— Дамир, ставь печать!

Она сунула бланк под нос мужу. Дамир, всё еще пребывая в состоянии экзистенциального шока, покорно приложил большой палец к бумаге. Палец слегка нагрелся, оставив на листе идеальный, несмываемый отпечаток в виде огненного герба.

— Вот! — Лера сунула бумагу Малику. — Проверяйте, господин инспектор! И побыстрее, у меня молоко убегает!

Малик судорожно провел игрушечным пикающим сканером по огненной печати. Сканер издал победный звук.

— Документы в порядке! — отрапортовал визирь-пограничник. — Виза одобрена на пятнадцать минут! Запрещается фотосъемка, видеофиксация и изменение планировки! Добро пожаловать в суверенное государство Алисы!

Золотая линия барьера мигнула и исчезла. Дверь распахнулась сама собой.

Лера взяла тарелку с кашей и решительно шагнула внутрь. Дамир, сглотнув, пошел за ней след в след.

То, что они увидели внутри, заставило их остановиться на пороге. Детская комната, их бывший компромисс между джунглями и ИКЕА, изменилась до неузнаваемости. Алиса не просто повесила табличку. Она физически перекроила пространство своей комнаты, используя врожденную магию и трехлетнюю фантазию.

Комната стала раза в три больше, нарушая все законы евклидовой геометрии. Потолок теперь выглядел как огромная круговая диаграмма, сегменты которой медленно вращались, отражая настроение хозяйки. Вместо ящиков с игрушками вдоль стен стояли сейфовые ячейки из переливающегося полимера. На полу была нанесена строгая разметка: «Зона сна», «Зона инвестиций (там лежали кубики)» и «Зона приема делегаций».

В центре «Зоны приема делегаций» возвышался трон. Он был виртуозно собран из гигантских деталей Lego, старых томов налогового кодекса (которые Лера давно искала) и подушек.

На троне восседала Алиса Дамировна. На ней была её любимая пижама с единорогами, но поверх пижамы девочка накинула папин галстук, который волочился по полу как мантия. В одной руке она держала сок в поильнике, в другой — свой бессменный калькулятор.

— Де-ле-га-ция, — важно произнесла Алиса, отпивая яблочный сок. — Про-хо-ди-те. Груз на стол.

Лера, стараясь не выказывать удивления, подошла к небольшому пластиковому столику перед троном и поставила тарелку.

— Доброе утро, ваше суверенитет, — серьезно сказала Лера, подыгрывая дочери. — Поставка овсяной каши выполнена в срок. Температура оптимальная. Малина свежая.

Дамир стоял чуть позади. Он с восхищением осматривал созданный дочерью мир.

— Алиса, искра моя, — прошептал он. — Ты сама изменила мерность пространства? Ты свернула материю в карманное измерение, чтобы никто не трогал твои куклы?!

Алиса снисходительно посмотрела на отца.

— Оп-ти-ми-за-ция пло-ща-ди, — пояснила она. — Боль-ше мет-ров — боль-ше ак-ти-вов.

Девочка слезла с трона, подошла к столику и критически осмотрела тарелку с кашей. Она взяла свою маленькую ложечку, зачерпнула кашу вместе с самой большой и красивой малиной и… отложила этот кусок в маленькую пластиковую мисочку, стоявшую рядом.

— Эй, а это зачем? — удивилась Лера. — Ты же любишь малину.

Алиса Дамировна строго посмотрела на мать, поправила съехавший набок папин галстук и произнесла слово, которое окончательно добило владыку южных ветров:

— Та-мо-жен-ная пош-ли-на. В каз-ну.

Дамир рухнул на колени. Он схватился за голову, и из его глаз брызнули слезы. Это были слезы не горя, а абсолютного, неконтролируемого восторга.

— О боги… — рыдал великий ифрит, утыкаясь лбом в размеченный полимерный пол. — Она ввела пошлину на собственную еду! Она забирает налог у самой себя, чтобы пополнить резервный фонд! Какой гений! Какой чудовищный, великолепный гений макроэкономики! Сулейман бы удавился от зависти! Моя кровь! Моя школа! Лера, мы воспитали идеального правителя!

