Я невольно провожу рукой по краю купальника, стараясь унять лёгкое волнение, и, глубоко вдохнув, делаю шаг к краю бассейна. Вода манит прохладой, а рядом смеётся подруга — и в этот момент всё остальное кажется неважным.

И когда я снимаю шорты, подруга восхищённо вздыхает, её глаза загораются искренним восхищением:

— Я тоже такой хочу? — она проводит рукой по ткани, будто пытаясь на ощупь оценить качество.

— Как быстро ты меняешь своё мнение, — смеюсь над ней и, игриво подмигнув, пружинисто отталкиваюсь от края бортика, а через мгновение с громким всплеском погружаюсь в бассейн.

Водичка отпадная — прохладная, но не ледяная, как раз то, что нужно в такой зной. Солнышко пригревает плечи, вокруг пахнет костром и поджаренным на углях мясом, играет лёгкая джазовая мелодия из колонок. Просто супер — именно так я представляю идеальный летний день.

Мне нравится такой отдых: беззаботный, расслабленный, полный мелких радостей. Единственное, что немного портит настроение, — напряжённость Назара.

Пока мы купаемся, я невольно обращаю внимание на компанию мужчин у гриля. Они часто смотрят в нашу сторону и серьёзно переговариваются, кивая в нашу с Элей сторону.

— Что у тебя с художником? — спрашиваю я, когда мы с Элей подплываем к бортику передохнуть.

Эля закатывает глаза от удовольствия, на губах играет мечтательная улыбка:

— Мне кажется, я влюбилась, — счастливо смеётся она, откидывая мокрые волосы назад. — По-настоящему, Лерка.

— В который раз за последние полгода? — не могу удержаться от лёгкой издевки, но тут же смягчаю тон улыбкой.

— Ну чего ты, не порть мне настроение, — она шутливо брызгает в меня водой. — Станислав — моя мечта. Чуткий, нежный, заботливый… Мммм… А какой он в постели, Лерка… — вдруг воодушевляется подруга, глаза загораются ещё ярче.

— Ой, нет, такое мне не нужно рассказывать, обойдусь, — я смеюсь, но слегка морщусь и отплываю от бортика.

Энергично отталкиваюсь ногами и делаю несколько быстрых кругов по бассейну, позволяя воде смыть дрожь от её откровений.

Вдалеке слышится смех, звон бокалов, и я решаю, что сейчас самое время просто наслаждаться моментом.

Запахи пошли ароматные, жареным мясом повеяло — сочные, насыщенные, с лёгкой дымной ноткой. Желудок напомнил о себе настойчивым урчанием, и я, не в силах сопротивляться соблазну, позвала подругу поближе к еде, кивнув в сторону стола.

Мужчины пригласили нас за стол, а сами заботливо ухаживали за нами: подливали вино, предлагали самые аппетитные кусочки. Это было так приятно, что даже казалось нереальным — словно кадр из романтического фильма, где всё слишком идеально, чтобы быть правдой.

— Обожаю эти стейки, — восхищаюсь с набитым ртом, едва успев прожевать.

Сочное мясо тает на языке, раскрывая богатый вкус с лёгкой остринкой маринада.

И только схомячив половину куска мяса, я почувствовала, как Назар пристально наблюдает за мной. Его взгляд тяжёлый, изучающий, будто он пытается прочесть мои мысли.

В тот же миг меня словно окатило ледяной водой: я вспомнила…

Подарок от сталкера был именно таким — аккуратно упакованный кусок мяса с запиской. Тогда я, охваченная страхом и отвращением, выкинула его, даже не пробуя.

«Заметил? Понял? Или уже предположил наше сходство?» — лихорадочно проносится в голове.

Какая же я дура. Спалюсь на ровном месте — из-за какой-то еды, из-за глупой реакции на обычный, казалось бы, ужин.

— Что-то не так? — обращаю внимание на задумчивое лицо Назара, стараясь скрыть волнение за натянутой улыбкой.

А если он специально это сделал? Специально предложил пожарить именно такие стейки… Я медленно оглядываю накрытый стол — и сердце пропускает удар. Вот она, разгадка: мои любимые салаты из той кафешки рядом с моим домом.

Теперь всё понятно. Каждая деталь складывается в пугающую картину. Он же следил за мной достаточно долго, чтобы запомнить гастрономические привычки.

