Дамир протянул руки. Левитация для ребенка-ифрита была базовым навыком, чем-то вроде умения держать головку для обычного младенца. Алиса действительно иногда парила над кроваткой во сне, но в сознательном состоянии предпочитала твердую землю.

Девочка посмотрела на протянутые руки отца. Она не сдвинулась с места. Вместо этого она отрицательно покачала головой, дотянулась до игрушечной магнитной доски, которая лежала рядом, взяла стилус и нарисовала на ней кривую линию, перечеркнутую двумя полосками.

— Гяфик, — твердо сказала она.

— График? — не понял Дамир, поворачиваясь к Лере за переводом. — Какой еще график?

— График прогулок и полетов, — со вздохом, но не без скрытого торжества, перевела Лера. — Дамир, ты не можешь просто требовать от неё спонтанных чудес. У неё есть распорядок дня. Она отказывается левитировать вне утвержденного расписания.

— Это безумие! — прогремел Дамир. Визири за его спиной синхронно закивали, хотя сами боялись Алису до дрожи в астральных коленках. — Духи огня не живут по расписанию! Мы — стихия! Мы — внезапность! Мы — хаос!

Алиса, услышав слово «хаос», неодобрительно цокнула языком (совсем как Марина Петровна, когда видела немытую посуду). Она пододвинула магнитную доску поближе к отцу и постучала по ней стилусом.

— Гя-фик. Под-пись. Папа.

— Лера… — Дамир посмотрел на жену глазами, полными отчаяния. — Она требует, чтобы я подписал с ней соглашение о намерениях? С ребенком, который еще носит подгузники?!

— Которые ты перерасходовал, между прочим, — напомнила Лера. — Дамир, смирись. Ты женился на бухгалтере. Ты породил сверхсущество нового поколения. Она не будет сжигать города. Она будет накладывать на них санкции и вводить внешнее управление. Подписывай, если хочешь увидеть чудо.

Дамир, великий и ужасный, сокрушитель армий и повелитель песчаных бурь, тяжело вздохнул. Он сел на пол, скрестив ноги, взял из рук дочери пластиковый стилус и посмотрел на магнитную доску.

— Ладно. Давай сюда свое техническое задание, о великая аудиторша, — проворчал он.

Дамир начал чертить на доске.

— Так. Десять ноль-ноль — завтрак. Согласовано? Алиса кивнула.

— Двенадцать ноль-ноль — прогулка на коляске. Без применения телепортации. Согласовано? Алиса снова кивнула.

— Тринадцать тридцать. Практика левитации. Строго над ковром, высота не более полуметра. Идет?

Алиса внимательно посмотрела на нарисованные каракули, которые Дамир для солидности продублировал на древнеарамейском. Затем она приложила свою пухлую ладошку к доске. От её руки пошел мягкий золотой свет, и на пластике остался мерцающий золотой отпечаток — идеальная, несмываемая печать согласия.

— Договор подписан, — констатировала Лера.

И в этот же момент, ровно как было предписано только что созданным протоколом, Алиса Дамировна оторвалась от изумрудного мха. Она плавно, без единого рывка, поднялась в воздух ровно на пятьдесят сантиметров. Девочка зависла в позе лотоса, скрестив ножки в огнеупорном комбинезоне.

В её руках материализовались маленькие детские счеты с разноцветными костяшками. Алиса висела в воздухе, окруженная золотым сиянием, и с абсолютно невозмутимым лицом передвигала костяшки, тихо бормоча:

— Дебет… Кедит… Ба-янс…

Дамир смотрел на свою парящую в воздухе дочь. В его глазах стояли слезы — то ли от родительской гордости за идеальную левитацию, то ли от осознания того, что его жизнь больше никогда не будет прежней.

— Она летает, Лера, — прошептал он, боясь спугнуть момент. — Она действительно летает. Но почему у меня такое чувство, что она сейчас высчитывает процент амортизации моего терпения?

