— Тяжело управлять, — пожаловался Камуй. — Слишком умные. Своя воля очень сильная.

Я наложил стрелу и ранил ещё одного эльфа. Вороны спрятались в кронах, а остроухие затаились. Похоже, поняли, что непросто всё будет. И решили подумать.

Мы отползли, а потом перебрались по стволу и скинули его в пропасть. Ничего не мешает эльфам перейти так же. Но зазор по времени у нас есть.

Я отослал отряд, а сам смастерил укрытие, обмазал наконечник в найденном тут помёте какого-то зверя и принялся караулить. Остроухие нагрянули минут через пять. Я чётко прицелился в грудь старшего среди них. Причём, он был самым молодым.

Отпустил древко. Стрела ушла в полёт. Эльф обернулся на звук и пошатнулся, когда стрела вонзилась в плечо.

Скосил!

Он презрительно скривился. Я потом пригляделся к ране и выругался. Понял, что легко не отделается.

Остальные потянулись к колчанам, и я резко выскочил из своего укрытия и дал дёру, пока они не начали простреливать все подходящие для лёжки места. Эльфы едва ли меня видели, но стрелы полетели так, словно у меня на спине была мишень. По касательной рассекло бедро.

Я нагнал своих. Дорога стала поспокойнее. Деревья чуть пореже. Но тропа пошла в гору. Двигаться с одной стороны было проще, а с другой чуть тяжелее.

— Может, не будем на подъём идти? — спросил Ликтор. И все одобрительно загалдели. Хотелось уже пристрелить смутьяна. Вот такие и поднимали бунт на корабле.

— Ещё полчаса, — сказал я. — Если за это время не попадётся место для привала. Свернём. НО! Если попадётся, ты больше не влезаешь со своим дебильным нытьём.

— Это не нытьё, кретин! — зарычал он.

— Просто шагай, — вздохнул я.

Пока силы Рин и заработанных очков авторитета хватало, чтобы держать группу в узде. Но после отдыха, всё изменится. Они успеют подумать, повариться в своих страхах, окончательно схлынет шок, накатит усталость и голод. И вот тогда мне придётся непросто.

Вскоре, как я и предполагал попалось место для привала. Правда, рассчитывал найти сопку и занять её вершину. Но так тоже хорошо. Это был холм, в котором нашлась нора. Вход в неё затянуло растениями.

У Лиз в рюкзаке обнаружился фонарик. Я вошёл в пещеру.

— Ход копал не зверь, — сказал я. За мной сунулся Лапа. — Следы лопаты.

— Гномы? — спросил парень.

Я пожал плечами.

— С той же вероятностью могут быть гоблины.

Внутри не было подпорок, но ход почему-то не обрушился. Возможно, выкопан недавно. Метров через семь тоннель плавно сворачивал в широкий зал, а дальше шёл вниз в небольшой подвал. Также имелось ещё несколько ответвлений и даже была вставлена труба, для кислорода или будущий дымоотвод.

Мы вернулись.

— Хоббичья нора, — сказал я всем. — Выкопали, но доделывать почему-то не стали.

— Но потолки почти под человека, — заметил Лапа.

Тут я лишь пожал плечами.

— Кто у нас тут самый высокий? — взгляд сразу остановился на Семёне. Его Рик редко выпускал на поле. Сёма был точечный игрок. — Давай на холм, — скомандовал я, и сунул ему в руки топор.

Хлопнул по плечу парня под номером тридцать три. Он был довольно нелюдимый, но играл хорошо, я знал только, что зовут его Боб.

— На входе покараулишь, — сказал ему. — Если что, сразу кричите.

Срезал парню первую попавшую палку и наскоро заточил ножом.

— Всё стерегите наш покой. Скоро сменю.

Пока все заползали внутрь, я смастерил пару факелов, зашёл последним, воткнул их в землю. Поджог.

— Ты как? — спросил у Элен. — Вытянешь лечение?

— Можно подумать у меня есть выбор, — сказала она. — С помощью Беты как-нибудь правлюсь.

— Так, народ. Надо наконец посчитаться. Попробовать поймать связь и расспросить нашу стюардессу о ходе событий. Интересно же, почему мы упали.

— Не знаю, почему мы упали, — сказала Элен. — Но пилот погиб задолго до крушения, — заявила она.

— Это точно?

— Совершенно точно. Причина смерти никак не связана с экстренной потерей высоты или чем-нибудь подобным.

И что это, нахрен, всё значит?

