Пролог.

Сквозняковый Предел жил своей обычной жизнью, то есть скрипел, завывал и делал вид, что вот-вот развалится. Делал он это последние триста лет, так что местные обитатели давно перестали обращать внимание. Местных обитателей, если считать по головам, было тридцать семь: одна драконья голова, одна призрачная (дворецкий Финнеган, скончавшийся от скуки ещё при деде нынешнего хозяина) и тридцать пять беличьих.

Самой важной из беличьих голов, во всех смыслах, был Шишкогрыз Первый.

Сейчас он восседал на подоконнике Большого Зала, обернув хвост вокруг лапок, и наблюдал за хозяином замка с выражением глубочайшего неодобрения. Ашер Блэкторн, лорд Острова, чёрный дракон и, по совместительству, главная головная боль Шишкогрыза, стоял у камина и смотрел в огонь.

Вид у дракона был... никакой. То есть обычный. Мрачный, как грозовая туча, и такой же многообещающий. Чёрные волосы небрежно стянуты в хвост, рубашка расстёгнута у ворота, на скуле — свежая царапина (утром он имел неосторожность почесаться о скалу в драконьей форме). В руке Ашер держал письмо и перечитывал его, кажется, в пятый раз. Или в десятый. Шишкогрыз сбился со счёта где-то между третьим и моментом, когда дракон начал рычать.

— Она согласилась, — произнёс Ашер вслух.

Шишкогрыз дёрнул ухом. Он уже знал. Новости в Сквозняковом Пределе распространялись быстро, особенно если ты возглавляешь сеть из тридцати четырёх хвостатых шпионов, которые умеют пролезать в любую щель и читать любую переписку. Письмо от поверенного прибыло утром, и его содержание Шишкогрыз узнал раньше адресата.

Некто по имени Эйра, ведьма-недоучка двадцати трёх лет, с дипломом, от которого шарахались даже крысы, и долгами, от которых шарахались даже ростовщики, согласилась стать фиктивной женой лорда Блэкторна.

Шишкогрыз фыркнул. Фиктивной. Как же.

— Срок — полгода, — продолжал Ашер, словно оправдываясь перед пустым залом. Или перед белкой. В последнее время он часто с ней разговаривал, то ли от одиночества, то ли потому, что Шишкогрыз был единственным существом в замке, которое не боялось его осуждать. — Она получит деньги, я получу наследство. Все разойдутся довольные.

Шишкогрыз постучал лапкой по подоконнику. Тук-тук-тук. Три удара. На беличьем языке это означало: «Ты сам-то в это веришь?»

Ашер не ответил. Он снова уставился в письмо, и Шишкогрыз мог поклясться своей короной (ореховой скорлупкой, которую он носил с особой гордостью), что дракон ищет в строчках что-то ещё. Что-то, чего там не написано.

Может быть, надежду.

Шишкогрыз вздохнул. Он помнил ещё деда этого дракона, старого лорда Блэкторна, который триста лет назад приплыл на остров, спасаясь от мира, и построил замок на костях скалы. Старый дракон был мудрым, эксцентричным и жутко одиноким. Он завещал внуку не просто жениться, а найти Хозяйку Острова — ту, которая сможет усмирить пламя, унять сквозняки и заставить замок перестать скрипеть по ночам.

— Это просто сделка, — сказал Ашер, складывая письмо. — Она пробудет здесь полгода, я получу подпись Совета, и мы расстанемся. Никаких чувств. Никаких привязанностей. Никаких...

Он осёкся, потому что Шишкогрыз уже откровенно зевал. Белка демонстративно прикрыла пасть лапкой и закатила глаза. «Заткнись, чешуйчатый, — говорил этот взгляд. — Ты даже меня не убедил. А я — белка».

— Вот же нахальный грызун, — беззлобно бросил Ашер.

Шишкогрыз не удостоил его ответом. Он спрыгнул с подоконника и потрусил к выходу. У него были дела: проверить запасы орехов к зиме, раздать указания шпионам и, пожалуй, подготовить замок к прибытию гостьи.

Помёт летучих мышей в восточном крыле — убрать. Паутину в спальне — оставить (Финнеган уверял, что это «историческая паутина», но Шишкогрыз подозревал, что призрак просто ленится). Сквозняк в коридоре третьего этажа, особенно сильный, тот, что подвывает по ночам голосом брошенной невесты, приглушить. Хотя бы немного. Хотя бы на первый день.

