— Ого. Неожиданно, — притворно восхитился Ситх.

— Это же шутка про то, что мы маленькие. Никогда их не слышали.

Вот засранцы мелкие, ещё и стебутся.

Я уже приготовил вторую, куда более обидную, про то, почему в лесу хоббитам нужно носить шлем. Но пёс мой начал замедлять шаг и даже немного рыкнул, осаживая так и бегущего впереди собакена Ситха. Животное понюхало следы, проводило их до помятого куста и побежало дальше.

— Что это было? — спросил я.

— Свежий след кого-то опасного, — сказал Джедай.

Вскоре мощенные плиты сменились обычной дорогой. Причём изрядно заросшей. Через какое-то время на пути даже попалось поваленное дерево. Если бы сейчас на лошадях были, пришлось бы спешиваться и рубить. А псы легко преодолели препятствие.

Цель проступила на горизонте гигантской свечой. Маяк был самый обыкновенный. Первые два этажа из камня, потом из брёвен.

— Итак, господа оруженосцы. Спешивайтесь и вооружайтесь.

— Мы же не воины, — неуверенно протянул Джедай.

— Ну я должен сам увидеть, как он действует, прежде чем думать о способе умерщвления.

Хобиты с короткими мечами пошли впереди. Призрака увидели сразу. Чёрная фигура старика с очень злым лицом. Он пинал камни, вырывал траву и иногда со стоном пролетал сквозь стену внутрь, и потом оттуда слышался грохот.

— Вперёд, мои оруженосцы! — смешливо возвысил я голос. А вот полуросликам было не смешно. У Джедая начали стучать зубы, а Ситх то и дело нервно крутил меч, и, похоже, даже не осознавал это.

Я пихнул их, и они ринулись наперегонки к призраку. Он тут же разделился на две чёрных копии.

— Не атакуйте его.

Ага, понятно.

— А теперь друг на друга напрыгните, устройте спарринг.

Угу.

— Бегите назад.

Ясно.

— А теперь вам придётся нанести самим себе небольшой порез. Просто вот самый маленький.

Хоббиты исполнили требуемое.

— Всё. Вижу-вижу. Выходите из зоны копирования.

Выяснил всё, что хотел. Призрак, вообще, всё дублирует и даже кровью истекает.

— Эх, ещё бы убить одного из вас, чтобы проверить реакцию зеркального призрака.

Джедай сбленднул с лица.

— Да шучу я, шучу, — поспешил пояснить я. — Всё, отбой эксперимента. Всё с ним ясно. Ищите в сумке яд, противоядие и зелье лечения.

— Идущий, ты понял, как его победить? — поразился Джедай.

— Да. Всё элементарно. Запоминайте…

После пересказа, направился на встречу с захватчиком маяка. Стоило мне выпить немного яда, как сознание поплыло. Я лёг на траву. Призрак скопировал. Мир начал вертеться, и я отключился.

Очнулся не в путевой комнате, нет. Надо мной склонилась кудрявая башка Джедая.

— Как прошло? — спросил я.

— Всё по инструкции, — сказал Ситх. — Дождались, когда сердце остановится, дали противоядие, зелье лечения и делали массаж сердца, пока оно снова не забилось.

Я сел.

Хоббиты смотрели на меня с благоговением. Начавшая было пропадать из-за близкого контакта аура великого пилигрима теперь, видимо, вернулась.

— Сколько времени прошло?

— Прошёл час. Мы уже сигнал подали.

— Призрак?

— Исчез, когда остановилось сердце.

— Вот и отлично. Едем на солевую шахту. А то без соли жить нельзя. Что там точно случилось? — я поднялся и поставил ногу в стремя, запрыгивая на собаку.

— Обвалился новый тоннель, — начал пояснять Джедай. — Под ним обнаружился ход, ведущий в чашу, где различные строения. И что-то убивает рабочих. Мы не знаем что. Нет выживших, нет свидетелей.

Всё тут было рядышком. Всё компактно. До шахты добрались всего часа за полтора. Пошли в гору, спокойно проходя верхом на собаке там, где лошадь ноги бы себе сломала.

— Даже не приближайтесь, — предупредил я. — Спрячьтесь под грибом где-то или улитку из раковины выгоните. Или чего вы там обычно делаете. Снимаетесь со стоянки, если поймёте, что я не вернулся, и вы можете не успеть добраться до поселения до темноты. Если из шахты раздастся душераздирающий крик, то седлаете блох и даёте деру. Усвоили.

