Вот тут я не знаю, что ответить. Элю жалко. Но бывший муж в какой-то степени прав. В последнее время подруга задалась целью найти нового отца ребёнку и зачастила по разным городским мероприятиям. Даже я редко хожу в такие места, но Эля стабильно каждый вечер уходит «на охоту».

Хорошо, что наше общество разбавляет художник.

— У вас не занято? — смотрит на приосанившуюся Элю.

— Нет, конечно. Это же ваш вечер, Станислав, — натягивает она счастливую улыбку.

— Рад, что вы не отказались от приглашения и всё же пришли, — начинает он светскую беседу.

Они, конечно, друг друга стоят. Оба пытаются казаться не теми, кем являются на самом деле. Но не мне их судить: сама живу под чужой личиной.

Подруге пора устроить личную жизнь — тогда и бывший муж от неё отстанет. Да и болтаться перестанет.

— Добрый вечер. Надеюсь, я вовремя? — слышу до боли знакомый голос, обращённый к Станиславу.

Художник встаёт, протягивает руку. А я гипнотизирую наручные часы мужчины: они всё те же, как два года назад.

Щёки загораются, внутри поднимается волна протеста. Всё, что от меня требуется, — сделать вид, что мы не знакомы.

Но одышка, как проклятье, начинается в самый неподходящий момент. Это остаточное явление после пережитого. Мой психолог говорит, что это на нервной почве, срабатывает психосоматика.

Ныряю в бокал, как в спасительную жидкость, и делаю несколько глотков, притупляя отголоски прошлого.

— Назар, познакомься с почитательницами моего творчества, — Станислав переводит внимание на нас.

Незаметно выдыхаю, натягиваю обворожительную улыбку и поднимаю глаза.

Сердце пропускает мощный удар. Назар приглядывается ко мне, с его губ сползает дежурная улыбка. Неужели узнал? Нет, не мог: единственное, что меня выдаёт во внешности, — это глаза. Даже губы я слегка подкачала, чтобы наверняка во мне никто не признал дочь Цербера.

Наши гляделки затягиваются. Я начинаю действовать, чтобы Назар ничего не заподозрил. Протягиваю руку, прикусываю нижнюю губу для пущего эффекта:

— Добрый вечер, Назар. Красивое имя, вам идёт, — моя ладонь касается его руки, как чего-то забытого, далёкого и в то же время интригующего.

Ему правда идёт это имя. Ощущение стати и мощи в одном флаконе.

Он наконец оживает, его взгляд переходит в разряд изучающих. И я выдыхаю так же незаметно.

— Позвольте узнать ваше имя? — раскатистая хрипотца действует, как разряд тока.

Молниеносно покрываюсь мурашками. А он стал ещё привлекательнее, только выглядит слегка уставшим.

— Валерия, — его рука непроизвольно сжимает мою ладонь, будто проверяет, не кажется ли ему.

— Значит, в сокращении — Лера, — гипнотизирует меня своими тёмными, как ночь, глазами.

— Лучше Валери, — не опускаю глаз, будто боюсь проиграть.

— Валери, — смакует моё имя. — Вы мне очень напоминаете одну девушку из прошлого, — продолжает держать мою руку.

Я делаю заинтересованный вид:

— Как интересно! Расскажите поподробнее? — мне кажется, у меня даже глаза загорелись.

— Если вы настаиваете, — отвечает, не отводя от меня взгляда.

— Я — Эля, — разбавляет наш диалог подруга.

Я ей очень благодарна: мне нужно перевести дух. Он, как вампир, всю энергию высосал.

Назар наконец обращает внимание и на неё, но быстро присаживается рядом со мной и продолжает в открытую разглядывать.

Мне некомфортно. Мне неприятно. Он дико раздражает своим настойчивым вниманием. Наблюдаю за Станиславом, который что-то рассказывает, но я даже не слышу: вижу только, как шевелятся его губы, а кожей чувствую взгляд Назара.

Эля, заметив, что Назар весь обращён в мою сторону, сразу переключается на художника и вступает с ним в диалог.

Я пытаюсь понять, что делать дальше. Понимаю, что такое внимание не переключить: если начну отдаляться, он всё поймёт и сопоставит сходство.

