Я взяла перо и бумагу, нормальную, не магическую, и начала записывать. Ашер ходил по кухне из угла в угол, заложив руки за спину, и диктовал. Вернее, пытался диктовать. Получалось не очень.

— Итак, — сказала я. — Что нужно, чтобы убедить Совет в том, что наш брак настоящий?

— Во-первых, — начал Ашер, — мы должны знать друг друга. Имена, привычки, прошлое. Если нас спросят порознь, мы должны отвечать одинаково.

— Отлично. Когда у вас день рождения?

— У драконов нет дней рождения.

— А что есть?

— День вылупления.

Я записала: «День вылупления». Потом зачеркнула. Потом снова записала.

— И когда ваш день вылупления?

— В середине зимы. Точную дату не помню. Дед говорил, что я вылупился в метель.

— Хорошо. Запомню: метель, зима. Моё день рождения — третьего сентября. Я Рыбы.

— Рыбы?

— Это знак зодиака. Ну, звёзды так сложились.

— Звёзды не складываются. Они висят.

— Это метафора.

— А, — Ашер кивнул. — Метафоры — это когда слова врут?

— Примерно, — я вздохнула. — Дальше. Любимая еда?

— Мясо. Желательно сырое. Но вы сказали, что это пугает, так что я ем варёное.

— Отлично. А я люблю сыр. И блины. Особенно те, что мы пекли.

— Треугольные?

— Любые.

Я записала. Список рос: любимый цвет (у Ашера — чёрный и золотой, у меня — зелёный), любимая книга (у Ашера «История драконьих кланов», у меня «Выживание среди магических существ», которую я наконец начала читать), любимое занятие (у Ашера спать на золоте, у меня выживать).

— Теперь история знакомства, — сказала я. — Как мы встретились? Правду рассказывать нельзя.

— Почему?

— Потому что «я подписала контракт у сомнительного нотариуса и приехала на остров за деньгами» — это не романтично.

— А что романтично?

— Романтично — это... бал. Мы встретились на балу. Вы пригласили меня на танец.

— Я не танцую.

— Понятно. Ну...тогда мы встретились на дуэли.

— На дуэли? — Ашер оживился. — Это правдоподобно. Вы вызвали меня?

— Нет, вы вызвали меня.

— Зачем?

— Потому что я случайно попала в вас заклинанием. На турнире. И вы решили, что я бросила вам вызов.

Ашер задумался. Потом кивнул.

— Приемлемо. Дуэль — это по-драконьи. Кто победил?

— Ничья. Мы сражались три часа, а потом поняли, что не можем друг без друга.

— Это правда?

— Нет. Это легенда. Легенда должна быть красивой.

— А, — Ашер снова кивнул. — Легенды — это когда слова врут, но все делают вид, что нет.

— Вы схватываете на лету.

Следующим пунктом шли публичные проявления чувств. И вот тут начались настоящие проблемы.

— Объятия, — сказала я. — Вы умеете обниматься?

Ашер подошёл ко мне. Остановился в шаге. Потом протянул руки и осторожно, словно я была хрустальной вазой (или бомбой), обхватил меня за плечи. Его руки были твёрдыми и очень тёплыми. Я почувствовала, как от него пахнет дымом и чем-то похожим на грозу. Это было... не неприятно. Совсем не неприятно.

— Так нормально? — спросил он.

— Для объятий да. Для влюблённых объятий — нет.

— А в чём разница?

— Влюблённые прижимаются ближе. И закрывают глаза. И... не знаю. Дышат как-то особенно.

— Как дышат?

— Ну, так. Трепетно.

— Я не умею дышать трепетно. Я дышу огнём.

— Попробуйте без огня.

Он попробовал. Получилось что-то среднее между храпом и рыком. Я засмеялась и отстранилась.

— Ладно. Объятия на троечку. Теперь поцелуй.

Ашер замер. Его зрачки слегка вытянулись, верный признак волнения.

— Драконы не целуются, — сказал он. — Мы... кусаем.

— Люди целуются. И эльфы. И гномы, я читала.

— Гномы плюются.

— Это другое. Короче, нам нужно хотя бы раз отрепетировать. Чтобы не опозориться при гостях.

— Здесь? Сейчас?

— А когда? Когда Даррен будет стоять в дверях с проверяющим кристаллом?

Ашер глубоко вздохнул. Из его ноздрей вырвалась тонкая струйка дыма. Он шагнул ко мне и снова замер.

