— Да, — я улыбнулась в темноту. — Определённо прогрессируете.

— Тогда спокойной ночи, Эйра.

— Спокойной ночи, Ашер.

Дверь закрылась. Я осталась стоять с мокрым букетом в руке и глупой улыбкой на лице. В углу, на балдахине, Шишкогрыз фыркнул во сне и перевернулся на другой бок.

Я поставила цветы в стакан с водой (единственную импровизированную вазу, которую смогла найти) и легла обратно в кровать. Сон пришёл быстро, тёплый, спокойный, без сновидений.

А наутро меня ждал новый сюрприз.

На пороге комнаты лежала дохлая крыса. С бантиком. И запиской:

«Вчерашние цветы уже завяли. Вот новый дар. Кролики закончились, пришлось ловить крысу. С уважением, А.»

Я прочитала записку. Перечитала. И рассмеялась так громко, что Шишкогрыз свалился с балдахина.

— Он неисправим, — сказала я вслух. — Абсолютно неисправим.

Шишкогрыз, потирая ушибленный бок, выразительно посмотрел на меня. Его взгляд говорил: «Ты только сейчас это поняла?»

Глава 5. Письмо, с которого начался конец покоя.

Утро пятого дня началось с того, что Шишкогрыз украл мой завтрак.

Я отвернулась ровно на три секунды, достать из шкафа чашку, а когда повернулась обратно, тарелка с кашей была пуста. Абсолютно. Даже ложка исчезла. Шишкогрыз сидел на спинке стула с выражением глубочайшей невинности и вылизывал усы.

— Ты же белка, — сказала я. — Белки едят орехи. Ты сам мне говорил. Шесть орехов за перемирие, помнишь?

Шишкогрыз посмотрел на меня так, как смотрят на наивного ребёнка, который верит в вечную любовь и честных политиков. Потом демонстративно облизнулся и постучал лапкой по столу. Семь раз.

— Семь? Ты хочешь семь орехов за то, что съел мой завтрак?!

Шишкогрыз кивнул.

— Это не торговля. Это рэкет.

Шишкогрыз пожал плечами. Белки умеют пожимать плечами. Теперь я знаю и это.

— Ладно. Семь орехов. Но ты вернёшь ложку.

Шишкогрыз задумался. Потом постучал восемь раз.

— Восемь?! За что?!

Белка указала лапкой на потолок, где висела люстра, которую я вчера чистила. С люстры свисал кусочек паутины, который я пропустила. Видимо, это считалось нарушением договора.

— Это не паутина, — сказала я. — Это декоративный элемент.

Шишкогрыз прищурился. Он не верил мне. Я не верила себе.

— Восемь, — сдалась я. — Но это последняя ставка. Дальше торговаться буду не я, а Ашер.

При упоминании Ашера Шишкогрыз слегка напрягся. Видимо, с драконом торговля шла хуже. Он кивнул и протянул лапку. Мы ударили по рукам. Точнее, по лапке и руке.

— Где моя ложка? — спросила я.

Шишкогрыз свистнул. Из щели под дверью выкатилась ложка. Чисто вылизанная.

— Спасибо, — я подняла её. — Надеюсь, каша была вкусной.

Шишкогрыз издал звук, который можно было перевести как «сойдёт для человеческой стряпни», и удалился по делам государственной важности. Я осталась на кухне одна, без завтрака, с пустой тарелкой и чувством, что меня только что обставила белка.

Снова.

*****

Я как раз нарезала хлеб для нового завтрака, когда услышала странный звук. Не грохот (к грохоту я уже привыкла). Не рык (к рыку тоже). Это был шелест — лёгкий, бумажный, за которым последовал хлопок. А потом — шипение.

Я обернулась. В открытое окно влетел бумажный журавль. Он был сложен из плотной серой бумаги, и его крылья двигались, как у настоящей птицы. Журавль сделал круг под потолком, нацелился на камин и спикировал прямо в огонь.

Я ахнула. Но в тот же миг от плиты метнулась тёмная фигура. Ашер, откуда он взялся? я не слышала его шагов, схватил журавля голой рукой прямо из пламени. Бумага вспыхнула и погасла, зажатая в его пальцах. По кухне поплыл запах горелой бумаги и драконьей чешуи.

— Вы в порядке? — спросила я.

