Но в тот же миг воздух в зале взорвался.

Тьма хлынула из всех углов — не та, что была в видении, а настоящая, осязаемая, она сгустилась в клубы, пронизанные алыми молниями. Двери с грохотом распахнулись, и в проёме возникла фигура. Высокая, в чёрном плаще, с капюшоном, скрывающим лицо, но из-под капюшона горели два алых огня. Это были глаза.

— Оставьте её, — сказал он, и голос его прозвучал негромко, но перекрыл все крики. — Она не ваша.

Стража бросилась к нему, но он взмахнул рукой, и их отбросило к стенам, словно соломенных кукол. Несколько вельмож попытались бежать, но двери захлопнулись, и тьма заперла их внутри.

Элиана смотрела на незнакомца, и в груди метка горела в унисон с его глазами. Она узнала его — не лицом, но ощущением. Тот самый голос из видения. Тот самый холод.

— Кто вы? — спросила она, и голос её не дрогнул, хотя всё тело тряслось.

Он шагнул к ней, и жрецы расступились, не в силах сопротивляться. Он протянул руку — бледную, с длинными пальцами, унизанными серебряными кольцами.

— Я тот, кто даст тебе ответы, — сказал он. — Тот, кто спасёт тебя от того, что они хотят сделать. — Он кивнул на короля и жрецов. — Они объявят тебя проклятой, заточат в башне, а потом сожгут, чтобы умилостивить богиню. Я не дам им этого сделать.

— Почему я должна верить тебе? — Элиана попятилась, но наткнулась на алтарь.

— Потому что твоя мать верила, — сказал он, и в его голосе появилась сталь. — Она ждала меня, но не дождалась. Я не повторю этой ошибки.

При упоминании матери Элиана замерла. Откуда он знает о ней? Что ему известно? Она хотела спросить, но он уже схватил её за запястье — ледяными пальцами, которые обожгли кожу.

— Пойдём, — приказал он. — Сейчас или никогда.

И она сделала шаг. Сама не зная почему, повинуясь инстинкту, который был сильнее страха. Она шагнула в его объятия, и тьма сомкнулась вокруг них, унося прочь из тронного зала, где её только что прокляли и где отец даже не попытался её защитить.

Глава 2. Бегство в ночи

Глава 2. Бегство в ночи

Мир перевернулся, когда тьма сомкнулась вокруг них. Элиана не чувствовала ни пола под ногами, ни ветра, ни даже собственного тела — только ледяные пальцы незнакомца, сжимающие её запястье, и гул в ушах, похожий на звон тысяч колоколов. Она хотела закричать, но звук застревал в горле, потому что не было воздуха — только вакуум, в котором время текло иначе. Одна секунда длилась вечность, а вечность сжималась в миг.

А потом всё кончилось.

Элиана рухнула на колени, и трава, мокрая от росы, обожгла ладони холодом. Она вдохнула полной грудью — запах сырой земли, прелых листьев и чего-то острого, металлического, будто в воздухе витал запах грозы. Открыв глаза, она увидела лес. Но не тот, что рос вокруг королевского дворца, — этот был иным. Деревья здесь стояли настолько высокими, что их кроны терялись в темноте, и каждая ветка казалась вырезанной из обсидиана. Листья отливали серебром, и их края светились тусклым голубоватым светом. Трава под ногами искрилась, словно была усыпана алмазной крошкой, а в воздухе плясали крошечные огоньки — не светлячки, а настоящие сгустки магии.

— Где мы? — спросила Элиана, поднимаясь на ноги. Платье её было разорвано в нескольких местах, кружево превратилось в лохмотья, и она чувствовала, как сквозь прорехи пробивается ночной холод.

— В безопасности, — ответил незнакомец. Он стоял в нескольких шагах от неё, сняв капюшон, и теперь она могла разглядеть его лицо.

Он оказался моложе, чем она представляла по голосу, — лет двадцати пяти, не больше. Точно вырезанный из слоновой кости профиль, острый подбородок, тонкий нос и губы, сжатые в тонкую линию. Глаза его были чёрными — не тёмно-карими, а именно чёрными, без единого отблеска, будто в них не проникал свет. Однако в глубине этих глаз мерцали алые искры, когда он смотрел на неё. Волосы, коротко стриженные, цвета воронова крыла, падали на высокий лоб. На левой щеке выделялся шрам — белая линия, начинающаяся у виска и спускающаяся к уголку рта.