— Я не хочу вас обжечь, — сказал он.

— А вы не обжигайте.

— Это не всегда зависит от меня. Магия дракона связана с эмоциями. Если я... если я что-то чувствую, она вырывается наружу.

— А что вы чувствуете сейчас?

Он посмотрел на меня. Долго. В его золотых глазах плясали искры, не магические, а те, что бывают у людей. Или у драконов. У тех, кто боится, но не хочет показывать.

— Я не знаю, как это называется, — сказал он. — Это... как когда летишь высоко. И холодно. И страшно. Но хочется ещё.

У меня перехватило дыхание. Я не ожидала от него такого. Не ожидала, что дракон, который дарит дохлых крыс и сражается с чайниками, может говорить такие вещи.

— Это называется «волнение», — сказала я тихо. — Или «трепет». Это нормально.

— Вы тоже это чувствуете?

Я не ответила. Вместо этого я привстала на цыпочки, положила руки ему на плечи и поцеловала его. Сама. Быстро. Почти невесомо.

От Ашера пахло дымом и грозой. Его губы были тёплыми и чуть шершавыми. На секунду мне показалось, что я чувствую вкус пепла, но это был не пепел. Это было что-то другое. Что-то, похожее на...

Вспышка.

Золотые искры разлетелись по кухне, как фейерверк. Свечи на столе вспыхнули и погасли. Окно треснуло, по стеклу побежала тонкая паутина. Где-то наверху, в главном зале, что-то грохнуло (кажется, люстра всё-таки упала).

Я отпрыгнула. Мои губы горели, не от ожога, а от странного тепла, которое расползалось по всему телу. Волосы на висках слегка обуглились. Опять.

— Я же говорил, — сказал Ашер мрачно. — Драконы не целуются. Мы опасны.

— Я в порядке, — я потрогала губы. — Почти.

— У вас дымятся волосы.

— Это мой обычный вид. Привыкайте.

Ашер протянул руку и очень осторожно, одними кончиками пальцев (когти он убрал, я заметила), убрал прядь с моего лица. Его прикосновение было лёгким, как пёрышко.

— Я не хочу, чтобы вы пострадали, — сказал он. — Вы — моя фиктивная жена. Я несу за вас ответственность.

— Я сама несу за себя ответственность.

— Это неважно. Я всё равно буду вас защищать.

— От кого?

— От всех. Включая меня.

Он развернулся и вышел из кухни. На полу, где он стоял, остались едва заметные следы, камень слегка потемнел от жара. Я смотрела ему вслед и не знала, что чувствовать. Страх? Благодарность? Раздражение? Всё вместе? И ещё что-то, чего не было в контракте. Что-то, что Грейвс забыл упомянуть. Что-то, что не регулировалось пунктами и не покрывалось страховкой.

Шишкогрыз появился из-под стола, он прятался там всё это время, посмотрел на меня, на треснувшее окно, на догорающие свечи. Потом постучал лапкой по столу. Девять раз.

— Девять? — переспросила я. — Ты серьёзно?

Шишкогрыз кивнул. Выражение его морды говорило: «За такие сцены — повышенный тариф».

— Ладно, — я выдохнула. — Девять. Но завтра. Сегодня у меня был слишком насыщенный день.

Шишкогрыз фыркнул и удалился. Я осталась одна на кухне, с обгоревшим журавлём на столе, треснувшим окном и странным теплом в груди, которое не имело никакого отношения к магии.

*****

Вечером я сидела в своей комнате и записывала в дневник всё, что произошло.

«День пятый. Научилась печь блины с драконом. Блины получились. С Драконом сложнее. Узнала, что через три недели приедут родственники, которые хотят нас разоблачить. Составили легенду: познакомились на дуэли, три часа сражались, потом влюбились. Звучит как бред, но для драконов сойдёт. Попробовали поцеловаться. Результат: треснувшее окно, сгоревшие волосы, упавшая люстра и странное ощущение, что я больше не хочу, чтобы этот брак был фиктивным. Пункт 12 контракта смеётся надо мной. Шишкогрыз поднял тариф до девяти орехов. За что — не объяснил».

Я закрыла дневник и подошла к окну. Стекло было треснутым, но сквозь трещины всё равно было видно море. Серое, бесконечное, сливающееся с небом на горизонте. Где-то там, за этим морем, жили люди, которые не знали о драконах, о белках-вымогателях, о запечатанных комнатах и о фиктивных браках. Они жили нормальной жизнью. У них были нормальные проблемы.