Мы вышли из командного пункта и двинулись по кольцевому коридору. Кастор подсвечивал нам путь лампами освещения, зажигая их перед нами и гася позади. При этом многие двери, мимо которых мы проходили, например в оружейную и на склад снаряжения оставались закрытыми из-за отключенного основного питания.

Во время нашего неспешного продвижения Маша временами проводила пальцами по стене, словно пытаясь нащупать что-то невидимое. Она первой из нас остановилась у одной из дверей в противоположной от входа стороне бункера.

— Здесь что-то необычное, — отстраненно произнесла она. — Чувствуете?

Я тоже кое-что ощущал. Из-за двери шел непонятный энергетический фон. Она была массивнее других, да еще и со своей собственной панелью доступа.

— Кастор, что там?

— Помещение специального назначения «К-1». Доступ открыт по уровню вашей подписи.

Дверь медленно отползла в сторону.

Я переступил порог и тут же остановился, слегка озадаченный открывшейся картиной.

Помещение за дверью оказалось сравнительно большим. В центре стояла большая наковальня, отлитая из какого-то темного металла. На ее поверхности были нанесены многочисленные каналы, слабо светящиеся той же фиолетовой энергией, что двигала Стражем. Над наковальней нависал манипулятор с гравировальной головкой для нанесения рунических узоров. У стен расположились стойки с инструментами. Чего там только не было. Молоты разных размеров, клещи, мерные приспособления, формы для отливки. Рядом с наковальней стояла печь со встроенным энергетическим ядром-кристаллом. Все указывало на то, что она функционировала на зет-энергии.

Слева, у стены, лежало с десяток металлических ящиков. Михаил подошел к ближайшему, с опаской откинул его крышку и тут же изумленно присвистнул.

— Алекс, мать твою… — Голос у него резко осип. — Ты это, на хрен, видел?

Мы с Мари быстро подошли и заглянули внутрь. В ящике, переложенные прочной тканью, лежали слитки. Каждый был примерно с предплечье здоровяка-Михаила. Только взглянув на бруски темно-фиолетового металла, я сразу же их узнал. Энергосталь. Та самая, из которой был сделан тесак Матвеича. Тесак, который стоил целое состояние. А сейчас передо мной лежало десять ящиков этого добра. Я на миг почувствовал себя в хранилище золотого резерва какой-нибудь супердержавы.

— Кастор, — откашлявшись и взяв себя в руки, обратился я к искину, — что это за помещение?

— Кузница Архонта. Производственный комплекс для изготовления холодного оружия высочайшего класса для Сципионов Теоса. В возможности производственного комплекса входят ковка, нанесение рунических усилений, интеграция энергоусилителей, модификация и улучшение оружия и доспехов, а также работа с фиолетовой энергосталью. Запас сырья составляет около четырех с половиной тонн в слитках высочайшей пробы. Кузница полностью функциональна. Требуется лишь подача полной мощности с главного реактора.

Маша оглядывалась по сторонам с таким ошарашенным видом, словно до сих пор не могла поверить, что все вокруг настоящее.

— Папа рассказывал про такие места, — прошептала она. — Я всегда думала, что это только красивые сказки.

Проторчав внутри еще минут десять, мы, наконец, вышли из Кузницы и продолжили обход. Кастор провел нас по короткому маршруту мимо ремонтной мастерской, узла связи и серверной, пока, наконец, мы не остановились возле массивной черной пневмодвери с двойным замком и выключенным терминалом доступа. Я ждал, что искин откроет и ее, как до этого кузницу, но створки продолжали оставаться закрытыми.

— Кастор. Что это за дверь? Почему закрыта?

— Законсервированный блок «Омикрон». — Голос искина прозвучал заметно суше и формальнее. — В целях экономии энергии в условиях длительной автономии терминал доступа был обесточен. Для разблокировки требуется подача номинальной мощности с основного реактора, а также права доступа уровня Архонт.

— Знаешь, что внутри?

— Информация о содержимом блока «Омикрон» в моих архивах отсутствует. Доступ к нему закрыт для меня на аппаратном уровне, как в общем-то и к протоколу разблокировки.

