Родители, решив, что всё это — и невероятные спецэффекты с золотом, и аниматор в костюме викинга с петардами, и концептуальный финал с пельменем — было частью гениального авангардного сценария, аплодировали стоя.

Брунгильда Одиновна вытерла пот со лба, подошла к Лере и тихо сказала:

— Скворцова. Я видела много битв, но то, как ты заставила Тора уйти с поля боя… клянусь, если бы ты была со мной под стенами Трои, мы бы взяли её за два дня без всякого коня.

Лера тяжело вздохнула, опускаясь на колени и начиная спешно собирать золотые монеты в подол юбки, чтобы их не растащили родители.

— Брунгильда, просто скажи мне, что крыша не протечет.

— Не протечет, — усмехнулась валькирия. — Но счет за штукатурку я выставлю твоему мужу. И пусть оплачивает не своими иллюзорными дукатами, а нормальным безналом.

Алиса стояла посреди сцены, купаясь в лучах славы и астральных софитах Хасана. Она была довольна. Утренник прошел эффективно. Инвестиции были розданы, активы заморожены, а конкуренты (снежинки) устранены с рынка.

Осталось только пойти на кухню и провести инвентаризацию чебупелей, потому что Алиса Дамировна не терпела, когда продукты расходовались без должного документального оформления. Даже если эти продукты потреблял бог грома.

Детские психологи любят писать статьи о так называемом «кризисе трех лет». В этих красочных брошюрах говорится, что ребенок начинает осознавать себя как личность, сепарируется от родителей и на всё отвечает категоричным «Нет!» или «Я сам!». Обычные родители в этот период отмывают обои от фломастеров, уговаривают чадо надеть шапку и прячут кота на шкаф.

Но ни один доктор педагогических наук не описал протокол действий на случай, если ваш трехлетний ребенок — наполовину древний дух огня, а наполовину педантичный бухгалтер. В семье Яхридовых-Скворцовых период «Я сама!» принял масштабы, угрожающие целостности пространственно-временного континуума отдельно взятой московской хрущевки.

Утро вторника началось с того, что Лера, неся в руках тарелку свежесваренной овсяной каши с ягодами, подошла к двери детской комнаты. Она потянулась к ручке, но её рука наткнулась на невидимую, упругую преграду, которая тихо загудела и отбросила Леру на шаг назад. Каша чудом осталась в тарелке.

Лера моргнула. Прямо перед дверью, в воздухе, висела мерцающая золотая линия. На самой двери, на уровне глаз трехлетнего ребенка, висел криво, но твердо напечатанный на планшете лист А4:«СУВЕ-РЕН-НАЯ ЗОНА. ГОС-УДАР-СТВО АЛИСА. ВХОД ПО ВИ-ЗАМ. БЕЗ ДО-КУ-МЕН-ТОВ НЕ БЕС-ПО-КО-ИТЬ!»

— Дамир! — позвала Лера, ставя тарелку с кашей на тумбочку в коридоре. — Иди сюда. Кажется, наш ребенок только что объявил о выходе из состава Российской Федерации и нашей семьи.

Из спальни выплыл Дамир. Владыка южных ветров был в пижамных штанах и с зубной щеткой во рту. За последние три года он привык к многому: к тому, что игрушки сами строятся в колонны, к тому, что кот Барсик периодически левитирует, если плохо себя ведет, но таможенный контроль в коридоре собственной квартиры стал для него новостью.

— Что это за магический щит? — Дамир прищурился, и его глаза вспыхнули фиолетовым. Он протянул руку к барьеру. Барьер не просто оттолкнул его, но и слегка ударил током, оставив на пальце ифрита крошечный ожог. — Клянусь песками Сахары! Это же Абсолютный Заслон! Такую магию использовали короли джиннов, чтобы изолировать свои сокровищницы! Как она смогла его поставить?!

Из-за двери донесся звонкий, невероятно серьезный голосок Алисы Дамировны:

— Я са-ма! Тво-рю ми-ры! Гя-ни-ца зак-ры-та!

