– Ивор я, сын воеводы Дмитра. Отрочью службу правлю. Вот, как уже молвил, возы с данью сопровождаю.

– Сын воеводы Дмитра?! – возгласил громко тот, кого Всеволод-Кирилл назвал Глебом. – Дак отец твой нашему родителю ворог давний!

Отвернув долгий рукав вотола и обнажив ладонь с крупными толстыми пальцами, он потянулся за саблей, висевшей на боку, в обшитых зелёным сафьяном ножнах, и со скрежетом приздынул её, держа десницей за украшенную яшмой рукоять.

–Охолонь![19] – резко осадил его Всеволод-Кирилл, грозно сведя тонкие чёрные брови. – Не лезь!

– Да мы обоз сей тотчас в полон возьмём! И пускай папаша еговый выкуп за сынка свово платит! – промолвил третий брат, Игорь, более сухой, долговязый, безбородый, со впалыми щеками и длинными тёмными волосами, которые плавной волной падали ему сзади на плечи из-под шапки.

– Глупости не болтай! – властно прикрикнул на него Всеволод-Кирилл.

Он досадливо кусал уста и временами через силу хитровато улыбался.

–Не слушай их, отроче!– заявил он, ещё раз строго оглядев Игоря с Глебом.– За отцовые грехи сын не в ответе – так полагаю. Потому не страшись, ничего худого ратники мои тебе не содеют. А братья мои молодшие – юны они, яко туры[20] молодые, горячи. Зла на них не держи.

При словах об отцовых грехах Ивор вспыхнул было, лицо его окрасил румянец гнева. Но сдержался юноша, смолчал, понимая, что не время сейчас ему затевать ссору с окружённым вооружёнными ратниками старшим Ольговичем.

Тем часом северские дружинники добрались до обоза и окружили его. Василий Бор, громким голосом приказав расступиться, сам выехал навстречу князьям.

–Никак, князья Ольговичи!– тотчас узнал он всех троих.– Что, на ловы[21] выехали в стужу такую?

–А, воевода Василий!– протянул Всеволод-Кирилл.– Узнал тебя. Вместе на половцев[22] в степь хаживали четыре года назад. Помнишь ли? Наши северяне крепко тогда бились с Шарукановыми ордами, вашим переяславцам не уступали.

– Было дело, – скупо кивнул ему Василий Бор.

–Помнишь, значит. Но то дело давнее уже. Ныне дружину северскую отец мой, князь Олег, поднял. Велел татей ловить в лесах. Слыхал, верно, озверели они вовсе. Кукшу[23] проповедника сгубили, ироды. Язычники суть. А всякий поганин, что креститься не желает, а окромя того, в лесах со стрелой да с копьём на мирных путников и на церковных людей нападает, убивает да разор чинит – ворог и наш и ваш. Так ведь?

– Тако, князь.

– Вот я и смекаю: если кто из отроков твоих желает к нам присоединиться, лишним не будет. Вместе логово этих ворогов повоюем. А заодно и поможем обоз твой до Чернигова, а то и до Киева самого сопроводить.

–Тако, князь,– повторил раздумчиво Василий Бор.– Да токмо[24] где ты сих татей искать собрался посреди лесов дремучих?

–Есть у нас проведчики добрые. Да и кое-кого споймать удалось. Пятки подогрели, живо все стоянки разбойничьи выдали,– Всеволод-Кирилл криво усмехнулся.– Вот излуку пройдём, на восход[25] свернуть надобно, далее лесом идти. Ну, на второй день, полагаю, настигнем татей. Если только никто их заранее не упредит. А чтоб такого не случилось, спешить надо.

– Ну что ж. Предложенье твоё принимаю, князь. Клич брошу. Может, кто из отроков с тобою пойдёт.

Воевода Василий Бор был муж рисковый. Понимал, что могут обмануть его Ольговичи, но всё же надеялся на их благоразумие. Слишком силён был князь киевский, чтоб тягаться с ним. Кажется, князь Олег и его старший сын это хорошо понимали.