— И от чего он умер? — спросил я.

— Я не патологоанатом, у меня была всего лишь секунда времени. Я бы сказала, что это похоже на отказ органов.

— Нескольких?

— Да. Сначала из строя вышла печень, потом почки, затем лёгкие и следом сердце. Скорее всего, отравление.

Я повернулся к Лизе.

— Как всё было?

— Я не знаю, — ответила девушка. — Полёт шёл нормально, а потом началась тряска как при турбулентности. Это обычное дело. Затем я почувствовала характерное… в общем, это уже профессиональное, я поняла, мы снижаемся. Внимания особого не обратила. Думала, стая птиц, например, воздушный шар с ретранслятором или какая-нибудь виверна в небе. Хотя они так высоко обычно не поднимаются. Только драконы, но те, в большинстве своём боятся самолётов. Их долго к этому приучали.

— Ближе к делу, — нервно сказал Ликтор. — Пожалуйста, — добавил он. — Нам всем очень интересно, почему мы оказались в этой заднице.

Стюардесса кивнула.

— Затем самолёт резко швырнуло вниз. Я не успела куда-то присесть и меня бросило в дверь. Очень сильно отбила спину. Кое-как доползла до места и пристегнулась. Через переборку слышала шум, ругань пилотов, и крик автопилота. Там такое характерный голос и звук: «Вуп-вуп! Руль на себя! Вуп-вуп! Руль на себя!». От резкого снижения мне поплохело, я чуть не отключилась. Позже увидела в иллюминаторе, что земля очень близко. Услышала, как второй пилот отправляет сигнал «SOS», но не знаю, был ли контакт с ретранслятором в это время. Турбины изменили тональность на взлётную. Пилот пытался поднять самолёт, но уже не смог. Доложил об экстренной посадке по связи, и затем был удар, и вот это вот всё.

Стояла тишина. Я идиот! Надо было сначала выспросить её в одиночку, и чтобы она упустила удручающие подробности. Всего одно-единственное «но не знаю, был ли контакт с ретранслятором в это время», так портило ситуацию.

— Какой протокол действий полисов? — спросил я.

— Конечно, самолёт всегда может сбиться с курса. Сигнал может потеряться по дороге. Но есть регламент. Если мы не выйдем на связь один раз, это ничего страшного. Два — уже подозрительно. Три — нас объявляют в поиск. Четыре — считают сбившимися с курса. Пять — авиакатастрофа. Когда на третьей стадии объявляют в поиск, то готовят к вылету поисковые самолёты. Уходит сигнал на аэро и стратостаты, и те начинают фотографировать местность чаще. На четвёртой стадии вылетают самолёты, операторы отсматривают пришедшие фото. На пятой точно по нашему маршруту пускают другой самолёт. В любом случае, след от падения увидят. Там длинная просека. Плюс сам самолёт. И непременно остатки топлива, так или иначе, вытекут, учитывая деятельность тварей в месте крушения. Они загорятся. Будет след от пожара. Нас найдут.

— Значит, просто подождём спасателей, — заключила Рин.

Я покачал головой.

— Мы не знаем, сколько по времени это займёт. Мы можем дождаться совсем не их.

— И что ты предлагаешь? — возмутился Ликтор. — Дальше ломиться через эти дебри⁈

— Эй, мне не упало рулить кучкой великовозрастных детей! — ткнул я ему пальцем в грудь. — Я могу взять Элен, Рин, Аманду, Лиз и уйти. Впятером мы точно спасёмся, а вы делайте, что хотите. Я никому не навязывался в вожди. Так что можешь начинать репетировать речь для журналистов, если выживешь, расскажешь, как всех геройски спас. Рули ситуацией. Ну! Начинай! Я пока послушаю твой гениальный план, чтобы точно знать, как делать не надо.

— Пошёл ты! — пихнул он меня. И я едва сдержался, чтобы не врезать ему. Между нами встал Томас.

— Остыньте парни. Послушай, Анд, я хочу, чтобы ты правильно меня понял. Меня чуть задевает то, как ты взялся тут командовать и распоряжаться нашими жизнями.

— Капитанское эго задел, надо же, — усмехнулся я. — У нас же тут КП. Всё исход по очкам решает. Робинзоны десять убитых, твари леса восемь. Побеждают робинзоны. Пошли вы все нахер! Я своё слово сказал. У меня есть план. Я знаю, что делать. Вы все нет. Удачи вам ребята. Никого тащить силком не собираюсь.