Ашер не ответил. Он смотрел на обгоревшего журавля, и его лицо, обычно такое бесстрастное, мрачнело с каждой секундой. Золотые глаза потемнели. Желваки заходили на скулах.

— Что это? — спросила я.

— Письмо, — сказал он коротко.

— От кого?

Он развернул обгоревший листок. Бумага была плотной, с водяными знаками — гербом в виде перекрещенных мечей и драконьего крыла. Я таких гербов не знала, но Ашер явно знал. И ему явно не нравилось то, что он читал.

— От Совета Лордов, — сказал он наконец.

Я замерла с ножом в руке.

— Совет Лордов? Тех самых, которые...

— Которые должны подтвердить мой брак и право на наследство. Да.

Он замолчал. Я ждала. Тишина затягивалась, и в этой тишине я услышала, как где-то в глубине замка сквозняк завыл особенно тоскливо.

— Через три недели, — произнёс Ашер, — сюда прибудет мой племянник. Лорд Даррен. С сестрой, леди Мелиссой. Для проверки.

— Проверки чего?

— Проверки того, что мой брак настоящий.

Я медленно опустила нож на стол. Новость была... неожиданной. Нет, не так. Новость была как ведро ледяной воды за шиворот.

— Но мы... — начала я. — Мы же просто подписали контракт у Грейвса. Это считается?

Ашер посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то похожее на панику — хотя, возможно, мне показалось. Драконы не паникуют. Они рычат.

— Контракт — это бумага, — сказал он. — Для Совета Лордов бумага ничто. Им нужны доказательства. Свидетели. Общая история. Желательно публичные проявления чувств.

— Публичные проявления чувств? — переспросила я.

— Объятия. Поцелуи. Влюблённые взгляды.

— Вы умеете делать влюблённый взгляд?

Ашер задумался. Потом попытался. Это выглядело так, будто у него болит зуб. Или будто он пытается поджечь меня глазами. Что, учитывая его драконью природу, было недалеко от истины.

— Нет, — признал он. — Не умею.

— Я тоже, — сказала я. — Мой влюблённый взгляд обычно выглядит как оценка рисков.

— Значит, нам нужно тренироваться.

— Тренироваться делать влюблённый взгляд?

— И не только.

Я села на стул и уставилась в стену. Стена была каменной, старой, с трещинами и пятнами плесени. Очень информативная стена. Она не говорила мне, что я влипла. Но я и так это знала.

— Расскажите мне о них, — попросила я. — О Даррене и Мелиссе. Кто они?

Ашер сел напротив. На столе между нами лежал обгоревший журавль, и от него всё ещё поднимался тонкий дымок.

— Даррен — сын моего дяди, — начал он. — Мой кузен. Точнее, племянник. Драконья генеалогия сложная. Он младше меня на пять лет. Всегда завидовал. Всегда хотел получить остров.

— Почему он не получил его?

— Потому что дед оставил наследство мне. Даррен счёл это несправедливым. Подавал протесты в Совет. Все протесты отклонили, завещание было составлено по всем правилам. Но он не сдался.

— А Мелисса?

— Его сестра. На три года старше. Острая на язык, умная, опасная. Она не просто поддерживает брата, она его направляет. Если Даррен меч, то Мелисса рука, которая этот меч держит.

— Звучит как описание злодеев из дешёвого романа.

— Они не злодеи. Они Блэкторны. А Блэкторны всегда борются за то, что считают своим.

— Они считают своим этот остров?

— Да. И они будут использовать любую возможность, чтобы доказать, что я не достоин наследства. В том числе, доказать, что мой брак фиктивен.

Я перевела взгляд с Ашера на обгоревшего журавля, потом на пустую тарелку из-под каши, которую съел Шишкогрыз, потом на окно, за которым серое море билось о чёрные скалы. Три недели. У нас было три недели, чтобы превратить деловое соглашение в убедительную любовную историю.

— Мы справимся, — сказала я.

— Вы уверены?

— Нет. Но я ведьма. Мы, ведьмы, умеем убеждать.

— Вы — ведьма-недоучка.

— Тем более. У меня большой опыт в притворстве. Я три года притворялась, что мой диплом настоящий.

Ашер моргнул. Потом кивнул, кажется, он начинал понимать мою логику. Или просто смирился с тем, что логики нет.

*****

Остаток утра мы провели за составлением плана.