Созвал воевода отроков своих на скорый совет, объявил о предложении Ольговичей.

–Не коварное ли измыслили?– засомневался опытный седоусый варяг[26] Яким.

– Не думаю, – отвечал ему Василий Бор. – А вот дружина северская невелика. Любому ратнику, думаю, Ольговичи рады будут.

– Я пойду! – первым откликнулся Ивор.

Хотелось юноше вместо унылой, порядком надоевшей дороги оказаться в гуще схватки, сразиться с обнаглевшими татями.

Воевода это понял и слегка улыбнулся в ответ, впрочем, строго заметив:

– Наперёд не суйся, отроче. Отцу твому обещал я тя беречь!

Следом за Ивором согласились присоединиться к северской дружине ещё несколько отроков.

Свернув спустя пару часов езды с русла замёрзшей Десны, ратники углубились в лесную чащу.

На ночлег дружинники остановились на небольшой полянке посреди густого соснового леса. Места на всех не хватило, кое-кто расположился по соседству, под сенью дерев. Где возможно было, расставили отроки палатки-вежи. Заиграли весёлыми огоньками костры, на них наскоро готовили нехитрую еду.

Ивор вместе с воеводой Василием забрался в одну из веж под могучим деревом. Вытянув ноги к очагу и немного согревшись, юноша принялся расспрашивать воеводу:

– Ольговичи отца моего назвали ворогом первым. Почто тако? Чем он князю Олегу насолил?

–Видно, отроче, не рассказывал тебе отец, как он в полон попал, как бежал. Да, выпало на долю его немало!– со вздохом промолвил Василий Бор.– Совсем юным лишился он родителей, жил у дядьки своего Яровита в Чернигове. В те времена княжил там отец Ольгов, Святослав Ярославич. Но спустя недолгое время перебрался он в стольный Киев, Чернигов же отдал меньшому брату своему, Всеволоду, отцу князя Владимира. К нему на службу и перешёл отец твой вместе с Яровитом. После же кончины Святослава Ярославича сыны его стали у князя Всеволода черниговский стол оспаривать, и пошла усобица по земле Русской. Князь Олег половцев на Русь привёл, и стали они жечь и грабить. В одной из сеч попал отец твой, Дмитр Иворович, в полон, увели его поганые половцы в Крым, в Кафу[27], да продали в рабство греку одному. Но сумел Дмитр из неволи бежать, укрылся у купцов наших в Царьграде[28]. И случилось так, что там же в скором времени и князь Олег очутился. Говорят, обманом его ромеи захватили, по наущению Всеволода, да выслали на остров Родос, в ссылку. Там и провёл князь два года, прежде чем новый базилевс[29] ромейский, Алексей Комнин[30], его оттудова вызволил. И вот в Царьграде сей князь и отец твой повстречались и повздорили крепко. После князь Олег на Русь воротился, а отец твой в угры[31] отправился службу нести. Ну а потом… Ты малый совсем тогда был… приехал воевода Дмитр обратно на Русь, в Переяславль, стал служить князю Владимиру. Сперва Олег со Владимиром воевали, но затем примирились. Вроде как забыли князья обиды прежние, живут мирно промеж собой, вместе на половцев хаживали. Святославичи все земли своего отца бывшие получили, ну а князь Владимир по смерти Святополка стол киевский занял. И Олег со братьями тому помех не чинили.

– Кое о чём из твоего рассказа мне ведомо было, – кивая головой, промолвил Ивор. – Токмо вот не любит отец мой прошлое вспоминать. Однако, гляжу, Ольговичи-то, Глеб с Игорем, едва на меня с оружьем не наскочили. И коли б старший брат не вмешался, Бог весть, что бы случилось.

–Всеволод-Кирилл, тот поумнее. Понапрасну саблями махать да прошлое ворошить не стал,– отметил воевода.– Но, отроче, осторожно с ними со всеми быть нам надобно. О том помни. Ну, пойду я, сторожи[32] наши окрест лагеря проверю, да спать, верно, будем. С утра, думаю, поскачем татей ловить.