Это он о предупреждении больше не посещать Приграничье?..
Почему они не говорят прямо, хотя сошлись на том, что оба предпочитают правду без прикрас?!
Что это за разговор вообще?
- Вы очень добры, генерал Ха’гон, - отец выпрямляется, но не садится обратно: напротив, поправляет одежду, словно бы перед прощанием. - Что касается цели моего визита в ваш дом - она достигнута, на этом я с вами распрощаюсь, - внезапно произносит он.
И мой супруг кивает, принимая его позицию...
...с лёгким недоумением перевожу взгляд с генерала на отца, не понимая, почему всё происходит именно так?
Почему?..
Почему он даже не взглянет на меня?!
- У вас, возможно, больше не будет шанса увидеть Амай. Если хотите, я могу оставить вас двоих, чтобы вы пообщались перед вашим отъездом, - предлагает Итай, заметив моё волнение.
- Это будет лишним, - вежливо отвечает отец, так и не взглянув на меня, кланяется... и выходит из залы.
- Куда? - надавив на мою ладонь своей рукой, тихо останавливает меня Итай.
Я метнулась к отцу?
Кажется, и впрямь метнулась...
Поворачиваю голову, встречая взгляд супруга.
- Это наша последняя встреча, - произношу одними губами.
- Он не захотел с тобой говорить, ты это видела, - чуть суше отвечает Итай.
- Отпусти... - прошу, глядя с мольбой в глазах.
- Ты действительно этого хочешь? - опустив голову, едва слышно уточняет Итай.
Что за странный вопрос? Разумеется, хочу! Это же мой отец! Отец, который не стал ругать нас за какие-то слухи, распускаемые интересантами в столице, не стал порочить честь своего рода, требуя компенсации за «неподобающий брак», и признал ошибку своей супруги!
Он явно не всё сказал, но решил уехать молча, поскольку мачеха лишила его возможности предъявить претензию с достоинством!
Разве я не должна поддержать его?!
Разве не должна сказать, что горжусь им и рада нашей встрече?
Похоже, всё это генерал прочёл в моем взгляде, потому молча отпустил мою руку, накрытую его ладонью, и без каких-либо эмоций в глазах кивнул в сторону выхода.
Мчусь к отцу, окрыленная надеждой наладить связь! Пусть не такую крепкую, о которой я мечтала, пусть связь эта будет осуществляться лишь посредством писем - в будущем... но это будет началом для наших взаимоотношений!
Как же быстро он ходит: кажется, прошла пара мгновений, а в доме его уже нет! Выбегаю во двор и замечаю знакомую фигуру на полпути к воротам.
- Отец! - окликаю его и, подобрав подол, поспешно сокращаю расстояние между нами, - Отец, прошу, не уходи!
Он останавливается, но не оборачивается.
- Амай, не пересекай черту. Я уже попрощался и должен покинуть поместье генерала, - произносит, чуть повернув голову в мою сторону.
- Кого волнуют такие мелочи? Мы...
- Меня волнуют, - перебивает он и добавляет сухо: - прощай.
- Нет! - хватаю его за одежду, стараясь удержать на месте.
Ощущаю себя ребёнком, желающим его внимания. К глазам почему-то подкатывают слёзы. Словно вид отцовской спины взывает к каким-то старым подавленным воспоминаниям, восстановить которые я уже не в состоянии.
- Амай, отпусти меня, - сдержанно произносит отец.
- Ты даже не взглянешь на свою дочь?.. Я так переживала, ждала твоего приезда - даже предполагая заранее, что ты, возможно, и не захочешь меня видеть... но здесь и сейчас мы с тобой одни! Вокруг никого!!! Неужели тебе трудно обернуться? - взволнованно спрашиваю.
- Ты потеряла стыд, став наложницей генерала? Как ты ведёшь себя? Почему позволяешь себе удерживать меня против воли? Тебе доставляет удовольствие видеть мою беспомощность? - сухим, даже черствым голосом спрашивает отец, и я изумленно отступаю, выпуская его одежду из пальцев.
- Кому... доставляет удовольствие видеть твою беспомощность?.. - переспрашиваю потрясенно.
Однако, отец, почувствовав освобождение, возобновляет шаг и доходит до распахнутых ворот.
