Когда добрался до крыльца, дверь была заперта. Я ударил ногой в область замка. Раз, другой, третий. С той стороны отлетела ручка и покатилась по полу. Пнул ещё раз, и доска отошла. Просунул руку и открыл дверь.

Сидни испуганно пялилась на меня с ножом в трясущихся руках.

— Чистосердечное признание облегчает наказание, — проговорил я.

Она покосилась на брусок в моей руке.

— Что тебе надо? Не подходи! — нелепо выставила она нож в мою сторону.

— Я думал, так тупые курицы только в фильмах делают. За сколько сдала нас?

Я сделал шаг, и соседка отступила, уперевшись задницей в сальную столешницу.

Я внимательно всё оглядел. Если бы ей уже упал кэш, то тут бы были хоть какие-то следы свежих покупок.

Я пошёл на неё.

— Отвали! — она махнула ножом. — Я могу порезать, у кого хочешь спроси.

Я сделал ещё шаг и на следующий взмах ударил бруском по лезвию. Нож воткнулся в пол, угодив в стык меж досок. Надо же!

Сидни попробовала поднять его, но я пнул её по рукам, а потом схватил за волосы и уложил на грязный пол, заломав руку.

— Что тебе надо? — сдавленно просипела она.

— Рассказывай. Иначе я тебя отведу в логово рогатых и повешу в петлю на воротах.

Волосы на руках у неё встали дыбом.

— Быстрее, у меня мало времени!

— Он… он пришёл на следующий день после нападения на ваш участок, — начала говорить девушка, и я ослабил хват, но отпускать её не стал.

Соседка описала визитёра. Явно не простой полицейский. Он пообещал ей чек, даже если вызов будет неудачным, и копы ничего не нароют. «Соврать ему всё равно не получится», — это она проговорила с особой убеждённостью. Завтра Сидни будет ему звонить, чтобы договориться о встрече и передать все сведения.

— Вот что, — сказал я. — Отдашь мне половину от того, что он даст. Это будет честно.

Возмущаться она не стала, поняла, что другие бы все девяносто процентов с неё содрали.

— В следующий раз, Сидни, сразу говори мне. Хотя бы больше заработаешь. Мы столько всего могли сделать. Если у самой мозгов нет, так хоть чужими пользуйся.

Можно было элементарно вызвать ребят из гаражей. Они бы с байков поснимали всё, что можно, пока копы у нас шарились. А то и вообще бы угнали двухколёсных коней. Нам бы приличный процент упал, и копы бы больше не совались.

Я вернулся к себе и всё рассказал брату, и вернулся к работе. Успел сделать один болт. Зато какой! Как настоящий. Не говно на коленке, нет, этот не стыдно и Руане дать.

Перед приходом родителей накинул майку школьной сборной. И надо было видеть, как мама улыбалась. Вот ради таких моментов и стоит жить. Они оправдывают все вложенные усилия.

После ужина увёл отца на задний двор, где мы тихо с ним вместе сделали нормальную дугу на арбалет. Я остался тренироваться и попросил позвать Пашку, и мы немного замучили мой единственный болт, так что даже наконечник потом пришлось подтачивать.

Арбалет убрал заряженным в инвентарь. Достал обратно. Всё отлично. Можно сразу стрелять. Снова спрятал. Сделал вид, что ушёл прибрать его в тайник, как и договаривались с отцом.

Вернулся домой, сразу лёг спать и долго не мог уснуть. Вспоминал схватку с Кармой.

В Пути никуда не ходил. Учителя не было на месте. Так что я развернул карту с ритуалом развеивания магии. Запомнить рисунок нереально. Я проснулся. Взял листок с ручкой. Снова отключился. Перерисовал на бумагу из моего мира. Опять очнулся. Развернул лист. Всё перенеслось в точности.

Опять закрыл глаза, и наставник уже был на месте.

Я тренировался с ним. Он швырялся мечами, а я учился их отбивать. Не всегда хорошо получалось. Зато узнал одну важную вещь — в путевой комнате тоже можно умереть. При этом точно так же возрождаешься на прежнем месте.

— Чаще тут погибают алхимики от своих неудачных экспериментов, — сказал наставник. — Извини, если бросок был слишком сильным.

— Нет. Всё хорошо. Карма не будет давать мне шансов подстроиться.

После настал черёд спаррингов. Сталь против дерева. Я бился, пока не падал от усталости, а отдохнув, начинал всё заново. Жизнь мне дорога, и лениться сейчас ни в коем случае нельзя.

