* * *
Вторая составная часть метода Холмса, согласно его собственному описанию, — это дедукция. Подобно поиску и изучению улик, дедуктивный метод тесно связывается в воображении читателей с фигурой нашего сыщика и сильно поспособствовал известности этого персонажа.
Если задуматься о том, как, собственно, работает дедукция, мы поймем, что она представляет собой довольно сложный механизм и, чтобы в нем разобраться, удобно разложить действия сыщика на две отдельные группы операций, чаще всего применяемые последовательно, хотя иногда и одновременно.
Прежде всего, дедуктивный вывод производится не просто на основе изучения улик, но на основе предварительного знания, которым обладает детектив, позволяющего эти улики выявить. Разгадки, предлагаемые Холмсом в расследованиях, по сути, основаны на объемнейшем наборе сведений, понемногу им накопленных: сыщик даже пишет специализированные брошюры — например, о сортах табака или о следах транспортных колес.
Но есть в методе Холмса и вторая составляющая, второй этап в его действиях, менее заметный, чем наблюдение, но не менее важный, — это сравнение. Восприятие улик, как и точное их прочтение, происходит не автономно, а в сопоставлении с целой группой знаков того же рода — о них Холмс располагает богатейшими сведениями, которые может в нужный момент пускать в дело.
Некоторые пассажи «Собаки Баскервилей» демонстрируют, как работает прием сравнения. Например, в начале повести Генри Баскервиль получил анонимное письмо, и Холмс мгновенно сообщает, что слова были вырезаны из статьи в «Таймс».
Разговор Холмса с доктором Мортимером, восхищенным его проницательностью, наглядно показывает место сравнения в его методе:
— Знаете, мистер Холмс, я даже не представлял себе, что такие вещи возможны! — сказал доктор Мортимер, с изумлением глядя на моего друга. — Догадаться, что слова вырезаны из газетного текста, это еще туда-сюда. Но безошибочно назвать газету, и мало того — указать статью, из которой они взяты, это превосходит всякое воображение! Как вы догадались?
— Я полагаю, доктор, что вы можете отличить череп негра от черепа эскимоса?
— Разумеется, могу.
— Каким образом?
— Но ведь это мой конек! Разница между тем и другим совершенно очевидна. Надбровные дуги, лицевой угол, строение челюсти…
— А у меня тоже есть свой конек. На мой взгляд, разница между боргесом на шпонах, которым набираются передовицы «Таймса», и слепым шрифтом дешевеньких вечерних листков не менее очевидна, чем разница между вашими неграми и эскимосами. Знание шрифтов — одно из самых элементарных требований к сыщику, хотя должен признаться, что в дни своей юности я однажды спутал «Лидского Меркурия» с «Утренними известиями». Но передовицу «Таймс» ни с чем не спутаешь, и эти слова могли быть вырезаны только оттуда.
Итак, сравнение — это самая суть чтения улик, ведь именно оно придает гипотезе смысл, соотнося имеющиеся детали с другими, похожими, но в то же время и отделяя их от прочих. Получается, что для прочтения каждого знака должно быть привлечено сразу множество других, а не один-единственный, как можно было бы подумать.
* * *
Дедукция всегда основывается на знании и предполагает сравнение (поскольку требуется сопоставить один знак с другими), но, кроме того, она нуждается и еще в одной операции, задача которой — разобраться, как некая улика возникла, то есть воссоздать ее появление. Эту вторую операцию — определим ее как аналитический этап — Холмс в «Этюде в багровых тонах» называет «ретроспективным» или «обратным» рассуждением:
При решении подобных задач очень важно уметь рассуждать ретроспективно. Это чрезвычайно ценная способность, и ее нетрудно развить, но теперь почему-то мало этим занимаются. В повседневной жизни гораздо полезнее думать наперед, поэтому рассуждения обратным ходом сейчас не в почете. Из пятидесяти человек лишь один умеет рассуждать аналитически, остальные же мыслят только синтетически.