Застыв на некоторое время, смотрю, как он отдаляется. Но, стоит ему пересечь порог поместья, бегу за ним вслед и преграждаю путь.
- Отец, что значат твои слова? - спрашиваю собранно.
- Теперь ты и впрямь перешла черту. Жизнь в вольном Приграничье явно не пошла тебе на пользу: ты не ставишь ни во что авторитет своего отца, - произносит он, взглянув в мои глаза.
Впервые с момента встречи.
И я не могу сказать, что в его взгляде была хоть капелька тепла...
- Каким образом я поставила под сомнение твой авторитет, догнав тебя и пожелав выяснить причину раздора? - спрашиваю, взяв себя в руки.
- Посмотри, как ты формулируешь свой вопрос. Глядишь на меня свысока, требуешь ответа... Похоже, как бы я ни старался, я просто не смогу избежать этой недостойной сцены, - отстранённо произносит отец.
Что он вообще такое говорит?!
Или что пытается сказать?
Он вообще мой отец или это подосланный мачехой артист из павильона развлечений?..
- Что недостойного в общении отца и дочери? Что недостойного в моем желании говорить с тобой? Что недостойного в моей тоске по семье, которой я была лишена с детства? - сжав кулаки и опустив голову, произношу сдержанно, - Может, я чего-то не понимаю в происходящем? Может, я оскорбляю тебя одним своим существованием? Поясни мне, что такого я сделала, что получаю сейчас, спустя почти четырнадцать лет разлуки, такой холодный прием?
- Я прочел твоё письмо, - ровно отвечает отец, - и уже успел понять, какой ты выросла. Нет смысла разыгрывать передо мной это представление.
Какое представление?!
О чём он?!
- В моём письме содержалась информация о недостойном поведении твоей супруги, за которое ты только что искренне извинялся перед генералом. Это лицемерно с твоей стороны - делать вид теперь, что письмо обличает меня, а не третью госпожу! - позволяю себе повысить голос.
- Лицемерно делать вид, что ничего не было - после того, как ты настроила генерала против своей собственной семьи! - бесстрастно произносит он, глядя на меня с отчетливым холодом.
- Моё письмо не имеет никакого отношения к генералу. Он вообще не знает о его содержании! - изумленная, защищаюсь.
- Не знает?.. Не знает?! - выдавливает из себя отец, глядя на меня широко распахнутыми глазами, в которых было всё, кроме симпатии и понимания. - Послание от твоего супруга настигло меня ещё на корабле - и, поверь, было довольно странно принимать его от незнакомого мужчины, внезапно поймавшего голубя! Ещё более странно было плыть после прочтения и знать, что это был его человек... с самого начала! - произносит он негромко, но четко. - Получать выговоры от двадцатичетырёхлетнего юнца, осевшего в Приграничье и взявшего мою дочь в свои официальные любовницы наперекор материнской воле и законам княжества - не самое приятное ощущение в жизни твоего отца! Мне хватает старших братьев, их жен, сестёр, начальников на службе, просто старших по званию, владельцев торговых лавок и управляющих трактиров - с удовольствием напоминающих, где моё место! Терпеть это от любовника своей дочери - это уже чересчур! - цедит отец, чьи глаза наливаются кровью от сильных чувств.
- Генерал тоже написал тебе письмо? - растерянно отзываюсь, пытаясь сопоставить факты, - И даже отправил своих людей в сопровождение?..
- Я, может, и плохой отец, раз не смог остановить своих братьев и сестёр - когда встал вопрос о твоём унизительном статусе при хорошем приданом... Но моё намерение забрать тебя домой, чтобы защитить от разборок высших чиновников, должно было показать - я всё ещё помню и забочусь о тебе, как могу! - восклицает отец, стараясь при этом говорить шепотом. - Но что я получил взамен?!
- Так ты ехал защитить свою безнравственную, падшую в пучину порока, дочь... - из моих уст вырывается сухой смешок.
- Давай, смейся надо мной, - устало кивает отец, - я глуп и достоин такой награды!
- А ты знал о намерении первой госпожи выдать за недостойного генерала свою любимую дочь? - отвожу взгляд и спрашиваю ровным голосом.
