Внизу были подписи. Вот, например, существо неизвестной расы, на одного из детей Посейдона похож, это ведь он трахал всё, что шевелится.

Внизу подпись:

Путник Аригдур Мрзя

Смертей — 0.

Убийств — 11.

Изнасилований — 3.

Деяний — 0.

Вот как, значит. Интересно.

Под табличкой с текстом имелась книга. Я взял её. Страницы через одну из кожи и бересты.

Явился тогда-то. Сказал то и то. Да это ж летопись голимая. Быстро пробежался по тексту. Там были хронология событий и указаны имена убитых и изнасилованных. И то, как всей деревней потом пытались этого пилигрима изгнать.

Я пошёл дальше и остановился у портрета человека. Злое, жестокое лицо. Количество преступлений было ещё больше, а среди убитых им имелись даже дети. Для верности прошёл дальше и прочёл список прегрешений ещё одного путника, он был длиннее предыдущих.

Уже догадываясь, что будет в другом храме, всё же прошёл туда. Здесь было много света. Свечи. Портреты более яркие и жизнерадостные.

— Ой! — замерла в испуге орчанка полукровка в сарафане, попыталась упасть, на колени для поклона, но я поймал её за руку и не позволил.

— Всё в порядке. Что ты тут делала?

— Я и не слышала, что вы прибыли, — начавшим дребезжать голоском промямлила.

— Я так и понял. Что делала?

— Возносила молитву благодарения.

Я подошёл к первому портрету, и девушка попробовала выскользнуть из храма.

— Стой, — мягко сказал я, и она замерла с занесённой ногой. — Делай, что делала. Я не помешаю.

Она робко вернулась назад и села у портрета орчанки. Ещё дойду. Ещё почитаю.

Вгляделся в лицо эльфа. Жизнерадостный, на вид лет тринадцать от силы.

Путник Рифаэл

Смертей — 5.

Деяний — 12.

Дней — 3.

Открыл книгу. Угу. Убил призрака семнадцать лет досаждавшего посёлку. Я невольно присвистнул. Исцелил зельем семь человек. И так далее и тому подобное.

Я перешёл дальше к портрету сородича по расе, глянул на статистику.

Путник Георгий.

Смертей — 27.

Деяний — 19.

Дней — 9.

Поднял глаза на лицо и замер от удивления. Не может быть! Я знаю его!

Это был Георгий Долидзе. Простой спасатель. Работал в Фатуме, Архонте, а закончил карьеру в Кадии. Даже в школу к нам приходил. А когда он погиб при пожаре, оказалось, что он статистически самый эффективный спасатель всех времён. По телику сюжет крутили.

Вот оно как повернулось.

Открыл его деяния. Ну да. Большая часть социальная. А когда он пробовал браться за боевую, то погибал очень много раз. Не всем мечом махать. Каждому своё.

Наверняка он в моём мире боялся попасть на радары. Дядька просто работал, звёзд с неба не хватал, делал, что мог. Здесь вот помог построить каменную стену, фундаменты. Противопожарку наладил, получается.

Я дошёл до конца зала, где на отдельном алтаре стоял портрет человеческой женщины. «Первоматерь Тишькрая», — гласила подпись. Интересно.

Путник Скромняна.

Смертей — 0.

Деяний — 1.

Дней — 600.

Ещё интереснее стало.

При этом книга её была самой толстой.

«Добрая улыбка почти всегда была словно прикована к её лицу».

Вот оно что…

Когда-то жители Тишькрая не могли зачинать детей, если родители разных рас. Биологически это было возможно, но они были из разных миров и не совпадали на уровне вибраций, то есть как-то магически не имели шанса завести ребёнка.

Посмотрела Скромняна на всё это дело. Родила им ребёнка, выкормила и сказала, пройдёт сто лет, и таких проблем больше не будет.

Большой кусок текста был посвящён тяжелому расставанию матери с годовалым дитём. Нда уж. Два сердца, что ли, у неё было. Одно разорвалось, вторым пользовалась после.

Неудивительно, что её почитают больше прочих. Ведь всё сбылось, через пять поколений её потомки разбавили генофонд Тишькрая. Получается, кровь пилигримов способна на многое. Надо запомнить.

