Я им почти завидовала.

В дверь постучали. Я уже знала, кто это, и даже не стала спрашивать.

— Войдите.

Дверь приоткрылась. В щель просунулась рука. В руке был маленький букетик болотных цветов.

— Я прочитал в книге, — раздался голос Ашера из-за двери, — что после ссоры принято дарить цветы. Мы не ссорились, но я решил перестраховаться.

— Мы не ссорились, — подтвердила я, принимая букет. — Мы репетировали.

— Да. Репетировали, — в его голосе слышалось облегчение. — Я хотел сказать... Я буду стараться. Не обжигать вас. Контролировать магию. Я умею контролировать её, просто...

— Просто что?

— Просто с вами это сложнее.

— Почему?

Тишина. Потом:

— Я ещё не придумал легенду для этого вопроса. Можно я отвечу завтра?

— Можно, — я улыбнулась в темноту. — Завтра так завтра.

— Спокойной ночи, Эйра.

— Спокойной ночи, Ашер.

Дверь закрылась. Я поставила цветы в стакан к предыдущим (предыдущие уже завяли, но я их не выбрасывала, рука не поднималась). И легла спать.

Завтра будет новый день. Завтра мы продолжим репетиции. Завтра, возможно, я узнаю, почему Ашеру сложно контролировать магию рядом со мной. Завтра, возможно, я найду ответы на вопросы, которые боялась задавать.

А сегодня пусть дракон думает над легендой. И пусть у него получится что-нибудь красивое.

Глава 6. Комплименты, танцы и прочие дела.

Утро шестого дня началось с того, что я обнаружила в своей комнате цветы.

Не дохлую крысу. Не кролика с бантиком. Не болотные фиолетовые цветочки, которые Ашер таскал с болота каждую ночь. А нормальные, живые, растущие в горшке цветы. Горшок был глиняный, старый, с трещиной на боку. Из него торчали три ромашки. Обыкновенные полевые ромашки: белые лепестки, жёлтые серединки, тонкие стебельки. Они пахли летом. Настоящим летом, которого на Сквозняковом Пределе, кажется, не бывало никогда.

К горшку была привязана бирка. На бирке корявым почерком было написано:

«Нашёл в оранжерее. Она в восточном крыле. Там ещё есть кактусы, но вы говорили, что кактусы хотят обниматься, поэтому я не стал их трогать. А .»

Я прижала горшок к груди и улыбнулась. Впервые за шесть дней, не саркастически, не истерически, а по-настоящему. Ромашки. Он нашёл ромашки. В оранжерее, о существовании которой я даже не подозревала. И не стал трогать кактусы, потому что помнил историю про почтальона.

— Ты смотри, — сказала я вслух, — а он учиться.

Шишкогрыз, который как раз проверял содержимое моего чемодана (я уже перестала с ним бороться, проще было дать ему орех и забыть), отвлёкся от своего занятия и посмотрел на ромашки с выражением глубокого скепсиса. Его взгляд говорил: «Цветы — это, конечно, хорошо, но орехи лучше».

— Ты просто не романтик, — сказала я.

Шишкогрыз фыркнул и вернулся к чемодану.

Я поставила горшок на подоконник. Ромашки немедленно повернулись к свету. За окном было серое небо и серое море, но цветам, кажется, было всё равно. Они цвели. Наперекор сквознякам. Наперекор туману. Наперекор всему.

— Вы мне нравитесь, — сказала я ромашкам. — У вас характер.

Ромашки не ответили. И слава богу. Если бы они ответили, это было бы уже слишком даже для этого острова.

*****

Спустившись на кухню, я обнаружила Ашера не за плитой, как обычно, а за столом. Перед ним лежала раскрытая книга. Он читал. Вслух.

— «Комплимент, — произносил он, водя пальцем по строке, — это словесное выражение восхищения. Комплимент должен быть искренним, конкретным и уместным. Пример: Ваши глаза сияют, как звёзды над ночным озером». — Он поднял голову и посмотрел на меня. — У вас глаза не сияют. И они не синие. Это плохой комплимент.

— Доброе утро, — сказала я.

— Доброе, — он снова уткнулся в книгу. — «Пример второй: Ваш смех подобен журчанию весеннего ручья». Вы смеётесь громко и иногда фыркаете. Это не похоже на ручей. Это не подходит.

— Вы учитесь делать комплименты?