Он уже собрался выскользнуть в щель под дверью, когда Ашер произнёс, тихо, почти шёпотом, в камин:

— Интересно, какая она.

Шишкогрыз замер. Потом медленно обернулся. Дракон стоял всё в той же позе, но теперь в его золотых глазах — там, где обычно плескалась только скука пополам с раздражением, мелькнуло что-то ещё. Любопытство? Страх? Предвкушение?

Белка тихо цокнула. «Ох, чешуйчатый. Ты даже не представляешь, во что вляпался».

Завтра в Сквозняковый Предел прибудет ведьма.

Завтра всё начнётся.

А сегодня Шишкогрыз Первый, Барон Веток, Хранитель Дупла и Единственный Вменяемый Обитатель Этого Бардака, отправится спать. Потому что завтра у него будет много работы.

Очень. Много.

*****

Где-то далеко, за морем, в съёмной комнатушке с протекающим потолком, рыжеволосая девушка паковала чемодан, бормотала проклятия в адрес магических гильдий и понятия не имела, что за ней уже наблюдают. Маленький серый зверёк сидел на карнизе, склонив голову набок, и внимательно следил за каждым её движением.

Шишкогрыз любил быть в курсе.

Глава 1. Объявление, пахнущее отчаянием.

Зал суда Магической Гильдии гудел, как улей, в который запустили кота. Ведьмы, колдуны, алхимики и прочий магический люд заполнили деревянные скамьи, перешёптывались и с любопытством глазели на подсудимую. Подсудимая, то есть я, стояла за кафедрой, стараясь выглядеть максимально невинной. Получалось плохо. Моя левая бровь всё ещё слегка дымилась после утреннего инцидента с тостером, а на щеке красовалось пятно сажи, которое я не успела оттереть.

— Эйра Ветрогон, — судья Марта Крюк (старая ведьма с бородавкой на носу, похожей на маленькую тыкву) поправила очки и зачитала с пергамента: — Обвиняется в разрушении алхимической лавки «Золотой тигель», уничтожении тридцати семи редких ингредиентов, включая слезу феникса и порошок лунного камня, и нанесении морального ущерба владельцу, господину Тибальту Брюзгу.

— Я не специально! — выпалила я.

В зале засмеялись. Видимо, эта фраза была моей визитной карточкой.

— Тишина! — стукнула молотком судья. — Подсудимая, изложите свою версию событий.

Я вздохнула и начала рассказывать. Как хотела сварить простенькое приворотное зелье для госпожи Мод (старой вдовы, которой просто хотелось, чтобы сосед перестал воровать её петуньи). Как перепутала лепестки розы с порошком взрыв-травы. Они, зараза, были в одинаковых банках! Как добавила щепотку огненной соли вместо обычной. Как помешала против часовой стрелки, когда надо было по часовой. И как в результате лаборатория господина Брюзга превратилась в огненный гриб, видимый за три квартала.

— Господин Брюзг утверждает, что вы нарушили технику безопасности как минимум четырнадцать раз, — судья заглянула в список. — Включая «приготовление зелья в нетрезвом виде».

— Я не была пьяна! — возмутилась я. — Я была... магически истощена. И хотела спать. И немного чихнула. И... ладно, это неважно.

— А что насчёт инцидента с ожившим кактусом? — судья перевернула страницу. — Согласно отчёту, кактус гонялся за почтальоном три квартала.

— Он просто хотел обняться. У него были хорошие намерения.

— Самовоспламеняющийся чайник?

— Я пыталась сделать, чтобы он грел воду быстрее...

— Побег лабораторных мышей?

— Они организовались в профсоюз и выдвинули требования! Я тут вообще ни при чём, у них был лидер с харизмой!

Зал снова засмеялся. Судья постучала молотком и объявила перерыв на обед, во время которого она, судя по всему, намеревалась обсудить с советом мою участь. Я села на скамью подсудимых и уставилась в потолок. Он был старый, с трещинами и пятнами от прошлых магических инцидентов. Одно пятно, кажется, осталось после дела о летающей корове. Или это была другая корова?