Если абстрагироваться от высокопарного стиля Уотсона, бесспорно, что собака была покрыта каким-то веществом и поэтому светилась. Нет причины и сомневаться в правоте Холмса, который считает, что это был фосфор[41]. Но его выводы из этого факта как минимум несколько поспешны.

Трудно отрицать, что Стэплтон, неизвестно с какой целью, гулял ночью по болотам с огромной собакой, способной напутать крестьян и соответственно обеспечить ему безопасность. Нельзя исключать и того, что эту идею подсказал ему кто-то, заинтересованный в возникновении версии об убийце с собакой. Логика требует проанализировать все возможные гипотезы, начиная с самой простой, а потом уже делать выбор в пользу одной из них.

Ученый любит свою собаку и хочет гулять с ней ночью по пустынной болотистой местности, где к тому же часто бывают туманы — тогда болота угрожают смертью всякому, кто сойдет с тропинки. Намазать пса светящимся составом, так чтобы его было видно издалека, — так натуралист сможет сразу вытащить его, если он провалится в трясину, — вовсе не признак преступного умысла, а просто проявление привязанности к животному.

Тем не менее Холмс отбрасывает версию с несчастным случаем и даже толком не рассматривает ее, хотя она логически вытекает из медицинского заключения и найденных улик и, единственная среди прочих, позволяет объяснить все замеченные факты. Дело в том, что столь незатейливая гипотеза не укладывается в его восприятие мира и идет вразрез с его стремлением раскрывать убийства. Она слишком банальна для человека, грезящего о грандиозных злодеяниях, которые вершатся в ночь полнолуния при самых трагических обстоятельствах.

А ведь намерение убийцы в этой повести как раз и состоит в том, чтобы представить банальную сцену несчастного случая, с которого все начинается, — убийством, играя одновременно и на обстоятельствах самой смерти, и на истории местности, где разворачивается драма. Или, если угодно, преступник намерен совершить убийство, но прежде пускает всем пыль в глаза, убеждая, что одно убийство уже произошло.

Ведь изменить концепцию первой смерти — значит не просто заставить людей поверить, что убийство имело место там, где был всего лишь несчастный случай, а выдумать, с начала и до конца, убийцу с собакой. Возродить в новом обличье чудовищное создание из легенды, убедив Холмса, охотника до страшных и загадочных преступлений, что на Дартмурских болотах царит ужас, и вся обстановка буквально взывает к появлению этого монстра, придавая смысл его существованию.

В общем, все составные части этой истории, даже самые безобидные, изменились под пером убийцы и обрели черты фантастики и мелодрамы сразу. Когда становится ясно, что убийство заключается в манере изложения фактов, намеренном акцентировании ряда деталей и выборе декораций, начинаешь понимать масштабы подмены, позволившей убийце достичь своих целей.

Теперь мы можем утверждать, что убийство в «Собаке Баскервилей» — это убийство при помощи литературы, ведь именно литературный дар позволяет убийце осуществить свой план, весьма коварный, учитывая то, что сама повесть, посредством которой убийство совершается, нашептана в уши нескольких простаков, но полный ее текст никому не известен. Речь идет об убийстве, которое завершается незамысловатой фразой, но не могло бы осуществиться, не окажись убийца наделен талантом рассказчика — ведь именно благодаря этому таланту ему удается постоянно представлять реальность иной, чем она есть на самом деле.

При помощи этих подмен убийца смог провести и всех, кто ведет расследование, и читателя. Но имеется главный адресат, чья доверчивость, собственно, и позволяет произойти этой истории, — Шерлок Холмс. Все повествование придумано и написано в расчете на него и с учетом мельчайших особенностей его восприятия.

Говоря, что Холмс является адресатом повести, мы имеем в виду не только то, что он в ней — главный слушатель, ведь именно он ведет следствие, но и то, что его присутствие — основная движущая сила преступления, которое не могло бы осуществиться без участия нашего сыщика. Холмс нужен преступнику, чтобы совершить это злодеяние, и именно Холмс в нем — гвоздь программы.

На протяжении повести сыщик несколько раз объявляет, что не верит в легенду о собаке-убийце. Но это не мешает ему вдохновиться другой легендой, которую ему внушает настоящий преступник, — гипотезой об убийце с собакой, сражающем своих жертв при помощи сердечных приступов:

Спустя несколько веков после гибели Хьюго Баскервиля Холмс, несмотря на то что сам он свято верит, что не поддался чарам старинного мифа, принимает и распространяет весьма близкую к нему легенду. Конечно, в ней собака действует в сопровождении хозяина, но это все то же мифическое существо, вносящее хаос даже в самые безупречно структурированные умы.

В конце концов Холмс настолько уверовал в легенду, что начинает склонять на свою сторону остальных участников расследования. И он, по сути, становится вторым рассказчиком этой неправдоподобной истории: он вышивает по канве, которую ему подсовывает убийца, и не отдает себе отчета в том, что он упрощает текст, сообщающий на самом деле гораздо больше сведений.

И не только сами реакции Холмса оказываются предсказуемыми и полностью отвечают ожиданиям убийцы, но и его мысли и высказывания — в них, если прислушаться, можно разобрать чужой голос, который использует Холмса как посредника, чтобы направлять внимание слушателей и читателей в нужном направлении.

Холмс — второй рассказчик и даже, в некотором роде, сообщник убийцы, не только потому, что это убийство не могло осуществиться без его участия, но и потому, что он безотчетно, но неукоснительно на всем протяжении книги помогает преступнику реализовать свой план.

Итак, Холмс без собственного ведома стал соавтором этой истории, а нам остается выбрать из всех ее повествователей того, кто, потихоньку внушая главным героям и читателям мысль об убийце с собакой, искажает их восприятие реальности в собственных преступных целях.

Итак, если проанализировать факты, отбросив навязчивое желание любой ценой обнаружить убийства там, где их нет, мы приходим к правдоподобной гипотезе: первая смерть, описанная в повести, то есть смерть Чарльза Баскервиля, действительно была несчастным случаем. Но эта гипотеза не снимает всех проблем, оставшихся неразрешенными, и не сводит рассказанную нам историю к банальному случаю из раздела мелких происшествий.

То, что смерть сэра Чарльза была не убийством, а несчастным случаем, не означает, что в «Собаке Баскервилей» вообще не происходит убийств. Но внести это уточнение было необходимо, чтобы мы перестали смотреть на события глазами Холмса, а заодно и того, кто умышленно навязывает ему ложную точку зрения, и попробовали понять, что же на самом деле произошло больше века назад на Дартмурских болотах.

Из того, что смерть Чарльза Баскервиля была несчастным случаем — а это так, и не важно, сказал доктор Мортимер на этот счет правду или нет, — вовсе не следует, что дело собаки Баскервилей не содержит состава преступления: все обстоит ровным счетом наоборот!