И как бы мои руки ни тянулись к тарелкам с салатами, искушение ни при чём — я, пожалуй, откажусь. Лучше сделаю вид, что мне пора домой.

Вынимаю из сумки телефон и, выйдя из беседки, делаю вид, что у меня срочный звонок.

Отвечаю шаблонными фразами, стараясь говорить достаточно громко, чтобы услышали за столом:

— Да… Серьёзно? А без меня никак?.. Хорошо, скоро буду.

Возвращаюсь к столу и изображаю печальный вид, добавив нотку вины в голос:

— Мне очень жаль, но мне нужно уехать. Срочно.

Подруга сразу квасится, хмурит брови и скрещивает руки на груди:

— Лера, мы ведь так хорошо сидим. Ну что за дела?

— К сожалению… Но вы отдыхайте, я вызову такси, — хватаю сумку, но Назар хватает меня за руку — его пальцы сжимаются чуть сильнее, чем нужно.

— Я отвезу, — сухо говорит он таким тоном, будто у меня нет шансов отказаться.

— Назар, я не хочу портить тебе…

— Это не обсуждается, — перебивает меня, и в его голосе звучит сталь.

И всё же из Назара рвутся его тиранские замашки — властные, непререкаемые. Он привык командовать, привык, что его слово — закон.

И мне ничего не остаётся, как согласиться, чтобы не привлечь ещё больше внимания. Я киваю, стараясь не выдать дрожь в руках.

Лера

Напряжение в салоне машины нарастает. Мы сидим на заднем сиденье, будто в каком-то вакууме. Я даже слышу его нервное дыхание, не то что мелкие движения пальцами.

Он то сжимает и разжимает кулаки, то постукивает ногтем по подлокотнику. Звук этот, ритмичный и монотонный, бьёт по нервам, заставляя вздрагивать.

От Назара исходит тяжёлая энергетика. Он не отводит изучающего взгляда от моей персоны. Я же стараюсь делать вид, что не замечаю, уставившись в окно.

Но понимаю, что демонстрация такого внимания не сулит мне ничего хорошего. Он явно что-то обдумывает. Дальнейший ход или оценивает меня?

Когда машина сворачивает не туда, я начинаю паниковать. Сердце делает резкий скачок, ладони мгновенно становятся влажными.

— Вы не туда свернули, — обращаюсь к водителю, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

Он молчит и даже не реагирует на мои слова. А вот Назар расплывается в хищной улыбке. Это я вижу боковым зрением и резко поворачиваюсь к нему, встречаясь с ним взглядом.

Решаю продолжать свою игру:

— Назар, что происходит? Я опаздываю, — в голосе нервные нотки, и я ненавижу себя за эту дрожь.

Он лишь приподнимает бровь и продолжает улыбаться уже расслабленно, будто ничего не происходит.

Его поза — небрежно откинувшись на спинку сиденья, одна рука лежит на спинке, почти касаясь моего плеча, — говорит о полном контроле над ситуацией.

— Объясни, пожалуйста, куда мы едем? — хмурюсь, стараясь не выдать себя с потрохами, и непроизвольно отодвигаюсь к двери.

— Валери, не нервничай. Мы едем короткой дорогой, — типа успокаивает, но больше нагоняет нервозности.

Назар пышет удовлетворением. От него исходят волны радости вперемешку с ликованием.

Такая неожиданная смена настроения выводит меня из себя. Я же не дура. Или он стал реальным маньяком, или всё понял.

Моя защита лишь в том, чтобы стоять на своём до конца. И, конечно же, проклинаю себя мысленно. Глупейшая ситуация, в которой я сама подставилась.

— Не делай из меня дуру. Скажи, что происходит? — настаиваю на своём.

— Всё узнаешь, не торопись. У нас вся жизнь впереди, — загадочный тон, и всё, я в полной жопе.

Шестерёнки в голове начинают вертеться с бешеной скоростью. Дыхание учащается, кровь к сердцу приливает пульсирующими толчками.

Вынимаю телефон и хочу написать Жуку, пока не поздно. Пальцы дрожат, когда я разблокирую экран, набираю первые буквы сообщения.

Но Назар быстрее. Он молниеносно выхватывает телефон из моих рук, смотрит на экран с прищуром.

— Я же говорил, не связывайся с ним, он опасный. Вот почему ты меня не послушала? — придерживает меня другой рукой, когда я пытаюсь вырвать телефон из его рук.