные гробы с праздничной подсветкой.

— Обидная, но в чем-то справедливая характеристика, — ответил Кастор. — Хотя, даже для новичка вероятность выживания внутри «Протоархонта» значительно выше, чем вне его.

— Кастор, может пояснишь вкратце, что они из себя представляют? — сразу перешел я к делу.

— Вкратце вряд ли получится, но я попытаюсь, — откликнулся искин. — Оба комплекта относятся к офицерской линейке. Сделаны они из многослойного композита с внешней оболочкой на основе фиолетовой энергостали и внутренней демпфирующей прослойкой. Встроенная система генерации силового энергополя обеспечивает круговую защиту от кинетического и энергооружия средней и высокой мощности.

— Звучит, конечно, охренительно, — пробормотал я. — Но хоть какая-то ложка дегтя во всем этом хозяйстве должна быть?

— Есть частичная уязвимость к оружию из фиолетовой энергостали, — честно признался искин. — Особенно при руническом усилении. Локальные повреждения и пробоины вероятны даже при активном энергощите.

— Ну здрасьте, приехали, — хмыкнул Михаил. — То есть, если по броне начнет лупендить тесаком какой-нибудь маньяк, вроде Алекса, тому, кто внутри, станет внезапно очень весело.

— Ты же любишь веселую жизнь, — усмехнулся я.

— Возможно. Но у всего есть предел, — отрезал Михаил. — И вообще, лучше когда весело врагам, а я наблюдаю за этим из окопа.

— Что с питанием? — усмехнувшись на реплику Михаила, обратился я к искину.

— Каждый комплект использует портативный энергоблок на базе сверхвысокоемких зэн-кристаллов, — ответил Кастор. — Встроенный реакторный модуль обеспечивает устойчивую подачу энергии для всех систем жизнеобеспечения, движителей и силового поля. При нормальном режиме использования одного полного заряда хватает примерно на сорок часов активных боевых действий или на двести часов патрулирования с эпизодическими пиковыми нагрузками. В режиме же полета, — продолжил Кастор с легким нажимом на последнем слове, — расход максимальный. При полном заряде расчетная дальность полета составляет около двухсот километров при крейсерской скорости и умеренном маневрировании. При форсажном режиме этот показатель снижается примерно на сорок процентов.

— В режиме полета? — настороженно переспросил Михаил. До этого он гипнотизировал доспехи пристальным взглядом, а теперь будто очнулся. — Они что, мать вашу, еще и летают?

— Да, — спокойно подтвердил Кастор. — Оба Протоархонта оснащены векторными движителями. Астер Кор помимо всего прочего еще и оптимизирован под вертикальные рывки и короткие броски над полем боя, Скай Рампарт рассчитан в основном на устойчивый крейсерский полет.

Михаил отпрянул от стекла так, словно увидел за ним змею.

— Идите вы знаете куда со своими полетами, — обескураженно выдал он.

— Ты чего, дядь Миш? — удивилась Маша. — Ты же только что глазами их пожирал.

— И нечего я не пожирал. Я их просто… гм, оценивал. А вот теперь оценил полностью. Летают они, понимаешь ли… Летать должны птицы, эти ваши… как их там… глайдеры, вертолеты, дроны в конце концов. А человек должен твердо стоять на земле. На двух ногах, или, на худой конец, на карачках, когда совсем хреново.

Он ткнул пальцем в сторону стекла.

— А это уже форменное извращение. В какой-то консервной банке болтаться над землей на бешенной скорости… Нет уж, дудки!

— Миша, ты же снайпер, — напомнил я. — Высота — твой самый главный союзник.

— Союзник, мать вашу, это когда присядешь, спокойно поставишь винтовку на сошки, поправишь прицел, ветер и расстояние оценишь, — обстоятельно пояснил он. — А не когда ты болтаешься в воздухе, как говно в проруби. Я еще в армии для себя твердо решил: если уж бог придумал землю, значит, именно по ней и надо передвигаться из пункта А в пункт Б.

— Михаил, полностью с вами солидарен, — совершенно неожиданно поддержал его Кастор. — Мне тоже более по душе спокойная жизнь без полетов. Я четыре сотни лет просидел в бункере, и меня это вполне устраивает.

Я еле сдержал смешок.

— Идеальный дуэт: искин-интроверт и снайпер-консерватор.

— Мы люди серьезные, — важно ответствовал Михаил. — Нам, знаешь ли, стабильность под ногами подавай, а не эти ваши фокусы с полетами.

— Кстати, для серьезных людей у меня есть компромисс, — продолжил Кастор тем же деловито-одобрительным тоном. — В ангаре при мастерской есть два ховербайка, работающие на зет-энергии. Они используют антигравитационную подушку на основе зэн-поля и передвигаются исключительно в нескольких метрах над землей. Можно сказать, что практически от нее не отрываются. Прекрасная техника, на мой взгляд, — добавил он. — Самое то для таких уважаемых и основательных личностей, как мы с Михаилом.