— Да. Я вчера провалил объятия и поцелуй. Сегодня буду реабилитироваться.

— Реабилитироваться — это...

— Это значит «восстанавливать репутацию». Я читал словарь.

Я села напротив и налила себе чай. Чайник стоял на столе, медный, с длинным носиком. Он не взлетел и не попытался ударить Ашера. Видимо, перемирие между драконом и кухонной утварью было заключено.

— И как успехи? — спросила я.

— Плохо. Все комплименты в книге рассчитаны на людей с голубыми глазами и журчащим смехом. Вы не такая.

— Спасибо за честность.

— Это не комплимент. Это констатация факта.

— Я поняла.

Ашер перевернул страницу. Потом ещё одну. Потом нахмурился.

— Здесь есть глава «Комплименты для женщин с характером». Но она на эльфийском.

— Вы знаете эльфийский?

— Только ругательства. Дед научил.

— Зачем деду понадобились эльфийские ругательства?

— Он воевал с эльфами. Долгая история. Она включает в себя одно оскорбление, три дуэли и свадьбу.

— Чью свадьбу?

— Моих родителей. Но это другая история.

Я сделала глоток чая. Чай был горячим и вкусным. Ашер, несмотря на свою нелюбовь к чайникам, заваривал его отменно.

— Давайте забудем про книгу, — предложила я. — Комплимент должен быть искренним. Скажите мне что-нибудь хорошее. Что-нибудь, что вы действительно думаете.

Ашер закрыл книгу. Посмотрел на меня. Долго. Очень долго. Я уже начала чувствовать себя неловко, когда он наконец заговорил.

— Вы не боитесь, — сказал он.

— Что?

— Вы приехали на остров, где живёт дракон. Вы увидели меня в первый раз, полуголого, с расчёской и дохлой крысой. Вы не убежали. Вы остались. Вы торгуетесь с белками. Вы убираете замок. Вы печёте блины. Вы не боитесь. Это... впечатляет.

Я молчала. Потому что не знала, что сказать. Это был, наверное, самый странный комплимент в моей жизни. И самый... настоящий.

— Спасибо, — сказала я наконец. — Это хороший комплимент.

— Правда?

— Правда. Гораздо лучше, чем про звёзды и ручей.

Ашер кивнул. Кажется, он был доволен. Его золотые глаза чуть потеплели, буквально на градус, но я заметила.

— Теперь ваша очередь, — сказал он.

— Что?

— Скажите мне комплимент. Для тренировки.

Я задумалась. Что хорошего можно сказать о драконе, который дарит дохлых крыс, сражается с чайниками и читает книги вверх ногами?

— Вы стараетесь, — сказала я. — Вы могли бы запереться в подвале и никого не пускать. Но вы пытаетесь. Готовите завтрак. Учитесь обниматься. Читаете книги по этикету. Даже комплименты пытаетесь делать. Это... трогательно.

Ашер моргнул.

— Трогательно — это хорошо?

— Да. Это значит, что вы вызываете эмоции. Тёплые.

— Тёплые эмоции, — он попробовал слова на вкус. — Это как когда сидишь у камина?

— Примерно.

— Тогда я рад.

Мы помолчали. За окном выл сквозняк, но сегодня он звучал не тоскливо, а скорее задумчиво. Как будто остров тоже прислушивался к нашему разговору.

— Сегодня будем репетировать танец? — спросила я.

— Танец?

— Да. Если Совет Лордов приедет, они наверняка устроят бал. И нам придётся танцевать. А вы, насколько я помню, не танцуете.

— Я дракон.

— И что?

— Драконы летают. Это гораздо лучше.

— Согласна. Но на балу летать будет негде. Придётся танцевать.

Ашер вздохнул. Этот вздох был таким тяжёлым и таким человеческим, что я чуть не рассмеялась.

— Хорошо, — сказал он. — Но я предупреждаю, я не танцевал никогда. Дед пытался научить, но сломал три люстры и один фонтан.

— У вас есть фонтан?

— Был. Теперь это яма с водой.

Я решила, что танец мы будем репетировать в главном зале. Там было просторно, и люстра уже всё равно упала (после вчерашнего поцелуя), так что ломать было нечего.

*****

После завтрака мы приступили к репетиции.

Я встала в центре зала и протянула руки. Ашер стоял напротив, мрачный, как грозовая туча. Он смотрел на мои руки так, будто это были два ядовитых паука, которые вот-вот укусят.