Я вышел на улицу, и меня повели в большой дом.

— Отдохни с дороги, — сказал Прошка. — И как только скомандуешь, соберёмся на праздничный ужин.

Я кивнул. Прошёлся по огромному дому. Кухня. Обеденный зал человек на тридцать. Рабочий кабинет. Оружейная, пустая. Второй этаж с несколькими спальнями. Большая веранда.

Я бросил рюкзак и расположился на веранде. Посидел, подумал, куда угодил.

За мной наблюдали, и стоило дать знак, как примчался Прошка.

— Есть у вас художники, получается, — сказал я.

— Как не быть, — подтвердил гном.

— Тогда слушай задание. Мне нужно, чтобы кто-то составил маленькую компиляцию всех портретов из храмов с именами, разумеется. Понимаешь? Чтобы при встрече с ними я понимал, что за пилигрим передо мной.

Прошка впал в задумчивость, потом опомнился.

— Я… мы что-нибудь придумаем. Я понял-понял замысел, — сказал он и вышел.

В принципе, можно и пищу разделить с ними и потихоньку поспрашивать про осколок. Решительно не ясно, где его искать. Точнее, есть пара идей. Просто вспоминается монах Витор. Как бы я нашёл осколок, который у него на груди под одеждой?

Я дал знак, и народ забегал, засуетился. Минут через десять Прошка прибежал с портнихой, поваром и служанкой.

— Во что Идущий желает одеться? — спросила женщина средних лет.

Это начинало утомлять. Я всё же не царственная особа.

— Тапки посвободнее. Штаны и рубаха. Всё.

— Покрой, вышивка?

Я глянул на Прошку.

— Понял-понял, — закивал он и отвёл женщину, нашёптывая что-то на ухо.

— Что господин желает откушать? — спросил мужчина со множеством шрамов на указательном пальце.

— Еды, — сказал я. — Что поставите, то и съем.

Кухонных дел мастер посмотрел на Прошку, тот лишь пожал плечами.

— Желаете выбрать прислугу? — спросила служанка. — Молодую или постарше? Худую или в теле. Грудь побольше или зад. Брюнетку, блондинку, рыжую?

— А лысую можно? — уже начиная смеяться, спросил я.

Она всерьёз переглянулась с Прошкой, гном кивнул.

— Если Идущий захочет, побреем.

Я прикрыл глаза, тяжело вздохнул и покачал головой.

— Без служанки можно?

— Никак нельзя, Идущий, — заволновалась женщина.

— Ещё и оруженосец нужен, — сказал Прошка. — Ну это потом.

— Служанку на пиру выберу, — сказал я. — Там же будет кто-то на столы подавать.

Женщина удовлетворённо кивнула и ушла.

Через час всё было готово, и меня позвали на площадь, где стоял длинный стол, за которым собралась почти вся деревня. Меня усадили во главе стола за трон. Справа сел Прошка. Слева место пустовало. Я покосился на свободный стул.

— Туда весь вечер будут по одному подсаживаться жители, — пояснил традицию гном.

— Понятно.

Я поднялся, взял стакан сока.

— Рад быть вашим гостем, — произнёс я. — Вы очень гостеприимны. Надеюсь, смогу отплатить за вашу доброту. За знакомство!

Народ радостно загомонил. Справа выбежали музыканты, заиграли лютни, зазвучали дудки, и даже ручной барабан нашёл себе место в этом ритме.

Слева выбежали молодые парни и девчонки и закружили самый простой танец со сменой партнёра через локоток.

Я поманил Прошку пальцем.

— Почитал я немного вашей хроники и не понял только одного, почему к нам как к царям относятся?

— Потому что нечем нам за помощь вам больше отплатить, — вздохнул гном. — Давно предки постановили, что, если пришедший пилигрим с ясными глазами и добрыми намерениями, встречать как царя и воспринимать как правителя. Как постановит, по такому порядку и жить. Посему собаки лошади звались, ибо так повелел твой предшественник.

— Ладно. Если решили, значит, так надо было. Я тебе скажу, что из летописей понял, ты дополнишь.