— Потому что так оно и есть, дорогой, — Лера подошла и обняла мужа за плечи, глядя на золотого ребенка. — Ты хотел воспитать бога, а я воспитала человека, который сможет этим богом управлять. Привыкай, Дамир. Золотая эра Алисы официально началась. И поверь мне, пантеону античных богов пора готовить отчетную документацию.

Алиса, висящая под потолком, одобрительно звякнула костяшками счетов. Перерасход подгузников был временно прощен, но баланс вселенной уже был взят под её строгий, неподкупный контроль.

Выход в открытый космос, вероятно, требует меньше инструктажей, чем первый поход Алисы Дамировны на общественную детскую площадку.

В прихожей Лера, вооруженная влажными салфетками, антисептиком и сводом правил поведения в социуме, проводила финальный брифинг. Перед ней стояли двое: полуторагодовалая Алиса в розовом комбинезоне (поверх которого Дамир тайком наложил заклятие абсолютной неуязвимости) и сам владыка южных ветров, сжимающий в руках розовое пластиковое ведерко с таким видом, будто это был священный грааль.

— Дамир, повторим протокол, — Лера поправила очки, строго глядя на мужа. — Песочница — это зона нейтралитета. Это как Швейцария, только с совками и чужими соплями. Правило первое: если мальчик Вова из пятого подъезда забирает у Алисы формочку, тынепревращаешь мальчика Вову в ящерицу.

— Даже в маленькую? — с надеждой уточнил Дамир. — Безобидную игуану? Это пойдет ему на пользу, разовьет эмпатию к рептилиям.

— Никаких рептилий! — отрезала Лера. — Правило второе: если чья-то мама делает Алисе замечание, ты не призываешь проклятие семи язв на её родовое древо. Ты вежливо улыбаешься и говоришь «мы учтем».

— Я — дух мщения и огня! Я не говорю «мы учтем»! — возмутился ифрит.

— Дамир, если ты устроишь на площадке армагеддон, нас исключат из очереди в государственный детский сад. Ты знаешь, сколько стоит частный с уклоном в пиромантию? Весь твой золотой песок уйдет на первый семестр.

Алиса, стоявшая между ними, нетерпеливо постучала пластиковым совком по линолеуму.

— Ин-вен-та-и-за-ция! — строго произнесла она, указывая на дверь.

— Дочь права, — вздохнул Дамир. — Пора проверить активы этого двора.

Детская площадка субботним утром представляла собой классический московский Колизей. На скамейках сидели мамы, уткнувшись в телефоны или активно обсуждая раннее развитие. В центре возвышалась деревянная крепость, а рядом находилась та самая песочница, огороженная свежевыкрашенными желтыми досками.

Дамир торжественно внес Алису в периметр песочницы и поставил на песок. Девочка огляделась. Рядом пыхтел тот самый Вова из пятого подъезда, пытаясь слепить кулич. Кулич разваливался, потому что песок был сухим, пыльным и изобиловал странными примесями в виде окурков и прошлогодних листьев.

Алиса присела на корточки, взяла щепотку песка, растерла между пухлыми пальчиками и брезгливо сморщила нос.

— Не-лик-вид, — вынесла вердикт дочь ифрита.

Она посмотрела на Вову, чей очередной кулич с печальным шорохом осыпался, превратившись в бесформенную кучу. Алиса вздохнула. В ней проснулись гены Леры, которая физически не могла смотреть на плохо организованный рабочий процесс.

Девочка встала, подняла свой розовый совок вверх, как посох, и ударила им по центру песочницы.

— Опти-ми-за-ция! — звонко скомандовала Алиса.

От места удара по песку побежала едва заметная золотистая рябь. Дамир, стоявший у оградки, инстинктивно подался вперед, почувствовав резкий всплеск древней магии, помноженной на абсолютную жажду порядка.