— Дочь! — Дамир постучал кулаком по невидимому щиту. Стекло в окнах на кухне жалобно задребезжало. — Что за игры?! Открой немедленно! Папе нужно взять твои сандалики для садика, а маме — отдать тебе твой паек! То есть, кашу!

В ответ внизу двери приоткрылась узкая щель — нечто вроде лотка для передачи документов в банке. Из щели высунулась пухлая ручка, держащая игрушечный штамп, и выкинула в коридор бланк.

Лера подняла бумажку. Это была распечатка из ее старой папки с черновиками, на которой красным карандашом было выведено:

«ЗА-ЯВ-ЛЕ-НИЕ НА ПРО-ПУСК. ЦЕЛЬ ВИ-ЗИ-ТА: ___________. ГРУЗ: ___________. ПОД-ПИСЬ: ___________».

— Она требует визу, Дамир, — Лера с восхищением и ужасом посмотрела на мужа. — Она не просто закрылась в комнате. Она бюрократизировала процесс сепарации. Она создала пограничный контроль!

— Это возмутительно! — взревел Дамир. Его татуировки запульсировали, а зубная щетка в руке мгновенно превратилась в пепел. — Я ломал Врата Ниневии! Я стирал в порошок цитадели крестоносцев! Никакая магическая стена не остановит меня на пути к собственному ребенку! Я сейчас просто разнесу этот барьер чистой яростью стихий! Отойди, женщина!

Дамир начал концентрировать энергию. Воздух в коридоре раскалился, запахло серой и плавленым пластиком, но тут прямо из барьера материализовалась полупрозрачная фигура. Малик — древний дух войны, визирь Дамира и командир его авангарда.

Выглядел Малик донельзя нелепо. Поверх его призрачных, сияющих доспехов был надет ярко-желтый светоотражающий жилет, а на шее висел бейджик с надписью:

«МАЛИК. СТАРШИЙ ТАМОЖЕННЫЙ ИНСПЕКТОР КОРДОНА "АЛИСА"». В руках дух сжимал не свой верный ятаган, а сканер штрих-кодов, украденный Алисой из игрушечного кассового аппарата.

— Мой господин… — Малик рухнул на колени прямо в воздухе, и по его призрачному лицу текли астральные слезы. — Умоляю, не бейте! Я не по своей воле! Наследница… она мобилизовала меня! Она наложила на меня устав пограничной службы! Если вы попытаетесь прорвать барьер силой, протокол заставит меня конфисковать вашу кашу в счет штрафных санкций!

Дамир ошарашенно опустил руки. Пламя погасло.

— Малик? Мой лучший воин? Она заставила тебя надеть жилет жилищника и проверять документы?!

— Она страшная женщина, господин, — всхлипнул Малик, поправляя бейджик. — Она сказала, что если я не буду стоять на КПП, она переведет меня в отдел аудита и заставит пересчитывать песчинки в её песочнице. В трех экземплярах. Пожалуйста, господин, просто заполните бланк! Я быстро поставлю печать, и вы пройдете. У меня план горит, она грозит лишить меня премии в виде эфирной энергии!

Дамир медленно прислонился к стене и сполз по ней на пол. Ифрит, проживший тысячи лет, смотрел на желтый жилет своего генерала и понимал страшную истину.

— Лера… — прошептал он, глядя в пустоту. — Я был тираном. Я был деспотом. Я сжигал целые флотилии, если мне не нравился цвет парусов. Я думал, что знаю о власти всё, но моя трехлетняя дочь… она превзошла меня. Я правил страхом и огнем, а она правит регламентом и административным ресурсом. Это абсолютная, леденящая душу диктатура. Она — совершенный тиран.

— Я говорила тебе, что мои гены доминируют, — Лера деловито достала из кармана халата шариковую ручку. — Так, не ной. Если диктатор просит бумаги, мы дадим ей бумаги. Иначе каша остынет.

Лера прижала бланк к стене и начала быстро заполнять графы.

— Цель визита: Доставка продовольствия и стратегически важных углеводов (каша овсяная). Груз: Тарелка — 1 шт., Каша — 200 грамм, Масло сливочное — 1 кусок, Ягоды (малина) — 5 шт. Подпись: Мать-поставщик В. Скворцова.