Я уже не слушал, наложил стрелу на лук. Мелкая птаха увлечённо пела, ничуть нас не боясь. Я прицелился с шести шагов и пришпилил её к дереву.

— Так мы на охоте или…

— Или. Тебе что было бы лучше, ждать непонятных листьев и получить их, или получить их и ещё мясо на костре в придачу?

— Второе, конечно.

— Вот и топай. Ищи клетчатку к белку.

Мы шли по самой кромке зарослей. Я убил двух змей и с десяток крупных ящериц.

— Я не буду это жрать, — заявил Зеленоволосый.

— Я тебе и не предложу. Ты главное не проболтайся, что это. Я сниму шкуру, нарежу и закину на угли. Никто и не поймёт, что сожрал, и все будут сытыми.

Ликтор насобирал охапку разных листьев и штук двенадцать каких-то корнеплодов и под пятьдесят съедобных голов каких-то цветков. Я узнал среди них только клевер и одуванчик.

Я добавил к этому ещё полтора десятка грибов. Нашёл больше, но под сотню отбраковал, оказались, ядовитыми. Спасибо навыкам, теперь определяю такое на раз. Два самых неприметных оставил. Они пойдут потом на яд. Один припрятал, у него целебные свойства, потом на зелье улетит.

Я, вообще, всю дорогу шёл, пожевывал стебельки, листочки, лепестки, цветочки. Уже полный карман полезных ингредиентов насобирал.

Удалось подстрелить крупную птицу, похожую на какую-то зажравшуюся лесную чайку. А затем Ликтор меня удивил, указал на пернатую, которую я проморгал.

Она бесшумно шелушила шишку и поедала орехи. При этом зелёный окрас прятал её в листве, и ела она только на ветру. Перья трепетали, и птица сливалась с деревом. Но как только порывы стихали, она замирала до следующего потока. Хитрая.

Я подстрелил её, но пернатая осталась в кроне. Пришлось лезть на дерево. Обломалась ветка, и я шмякнулся с трёх метров оземь, и даже простонать от боли не смог. Ликтор всей своей мимикой сигнализировал что-то. Я замер.

Над нами пролетела стая птеродактилей, и как только она скрылась, мимо прошла группа, судя по амбре, разумной нежити. Скорее всего зомби, сохранившие сознание.

Когда всё затихло, полез во второй заход. Схватился за стрелу, на руку попала птичья кровь, и я зашипел от боли. Отпустил добычу, и она упала вниз. Кожу разъедало. Стал спешно тереться о листья. Спрыгнул на землю. Полил руку. На коже остался ожог.

— Ядовитая тварь, — выругался я.

— Кто бы мог подумать, — озадаченно проговорил Ликтор.

Мы пошли дальше. Я нашёл чьи-то запасы в дупле. Там были орехи, желуди и даже целые шишки. Подстрелил какую-то острозубую белку, которая мне штаны прокусила. Её тоже разделал сразу и порубил, чтобы никто не догадался.

На этом же дереве подстрелил ещё одну крупную птицу. Пришпилил её к стволу. На этот раз за ней полез Ликтор и сбросил мне добычу.

— Съесть её не выйдет, — сказал он, спрыгнув.

— Да я и сам заметил.

Птица жрала слишком много смолистых почек. Почти заживо замариновалась в этом. Наверняка и не разлагается даже после смерти.

— В следующий раз надо с собой Камуя брать, — сказал я. — Не хотелось его запас сил на подобное тратить, но, видимо, придётся.

Мы вернулись в лагерь. Каменная чаша, которая имелась в пещере была обожжена, отмыта и обеззаражена. После чего всё добытое, кроме желудей высыпали туда и стали варить методом закладывания раскалённых в огне камней.

Соль и перец опять же имелись в рюкзаке Лиз. Так что похлёбка вышла нормальная. Я так и вовсе навернул с удовольствием. Остальные по большей части нос кривили, но понимали, что неизвестно когда будет следующая еда и будет ли вообще. Разве, что пара девчонок из чирлидерш ограничились несколькими грибами и цветками одуванчиков.

— Если свалитесь от бессилия, вас никто не потащит, — предупредил я и посмотрел на лекаря.

Элен стала немного моложе и продолжала возвращаться в норму.

— Лиз, — позвал я стюардессу, когда утолили голод. Хотя и не все. Тот же Тай выглядел голодным. Даже узнал у Ликтора, как из желудей получить что-то съедобное и занялся. Ещё и орехи из шишек выковыривал.