— Ты... — Элиана попятилась. — Ты и есть Тёмный наследник?

— Меня зовут Артур, — сказал он. — И я не чудовище, каким меня малюют в твоих сказках.

— Сказках? — она горько усмехнулась. — Ты ворвался в тронный зал, разметал стражу, украл меня на глазах у короля и жрецов. И при этом говоришь, что не чудовище?

— Я спас тебя от неминуемой смерти, — спокойно ответил он, скрестив руки на груди. Его плащ развевался на ветру, хотя ветра почти не было. — Ты видела их лица, когда на тебе проявилась метка? Они собирались сжечь тебя. Твой отец уже смотрел на тебя как на чужую.

Элиана отвернулась, чувствуя, как в горле встаёт ком. Она знала, что он прав. Видела глаза отца — в них не было ни капли любви, только ужас и отвращение. Человек, который растил её шестнадцать лет, в одну секунду стал чужим.

— Откуда ты знаешь о моей матери? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

Артур помолчал, глядя в сторону, и в его лице мелькнуло выражение, которое она не могла прочитать. Боль? Вина?

— Твоя мать, леди Катарина Вэллс, была хранительницей Изнанки, — сказал он медленно, будто взвешивая каждое слово. — Она служила моему народу, когда я был ещё ребёнком. Её долгом было следить за тем, чтобы барьер между мирами оставался целым. Но она полюбила твоего отца, и ради него отказалась от своей силы. Она спрятала свою магию глубоко внутри и родила тебя, надеясь, что ты никогда не унаследуешь её дара.

— Но я унаследовала? — Элиана прикоснулась к груди, где под тканью пульсировала метка.

— В тебе течёт её кровь, — подтвердил Артур. — И когда ты достигла совершеннолетия, магия проснулась. Богиня Эстелла не смогла дать тебе своё благословение, потому что в тебе уже жила сила, старше и мощнее. Та сила, что питает Изнанку и этот лес. Ты не проклята, Элиана. Ты избрана.

— Избрана для чего? — она шагнула к нему, чувствуя, как гнев поднимается внутри. — Для того, чтобы быть жертвой? Чтобы служить твоему народу? Чтобы умереть, как умерла моя мать?

— Нет, — сказал он твёрдо. — Чтобы жить. Чтобы спасти не только мой мир, но и твой. Но для этого мне нужна твоя помощь.

— Я ничего тебе не должна! — выкрикнула она, и голос её сорвался на истерику. — Ты похитил меня, обрушил мою жизнь, отнял семью — и теперь говоришь, что я должна тебе помогать?

Она разрыдалась. Слёзы хлынули потоком, и она не могла их остановить — всё напряжение последних часов, весь страх и боль выплеснулись наружу. Она закрыла лицо руками и прислонилась к стволу дерева, чувствуя, как кора холодит горячие щёки.

Артур не приближался к ней. Он стоял и смотрел, и в его взгляде не было жалости, но было что-то иное — уважение. Он ждал, пока она выплачется.

— Я понимаю твой гнев, — сказал он наконец, когда её всхлипывания стихли. — Но у нас мало времени. Тени Изнанки уже просачиваются в твой мир. Ты видела их во сне — те самые, что тянутся вверх, те, что ползут по стенам. Они не просто тени. Они — отражения того, что было разрушено, того, что утрачено. И они голодны. Они питаются страхом и болью, и чем больше их становится, тем быстрее рушится барьер.

— И что я могу сделать? — она подняла на него заплаканные глаза. — Я всего лишь девочка из дворца. Я не умею сражаться, не знаю магии, я даже не могу отличить простой травяной настой от яда.

— Ты носишь в себе силу, — сказал он. — Достаточно сильную, чтобы восстановить источник жизни в Изумрудной цитадели. Там, где я живу. Если мы не восстановим его, барьер падёт полностью, и твой мир будет поглощён тьмой. Ты хочешь этого?

Элиана молчала. Она вспомнила сны — горящие деревни, разбегающихся крестьян, чёрные пальцы, тянущиеся к детям. Она не хотела этого. Но и доверять этому незнакомцу, который вторгся в её жизнь с такой жестокостью, она тоже не могла.

— Докажи, — сказала она. — Докажи, что ты говоришь правду. Покажи мне свою цитадель. А если я увижу, что ты лжёшь, я найду способ вернуться и всё расскажу королю.