Оливейра, полноватый, плечистый, загорелый мужчина с залысинами, в брюках с подтяжками и рубашке с закатанными рукавами, из-под которых слегка проглядывали татуировки, прячущие шрамы тех дней, когда он сам ещё участвовал в рейдах.

— А где сраный Марк? — оглядел он присутствующих ищущих.

— Работает по одной наводке, — сказал Сандерс.

— Ну тогда все вместе подождём его. Мы же никуда не торопимся! Долбанному полису ничего не угрожает!

Сандерс выскочил из кабинета и начал звонить.

— Ты где? — прошипел он. — Тут Олевейра рвёт и мечет.

— Я же тебе говорил, — раздалось в ответ. — Соседка стуканула, и я отправил троих ребят.

— Сюда, пулей!

— Мчу!

Когда Марк вбежал в кабинет, воздух в нём был сильно спёртым, значит, ждали его все очень долго.

— Ну и что за наводка? — уставился на него Оливейра.

— В гетто. Это по потенциальному делу.

— Ах, по потенциальному! Потенциально у нас задница, мать твою! У кого-нибудь из вас, хоть у одного, есть гарантии, что не будет третьего внеочередного⁈ Какая фракция атакует следующая? Что мне сказать этой сраной стерве из администрации, когда она вызовет меня к себе на ковёр? Марк, может мне взять тебя с собой в следующий раз, чтобы не только меня она трахала прямо в мои старческие мозги? Ох! Как она умеет их объезжать. Ни одна костлявая дура без вкуса, что клюнула на твой бестолковый видок, так не выносила тебе мозги. Я вас, нахрен, всех слушаю! Докладывайте, мать вашу, кто следующий будет пытаться отыметь наш многострадальный полис, чтоб вас всех!

— Перед двумя внеочередными в очереди стояли арахниды, — осторожно сказал Сандерс.

— У вас есть подтверждение, что очередь не сместилась?

— Нет, сэр. Мы работаем над этим, сэр.

— Вы работаете над моим инсультом! Факты, грёбанные, траханные, отшпиленные во все щели факты — вот что мне нужно!

Утро выдалось странным. Какая-то мысль не давала покоя, и уловил я её, лишь когда насыпал двойную норму спортпита в стакан, чтобы и мне и брату хватило.

— А давай вместе участвовать в турнире, — сказал я, глядя на Пашку. — Я без тебя в Дигме вряд ли покажу результат.

— Что? Как это? Я же не в твоей школе.

— Переведёшься.

— Я даже не знаю, это как-то странно. Да и с родителями обсуждать надо. И, вообще, не факт, что меня возьмут.

— Сдашь стандартные тесты по всем предметам и тебя примут. Ты же их сдашь? Вы же там учитесь? — прищурился я.

— Э-э, — почесал он затылок. — Ну да-а-а, — неуверенно протянул Пашка.

— На подумать тебе я закинул. Вечером жду ответ.

По пути в школу чувствовал тревогу. Постоянно смотрел на крыши домов и в подворотни, а потому заметил хвост. Ждал Карму, а вычислил не пойми кого.

Впереди был узкий проход между домов. Там меня и будут зажимать. Слева есть закуток. Зайду в него и встану спиной к стене. А потом спрошу, что они хотели.

— Эй, парень, — услышал окрик, едва зашёл в подворотню. Оборачиваться не стал. Спереди возникла массивная фигура.

Я нырнул в тупиковое ответвление. Прижался к стенке и стал ждать. Шаги приближались, и когда неизвестный выходил из-за угла, ему уже летела двойка в лицо.

Парень пошатнулся. Вот ведь башка чугунная.

— Ах, ты уродец мелкий, — вытирая рукавом разбитый нос, прогундосил противник. За его спиной возникла ещё пара крепких ребят.

— Ты же Давинчи, — опознал я первого.

Он когда-то был татуировщиком, но потом что-то кому-то не так набил, и главарь банды раздробил ему пальцы молотком. Парень восстановился в больнице, но с профессией пришлось завязать. Машинку в руке он больше держать не мог.

— Слушай сюда, щенок, — сказал он, шмыгая разбитым носом. — По-хорошему объясняю один раз. Ты занял чужое место в сборной. Сейчас идёшь и говоришь, что не можешь играть. Выдумай причину. Если не согласен, можем сломать тебе ноги. Тогда и придумывать ничего не надо будет.