— Должен признаться, я вас не совсем понимаю.
— Я так и думал. Попробую объяснить это понятнее. Большинство людей, если вы перечислите им все факты один за другим, предскажут вам результат. Они могут мысленно сопоставить факты и сделать вывод, что должно произойти то-то. Но лишь немногие, узнав результат, способны проделать умственную работу, которая дает возможность проследить, какие же причины привели к этому результату. Вот эту способность я называю ретроспективными, или аналитическими, рассуждениями.
Такое ретроспективное рассуждение применяется в «Собаке Баскервилей» постоянно, как и в других расследованиях Холмса. Сыщик прибегает к нему при прочтении каждого знака. Например, именно таким образом Холмс догадывается, что изменение характера следов Чарльза Баскервиля в тисовой аллее объясняется тем, что он побежал.
Ретроспективные рассуждения важны не только при трактовке каждой отдельной улики, но и когда нужно предложить полное объяснение событий. Например, сложив такие приметы, как загорелое лицо, ранение в левую руку и выправка военного врача, Холмс приходит к заключению, что Уотсон прибыл из Афганистана. Таким же образом соединение целой череды знаков (рассказ доктора Мортимера о собачьих следах, смерть Селдена, свидельство Лоры Лайонс, сходство Стэплтона с портретом Хьюго Баскервиля, рассказ Берил Стэплтон и пр.) подводит его к финальной версии.
Ретроспективные рассуждения — тоже составная часть прочтения улик, подобные рассуждения помогают их интерпретировать, если применяются в тесном взаимодействии со сравнением. Сравнение дает возможность первого, очень обобщенного прочтения улики, а ретроспективное рассуждение вносит ясность в выводы, полученные через прочтение, восстанавливая в точности, как подобный знак мог возникнуть, и определяя таким образом его реальное значение.
* * *
Метод Холмса, изложенный наиболее исчерпывающе в «Этюде в багровых тонах», а потом описанный и в рассказах о других расследованиях, основывается на трех операциях: наблюдении, сравнении и ретроспективном рассуждении.
По словам самого сыщика в беседе с Уотсоном, эти три операции иногда совершаются одновременно («Благодаря давней привычке цепь умозаключений возникает у меня так быстро, что я пришел к выводу, даже не замечая промежуточных посылок. <…> Весь ход мыслей не занял и секунды»). Тем не менее весьма желательно разделять эти операции, если мы хотим разобраться в том, как метод Холмса работает.
Представленный таким образом, этот метод выглядит чрезвычайно строгим, ведь он основан на логике и опирается на научные факты. Мы тоже им воспользуемся — в частности, обратимся к сведениям о психологии животных и к ретроспективному рассуждению. Но мог ли Холмс быть полностью уверен, что, полагаясь на свой метод, раскроет истину? Как мы увидим, все совсем не так очевидно.
Глава IV. Принцип неполноты
Хотя метод Холмса и считается строгой научной процедурой и ему доверяют до такой степени, что в некоторых полицейских школах отдельные его части включены в программу, все же он далеко не всегда приводит к предсказуемым результатам. Объективное рассмотрение того, как метод работал во всех случаях, когда детектив к нему прибегал, приводит к неоднозначным выводам, и они не очень-то согласуются с представлением о неизменном успехе в расследованиях, который традиционно приписывается Шерлоку Холмсу, и с самодовольством, свойственным этому герою.
* * *
Видимо, не так уж безобидно то, что недостатки холмсовского метода наглядно проявляются уже в самом начале повести, в прологе, во время первой встречи с доктором Мортимером. Он заходил к сыщику накануне, когда того не было дома, и забыл свою трость. В ожидании следующего визита этого пока неведомого им клиента, Холмс и Уотсон развлечения ради пробуют свой метод расследования на случайно попавшем в их руки предмете.