Лера закатила глаза, хотя уголки её губ неумолимо ползли вверх. Она смотрела на свою трехлетнюю дочь, которая невозмутимо ела оставшуюся кашу, сидя на троне из кодексов и конструктора.

— Приятного аппетита, госпожа президент, — Лера потрепала Алису по кудряшкам. — Но чтобы в 8:30 граница была открыта нараспашку. Мы идем в садик. Брунгильда не выдает визы опоздавшим, она просто заставляет их отжиматься.

Алиса замерла с ложкой во рту. При упоминании Брунгильды даже суверенный диктатор карманного измерения понимал, что есть в мире силы пострашнее налоговой инспекции. Девочка торопливо закивала, быстро доедая кашу.

— Вот и славно. Идем, Дамир. Наше время по визе истекает, — Лера потянула мужа за воротник пижамы, поднимая его с пола.

Они вышли в коридор. Золотая линия барьера снова вспыхнула за их спинами, и на двери с тихим шелестом сменилась табличка. Теперь там было написано:«ПРИ-ЕМ ОКОН-ЧЕН. СА-НИ-ТАР-НЫЙ ЧАС (ЧИЩУ ЗУ-БЫ)».

Малик, всё еще в желтом жилете, облегченно выдохнул и растаял в воздухе.

Лера и Дамир стояли в коридоре своей маленькой, обыкновенной хрущевки.

— Знаешь, — задумчиво сказал Дамир, глядя на закрытую дверь. — А ведь она права. Зачем завоевывать чужие миры огнем и мечом, если можно просто построить свой собственный и установить там платную таможню?

— Это называется капитализм, дорогой, — Лера поцеловала мужа. — Добро пожаловать в новый дивный мир. И не забудь: вечером тебе нужно получить у дочери справку, чтобы зайти в детскую и почитать ей сказку на ночь. Да, кстати — сказка про колобка у неё теперь проходит по статье «несанкционированный уход от кредиторов».

Дамир счастливо рассмеялся. Кризис трех лет в их семье только набирал обороты, но он был к нему готов. В конце концов, нет ничего приятнее для отца, чем видеть, как твой ребенок строит империю, не выходя из пижамы с единорогами.

В любой семье с маленьким ребенком есть предмет, обладающий властью, превосходящей ядерный чемоданчик. Потеря этого предмета приравнивается к катастрофе класса «Омега». В семье Яхридовых-Скворцовых таким артефактом была обычная ортодонтическая соска-пустышка из зеленого силикона, купленная Лерой в аптеке за двести рублей.

Алиса Дамировна, несмотря на свой статус суверенного диктатора и гения аудита, всё еще оставалась трехлетним ребенком. Зеленая соска была её главным инструментом стресс-менеджмента. Когда квартальные отчеты (кубики) не сходились, или когда Брунгильда в садике задавала слишком сложные нормативы, Алиса ложилась на диван, вставляла соску в рот и погружалась в глубокую медитативную прокрастинацию.

Трагедия произошла в субботу, ровно в 14:15. Время послеобеденного сна.

Алиса провела инвентаризацию карманов своей пижамы. Затем обыскала кровать. Затем методично, не нарушая порядка, перевернула свои сейфовые ячейки с игрушками. Соски не было.

Девочка вышла в гостиную, где родители смотрели кулинарное шоу. Алиса встала посреди ковра. Её нижняя губа, пухлая и упрямая, начала предательски подрагивать.

Лера, обладающая материнским радаром, мгновенно почувствовала сдвиг в атмосферном давлении. — Алиса? Зайка, что случилось?

— Ак-тив… — прошептала девочка, и в её огромных глазах, где обычно плескался холодный расчет, заблестели слезы. — Ут-ра-чен ак-тив. Ус-по-ко-и-тель-ный.

Лера побледнела.

— Соска? Ты потеряла зеленую соску? Дамир! Ищи! Быстро! Под диваном, в ванной, у кота в лотке!

Дамир вскочил, отбросив лампу.