Хоббиты мрачно покивали.

— Призрак, — погладил я пса. — Ты сам принимай решение в случае опасности. Можешь проводить полуросликов, можешь остаться, можешь проводить и вернуться. Я не знаю, каков ваш лес ночью.

Я накинул на плечи лёгкий рюкзак и пошёл в широкую пещеру с ухоженным ходом. Принюхался, постоял. Словно смешиваются два потока воздуха. Один затхлый. Второй интересный такой, очень своеобразный соляной.

Взял светозарный камень в левую. Меч Кармы в правую.

Шёл не торопясь. Стены пока были каменные. Долбили ход кирками. Страшно представить, сколько труда тут, сколько пота и лет жизни вложено. И кто-то теперь пытается отобрать то, что строили десятки поколений. Правда, этот кто-то ещё древнее, похоже.

Интересно, конечно, как это так получается, что здесь уже была какая-то цивилизация. И что с ней случилось?

Когда, обернувшись, уже не увидел полосу света от входа, стало сразу как-то некомфортно. В такие моменты, конечно, жалеешь, что один сунулся. Ладно, не ссать. В крайнем случае я всегда могу мужественно отступить.

Пошли белые солёные стены. Добрался до развилки, от неё уходило три коридора. Правый с аккуратными полосами от кирки. Тут мелкую соль брали. Центральный с грубыми сколами, здесь её выламывали кусками. А вот левый — тот, что мне нужен.

Он уходил, а потом обрывался, открывая вид на часть древнего подземного комплекса.

Думал ли я когда-то, что парень из гетто в такой ситуации окажется, да ни в жизнь.

В стену были вбиты крепления. От них вниз шла верёвка. Я перевёл световой камень в режим прожектора и просветил строения. Местами удалось засветить даже окна.

Жутко. Как же это всё стремно и некомфортно. Может, тут в городе специально что-то запечатали.

Я потер кожаной перчаткой по верёвке, проверяя сцепку. Вроде нормально. Можно спускаться. В худшем случае просто проскользить. Перчатки не жалко.

Я спустился нормально, но уже в конце, нога сорвалась и натёр одну из перчаток, оставив некрасивый след от верёвки, и немного отбил ноги при приземлении.

Просветил округу. Свет рассекал тьму. Казалось, камень давал больше защиты, чем меч.

Я услышал что-то странное. Музыка? Нет. Голоса? Навроде. Словно ветер приносит звуки хора. Я уже слышал такое. Где?

В монастыре! Зал Познания. Или как он назывался? Там на стенах были умения.

Я пошёл на зов. Словно настенный рисунок звал, желал, чтобы его прочли. Будто он томился тут.

Я запнулся обо что-то и растянулся на полу. Камень выкатился. Я бросил взгляд на ногу и увидел рядом с ней кирку, перевёл взгляд ниже по древку и разглядел синюшную руку мёртвого гнома, что её сжимает.

Вот дерьмо!

Развернулся к светозарному камню, но его кто-то отопнул.

Я вскочил и добежал до стены, прижавшись к ней рюкзаком. В нём есть факел и даже огниво. Только вот вряд ли мне дадут спокойно запалить его.

Я взял рукоять с осколком лезвия в левую, а меч Кармы в правую.

— Камень верни! — проговорил я сквозь зубы, но немного подрагивающий меч выдавал меня с головой.

В ответ была тишина. Далёкий хор, словно от рисунка на стене в зале Познания монастыря тоже затих. Затем раздался хруст будто кто-то наступил на кристалл соли, а в свете камня промелькнула смазанная тень.

Я на всякий случай махнул мечом. И осторожно спустил одну лямку, потом вторую. Держа вытянутый меч, зажал рукоять в подмышке и раскрыл рюкзак. Вынул факел и огниво. Снова рассёк воздух клинком.

Из темноты донёсся звук будто кто-то вздохнул.

Я чиркнул огнивом по осколку лезвия. Сноп искр упал на факел. Я осторожно подул, не отрывая взгляда от светозарного камня. Факел вспыхнул.

Взял его в левую руку. Прошёл несколько шагов до тела гнома. Никаких признаков насильственной смерти. Перевернул его ногой. И тут никаких следов. Ноль подсказок.

Факел неожиданно погас. Я бросил взгляд на светозарный камень. И увидел, что он зажат в чьей-то руке.