Они шли к машине. Осенний вечер опускался на Москву. В кармане Алисы покоились тайны Борджиа, в рюкзаке Макса — идеальный финансовый план, а в сердце Дамира наконец-то воцарился покой. Потому что любовь — это, конечно, прекрасно, но любовь, подкрепленная выходом на международные рынки, — это поистине вечная ценность.

Любая система, стремящаяся к балансу, болезненно реагирует на аномалии. Первый «А» класс гимназии №1515 к середине учебного года превратился в одну сплошную, вопиющую статистическую погрешность, сияющую на радарах министерства просвещения ярче сверхновой.

Успеваемость класса пробила потолок в 100% и ушла куда-то в стратосферу, потому что дети начали решать задачи за старшие классы. ВВП кабинета начальной школы, благодаря «Теневому буфету» Алисы и крипто-империи Макса Воронова, превысил бюджет небольшого районного центра. Дети не бегали на переменах, а проводили планерки. Учителя заходили в этот класс не учить, а получать консультации по рефинансированию ипотеки.

Такой разрыв шаблона не мог остаться незамеченным. Он привлек внимание структуры, о которой обычные смертные даже не подозревали. РОНО. Районный Отдел Неземного Образования — тайный департамент, занимающийся контролем за магическими, инфернальными и божественными детьми, обучающимися в общеобразовательных школах.

Их задача была проста: если ребенок-аномалия нарушает стандарт, его изымают и отправляют в «Специнтернат для нарушителей реальности», расположенный где-то за полярным кругом, в недрах замороженного измерения.

Вторник начался с того, что в коридорах гимназии внезапно завяли все фикусы, а вода в кулерах замерзла. Дверь кабинета первого «А» распахнулась без стука. На пороге стояла женщина.

Она была высокой, худой, затянутой в строгий, серый, как гранит, костюм. На её глазах покоились непроницаемо-черные солнцезащитные очки, а волосы были скрыты под плотным шелковым тюрбаном, который почему-то едва заметно шевелился, словно под тканью перекатывались толстые веревки.

— Инспектор Ариадна Медузовна, районный отдел контроля, — голос женщины прозвучал как шипение сухого песка по стеклу. — Внеплановая проверка. Учитель, сядьте в угол и не мешайте.

Ольга Сергеевна, классный руководитель, побледнела, почувствовав исходящий от инспектора потусторонний ужас, и покорно осела на стул в углу, не в силах вымолвить ни слова.

Ариадна Медузовна медленно прошла к учительскому столу. Она была не просто чиновницей. Древняя горгона, пережившая античность благодаря умению адаптироваться к бюрократической системе. Вместо того чтобы превращать героев в камень в пещерах, она теперь работала в РОНО, обращая в камень (в переносном, а иногда и в прямом смысле) неугодные классы и слишком умных учеников.

Алиса Дамировна, сидевшая за своей партой, мгновенно оценила угрозу. Её внутренний аудитор забил тревогу: в класс вторгся нерегулируемый фактор с правом ликвидации активов.

Горгона обвела класс взглядом поверх очков.

— Слишком много активности. Слишком много мыслей, — прошипела она. — Дети должны быть послушным материалом. Вы нарушаете регламент. Пора привести ваши умы к общему знаменателю.

Она не стала снимать очки полностью, лишь слегка приспустила их на переносицу. Из-под черных стекол ударил тусклый, зеленовато-серый свет. Это был не тот взгляд, который мгновенно превращает плоть в мрамор. Это была адаптированная, министерская версия проклятия — «Окаменение Разума». Волна тотальной лени, отупения и абсолютной апатии накрыла класс.

Дети начали меняться на глазах. Вовочка, который минуту назад клеил макет космической станции на заказ, уронил клей, пустил слюну и уставился в стену стеклянным взглядом. Трое телохранителей Алисы обмякли на стульях, потеряв всякий интерес к своим должностным обязанностям. Даже Макс Воронов, сидевший сзади, тихо охнул — интерфейс его очков мигнул и погас, крипто-мальчик уронил голову на парту, побежденный древней магией стагнации.

Единственным человеком в классе, который не превратился в пускающего слюни овоща, осталась Алиса. Её мозг, защищенный железобетонным каркасом бухгалтерского учета, отказывался воспринимать лень как концепцию. Она сидела идеально ровно, сжимая в руке золотую ручку, и её аура порядка отражала серые волны проклятия, как тефлон отражает жир.

Ариадна сфокусировала взгляд на девочке. Под тюрбаном змеи яростно зашипели.

— Аномалия, — констатировала инспектор. — Наследница огня. Ты поедешь со мной. В специнтернате мы научим тебя быть обычной. Сложи вещи.

В это же время на подступах к школе разворачивалась спасательная операция.

Дамир, находясь дома, внезапно почувствовал, как защитные руны, которые он наложил на школу, затрещали по швам от вторжения хтонической твари. Лера же, сидевшая в офисе, получила на телефон уведомление о том, что финансовые операции 1 «А» класса упали до абсолютного нуля, что означало катастрофу — остановку всех процессов.

Они встретились у ворот школы и бегом бросились на первый этаж. Когда они заглянули в окошко двери первого «А», Дамир увидел серые волны, исходящие от женщины у доски, и парализованных детей.

Глаза ифрита вспыхнули адским пламенем. Его руки покрылись раскаленной чешуей. В нем проснулся гнев первозданного демона.

— Хтоническая мразь! — проревел Дамир шепотом, чтобы не выбить стекла. — Она пытается забрать мою дочь в ледяные пустоши! Я сожгу её! Я превращу эту школу в кратер, а её змей пущу на шашлык! Она познает гнев пустыни!

Дамир уже поднял руку, готовясь снести дверь плазменным шаром, но Лера с силой ударила его по запястью папкой с документами.

— Отставить армагеддон! — прошипела Лера, её глаза за стеклами очков метали молнии не хуже ифритских. — Мы в муниципальном здании, Дамир! Если ты спалишь школу, нам выставят счет за капитальный ремонт, а Алису поставят на учет в детскую комнату полиции! Остынь!

— Но Лера, она парализовала разум детей! Это Горгона!

— Она — проверяющий инспектор, — ледяным тоном ответила старший бухгалтер. — А против проверяющих инспекторов файерболы не работают. Работают только справки и встречные проверки. Смотри на Алису. Наша девочка держит удар. Учимся у неё.

Они осторожно приоткрыли дверь и проскользнули в заднюю часть класса, спрятавшись за шкафами с учебниками.

Алиса, тем временем, даже не подумала собирать вещи. Вместо этого она подняла руку. Идеально ровную, под прямым углом.

— Извините, Ариадна Медузовна, — её звонкий, не по-детски поставленный голос прорезал гнетущую тишину. — Прежде чем мы перейдем к обсуждению моего трансфера в интернат, у меня к вам несколько вопросов организационного характера.

Горгона опешила. Тысячелетиями жертвы либо бежали, либо бросались на неё с мечом. Никто и никогда не поднимал руку по правилам школьного этикета.

— Вопросы? — прошипела инспектор.

— Именно, — Алиса встала из-за парты, взяла свой планшет и шагнула в проход. — Вы применяете на несовершеннолетних гипнотическое воздействие, вызывающее торможение центральной нервной системы. Я хотела бы ознакомиться с вашей лицензией на осуществление медицинской и психологической деятельности в рамках образовательного учреждения. Документ с синей печатью, пожалуйста.