Михаил тихо матюгнулся.

— То есть, — сощурившись, уточнил я, — там может быть что угодно, даже нечто опасное для жизни, все верно?

— Надо полагать, — расплывчато ответил искин. — Я лишь зафиксировал факт консервации блока в момент эвакуации. Остальное было вне моей компетенции. Руководитель комплекса Эхо, Сципион Юстин упомянул перед эвакуацией, что эту дверь сможет открыть только носитель Теоса, коим вы, собственно, и являетесь. Никаких других инструкций он не оставил.

Я задумчиво постоял перед закрытой дверью, потом на всякий пожарный положил все-таки ладонь на панель терминала доступа и ожидаемо не получил никакой реакции.

— Ну и черт с ним! — Я повернулся к своим. — Будем действовать последовательно. Для начала разберемся с основной проблемой. Чтобы открыть эту дверь, нужен рабочий реактор. А чтобы его запустить, следует для начала очистить нижние ярусы от каких-то мерзких тварей. Значит, с этого и начнем. Зачищаем, запускаем реактор, а уж потом разбираемся с Омикроном и Кузницей.

— Логично, — согласился Михаил. — Вот только не говори, что хочешь лезть туда прямо сейчас. — И он с сомнением посмотрел на Машу. — По-моему, для начала нам всем надо отдохнуть и восстановить силы. Раз эти твари ждали тут триста лет, то еще один день для них погоды не сделает, так ведь, Алекс?

С этим аргументом трудно было не согласиться.

— Хорошо. Сегодня отдыхаем, осваиваемся, а завтра… Завтра будет видно.

Мы вернулись в жилой блок. Кастор подсветил нам три соседних модуля, с рабочей вентиляцией, чистыми спальными отсеками и — о чудо! — с душевыми кабинами. Когда я забрался внутрь и подставил изможденное тело под теплые струи, то и думать забыл про таинственный блок Омикрон.

После душа я вышел в столовую, где уже орудовала Мари, готовившая что-то максимально аппетитное. Время за сытным ужином пролетело незаметно и мы, разомлевшие и довольные разбрелись по отсекам, чтобы тут же завалиться на мягкие постели и уснуть крепким спокойным сном. Это была первая ночь в этом мире, когда я спал без револьвера под подушкой, без автомата у изголовья и без единого тревожного пробуждения.

На следующий день мы проснулись довольно поздно, уже за полдень. Похоже не только на меня повлияла непривычно спокойная обстановка, в которой мы оказались. Тело, за отсутствием внешних опасностей взяло свое и как следует воспользовалось предоставленной возможностью для отдыха.

Плотно позавтракав, мы решили, что операцию по зачистке нижних ярусов начнем ближе к вечеру. А для начала нам нужно было перегнать к бункеру два багги и вездеход со всем нашим ценным хабаром. Здесь, под защитой стаи, им уж точно ничего угрожать не будет. Да и гораздо удобнее, когда все припасы под рукой.

На это дело у нас ушло около трех часов. После этого хорошенько подкрепившись и урвав еще часочек сна, мы, наконец, почувствовали, что полностью созрели для предстоящего мероприятия.

Собравшись в столовой мы приступили к последним приготовлениям.

— Кастор, — позвал я искина. — Выведи схему нижних ярусов.

Над столом, где мы сидели, тут же развернулась голограмма с планом. Зона занимала два нижних уровня. На минус первом располагался реакторный зал. К нему вели центральная шахта с лифтом и аварийная лестница в техническом стволе. На следующем, самом нижнем, находились станция водоочистки, насосы и разветвленная сеть служебных коридоров непонятного назначения. Лифт был обесточен. И у нас оставался единственный вариант: аварийная лестница.

— Сенсоры там работают? — спросил я искина.

— Частично, — отозвался Кастор. — На минус первом только восемь рабочих точек из тридцати четырех. На нижнем всего лишь две из двадцати. Слепые зоны помечены на схеме красным.

Теперь я понял, почему почти вся схема раскрашена в алый цвет.

— Что по тепловым сигнатурам?