Лиз полезла наверх, я же позвал с собой ещё и Рин. Ей не помешает чуток проветрить голову, отдалившись от людей.

Мы взобрались вверх по тропе. Встали на удобный камень. Стюардесса включила ретрансляторный телефон и вытянула длинную телескопическую антенну.

— СОС. СОС! Говорит Океаник Семь Четыре Семь. Повторяю. СОС! Океаник Семь Четыре Семь.

Сигнал начал воспроизводится по кругу. Диод на рации был красным. Мы крутились, вертелись. Взобрались ещё повыше. Отсюда наши уже видели нас как на ладони.

Послышались какие-то помехи.

— Такое и от металлических руд может быть, не обольщайтесь, — сказала Лиза. — СОС! Говорит Семь Четыре Семь Океаник. СОС!

— Это я… Оке…ник, — раздался на том конце тихий хриплый голос. Лиза подпрыгнула, Рин чуть не взвизгнула. Я повернулся ухом. — Я Семь Четы… Семь.

— Это Лиза! — заорала стюардесса.

— Лиз, я жив. Рация цела. Тут творился настоящий кош…р. Паук оплёл всю кабину снаружи в изнутри. Другие твари не смогли прорваться. Сра…ный арахнид люби…т свежее мя-со. Я… не могу выбраться из кабин… Пока поставил радейку на трансляцию СОС. Сеанс кажды… час, в ровно. Если получи…

Он не договорил сигнал совсем оборвался.

Мы ошарашенно переглядывались. Один из пилотов был жив. Как это возможно?

Рин начала осторожно спускаться, чтобы сообщить новость остальным. Лиза сидела в прострации. Надо было как-то выдернуть её из этого состояния, потому сказал:

— Вот смотрю на тебя и из головы не выходит анекдот про стюардессу и двух пилотов.

— Что за анекдот? — вернулась она в реальность.

— Неужели не слышала?

— Нет.

— Ну как спасут, спроси у кого-нибудь.

Я тоже начал спуск и крикнул:

— Рин, дождись нас, пожалуйста. Мне будет спокойнее, если я тебя подстрахую на том камне.

Девушка недовольно на меня глянула, но всё же дождалась. Мы вернулись к остальным. Ментатка была очень сосредоточенна, ей не саму новость поведать хотелось, её интересовал эмоциональный фон окружающих при этом.

Пока Лиза вещала, я за локоток отвёл Элен.

— Скажи мне, наш дорогой лекарь, а как так, нахрен, вышло, что один из пилотов жив⁈

— Который из них?

— Я не знаю, — подозвал Лизу. — Кто из пилотов говорил?

— Я не поняла по голосу, — сконфуженно призналась она. — Вроде Стив. Его место было справа.

— Это точно был кто-то из них? — насторожился я.

— Точно. Голос знакомый сто процентов.

Я уставился на Элен.

— Чисто теоретически, он мог выжить, — неуверенно проговорила она. — Если он одарённый. Или, например, его повреждения казались серьёзными только в шоковом состоянии. Возможно, сердце не билось в момент диагностики, а потом запустилось.

Я запыхтел.

— У меня была всего секунда! — возмутилась Элен.

— Да забей, — зло отмахнулся я. — Всё равно мы бы его не вытащили и не донесли в тот момент.

Я подозвал пошушукаться Аманду, Элен и Рин.

— Итак, леди. Слушайте меня сейчас внимательно. Я пойду за радейкой. И с высокой долей вероятности добуду её. Когда нас спасут, неважно каким сценарием, будем ли приближаться к полису пешим ходом или заслышим лопасти вертолётов, как только вы поймёте, что до спасения рукой подать, в тот же миг вы должны обрушить мою репутацию.

— В смысле? — спросила Аманда.

— Слух первый — вампиров я не убивал. Я нашёл их тела порубленными и малодушно присвоил это себе, чтобы проще было управлять группой. Вам случайно проболтался. На каждую мою победу, вы должны придумать обесценку. Окей? Иначе по приезду в полис меня ждут тёплые объятия ректально термальной терапии.

Я каждой заглянул в глаза. Вроде прониклись.

— Второе. Я кое-что добыл. Сейчас передам это одной из вас. Вы возьмёте себе небольшую группу, будете обследовать склон вверху, и якобы найдёте это в одной из щелей. Должны быть нейтральные свидетели.

— Я могу, — сказала Рин.