Значит, я должна сделать так, чтобы Назар был уверен, что я не его жена. Я столько натерпелась от него в прошлом, не подозревая, что он просто играется со мной. Так почему бы не сделать ход конём и не отплатить ему тем же? Кто меня остановит?

Месть — это блюдо, которое подаётся холодным. А такой ясности, как сейчас, я никогда ещё не испытывала.

Ну что же, сыграем в мою игру, Назар. Уничтожить его самомнение становится приоритетом. Такой адреналин вскипает в крови! И я начинаю играть роль слегка придурковатой, недалёкой эскортницы.

Поворот головы, глаза в глаза и вид застенчивой сучки:

— Назар, а чем вы занимаетесь? У вас какой-то бизнес? — заинтересованно смотрю на дорогущие часы.

Пусть думает, что я повелась на роскошь.

Лера

Изучающий взгляд Назара напрягает. Я чувствую сканер в его глазах, будто он просвечивает меня насквозь. Каждая клеточка тела напрягается, волоски на руках встают дыбом.

В своих мыслях он ставит меня рядом с Ксюхой и выявляет наше сходство или различие.

Я не подаю виду, только выжидаю его ответа. Очень интересно узнать, как он представляет меня в своей голове, но я уверена: у него сейчас происходит борьба. Вижу это по залому между бровей, хмурому взгляду.

Ксюха умерла, и Назар видел меня в гробу. Жук всё продумал до мелочей. Ради той флешки он готов был в лепёшку разбиться.

— Да, бизнес. А можно встречный вопрос? — включает детектива Назар.

— Конечно, — не тушуюсь я, широко улыбаясь, но трясясь внутренне.

Его близость до сих пор волнует. Бешеная энергетика этого мужчины не даёт глубоко вздохнуть, забивая обоняние завораживающими флюидами.

Терпкий древесный парфюм смешивается с чем-то неуловимо опасным. Я невольно задерживаю дыхание, стараясь отстраниться хоть на миллиметр.

— Кто ваш отец? — вопрос в его стиле, и если он хочет меня на нём поймать, то не получится.

Триггеры я проработала с психологом, оставила тени прошлого за плечами и лёгкой походкой пошла вперёд. Но сейчас где-то в груди что-то дёргается, пульсируя страхом разоблачения.

— Очень интересно. Зачем вам мой отец? Вы были знакомы? Мне многие говорили, что мы очень похожи, но не настолько же, — сочиняю на ходу, не показывая свою нервозность, хотя ладони становятся влажными, а в горле пересыхает.

— И кто он? — давит на меня тяжёлым взглядом, и я буквально ощущаю этот вес, как будто на плечи положили каменную плиту.

Тут подруга встревает в наш разговор, зная моё придуманное прошлое:

— Зачем вы давите на больное? — возмущается она в своём лёгком стиле. — Её семья погибла в автокатастрофе, когда она ещё в школе училась. Только представьте, через какую травму прошла Лера.

— Всё хорошо, не заводись, — успокаиваю её, чувствуя, как подрагивают кончики пальцев.

— У меня была обычная семья, и мама, и папа — педагоги. Вы, наверное, учились у отца. Виктор Витальевич Чудинов много лет преподавал в институте, пока… — и делаю страдающий вид.

— Извините, я не знал, — я прям чувствую, что Назар не отпускает эту тему, продолжая прожигать дыру на моём лице.

Наигранно промаргиваюсь, стираю несуществующую слезу тыльной стороной ладони. Пусть думает, что меня трогает эта история.

Я благодарна Жуку за то, что он нашёл семью и создал тем самым правдоподобную историю.

Лера Чудинова давно за границей и возвращаться не собирается, я всего лишь заняла её место. Тут Назар не подкопается, даже если будет глубоко копать.

— Как я могу загладить свою вину? — кладёт холодную ладонь на мою тёплую руку.

Вот тут я не ожидала. Вздрогнула всем телом и резко потянула руку к себе, будто коснулась раскалённого металла. Рефлексы старательно пытались отгородить меня от этого чудовища.

Выдыхаю, натягивая улыбку на лицо, глаза — как можно невиннее:

— Нет, правда, всё хорошо. Я, наверное, поеду домой. Что-то неважно себя чувствую, — все мои изначальные настройки летят к чёртям, и я просто хочу сбежать, как трусиха, и больше не пересекаться с Назаром ни при каких условиях.