— Прошу прощения, миледи, — прогудел он. — Я не хотел вас напугать. Просто нас редко беспокоят. Мы здесь стоим уже двести лет.

— Мы? — переспросила я.

И тут все остальные доспехи в коридоре, а их было не меньше дюжины, повернули головы в нашу сторону.

— Ох, — сказала я.

— Не бойтесь, — сказал первый доспех. — Мы — стража замка. Присягнули роду Блэкторнов много веков назад.

— Вы — зачарованные доспехи?

— Мы — духи рыцарей, заключённые в доспехи. Это долгая история. Она включает в себя проклятие, одного некроманта и пари на выпивку.

— Пари на выпивку?

— Мы были молоды. И глупы. И очень пьяны.

Я посмотрела на Ашера. Ашер пожал плечами:

— Я не знал, что они говорящие. Они всегда молчали.

— Ты никогда с ними не разговаривал?

— А зачем? Они — доспехи.

— МЫ — РЫЦАРИ! — возмутился доспех. — У НАС ЕСТЬ ИМЕНА! Я, НАПРИМЕР, СЭР ГОДФРИ! А ЭТО — СЭР БЕДВИР! А ТАМ, В УГЛУ, СЭР ЛАНСЕЛОТ, ТОЛЬКО ОН ЗАСТЕНЧИВЫЙ!

Доспех в углу смущённо звякнул.

— Приятно познакомиться, — сказала я. — Я — Эйра. А это Ашер. Ну, вы его знаете.

— ЗНАЕМ, — подтвердил сэр Годфри. — МЫ ЗНАЛИ ЕГО ДЕДА. ХОРОШИЙ БЫЛ ДРАКОН. НЕМНОГО ВСПЫЛЬЧИВЫЙ, НО СПРАВЕДЛИВЫЙ. ОДНАЖДЫ ОН ПОДЖЁГ СЭРА БЕДВИРА.

— ЗА ДЕЛО, — прогудел соседний доспех. — Я НАСТУПИЛ ЕМУ НА ХВОСТ.

— У ДЕДА БЫЛ БОЛЬНОЙ ХВОСТ, — пояснил сэр Годфри. — ПОДАГРА.

Я медленно повернулась к Ашеру.

— У драконов бывает подагра? — спросила я шёпотом.

— У очень старых драконов, — так же шёпотом ответил он. — Дед дожил до семисот лет.

— А вы?

— Мне двадцать девять.

— Значит, подагры пока нет?

— Пока нет.

— Будем надеяться.

Мы двинулись дальше по коридору. Доспехи провожали нас взглядами — ну, не взглядами, а поворотами шлемов, что было даже более жутко. Сэр Ланселот в углу так и не осмелился поздороваться, только тихо брякнул наплечником. Я мысленно пообещала себе вернуться и поговорить с ним. Возможно, ему просто не хватало общения.

Вторая неприятность поджидала нас в комнате в конце коридора.

Комната была закрыта. Не просто заперта — запечатана. На двери висела магическая печать: светящийся символ, который пульсировал мягким сиреневым светом. Я сразу узнала этот тип магии, запечатывающие заклинания высшего порядка. Такие ставят, когда хотят, чтобы что-то никогда не вышло наружу.

— Что здесь? — спросила я.

Ашер замер. Его лицо, обычно бесстрастное, на мгновение исказилось.

— Ничего, — сказал он слишком быстро. — Пойдёмте отсюда.

— Но...

— Пойдёмте.

Он взял меня за локоть и потянул обратно в коридор. Я не сопротивлялась, его хватка была осторожной, но в ней чувствовалась сила, которую он предпочитал не использовать. И ещё я заметила, что его рука дрожит. Совсем чуть-чуть, едва заметно, но дрожит.

Мы отошли на безопасное расстояние. Ашер отпустил мой локоть и отвернулся к окну.

— Простите, — сказал он. — Эту комнату не нужно убирать. Никогда.

— Хорошо, — сказала я тихо.

Я не стала спрашивать. Что бы ни было за этой дверью, оно причиняло ему боль. А я не хотела причинять ему боль.

— Давайте уберём восточное крыло, — предложила я. — Там, кажется, только летучие мыши. И они не говорящие.

Ашер кивнул, не оборачиваясь. Его плечи были напряжены. Я хотела что-то сказать, что-то утешительное, правильное, но не нашла слов. Вместо этого я просто встала рядом и стала смотреть в окно. На серое море. На туманный горизонт. На чёрные скалы, о которые разбивались волны.

Мы стояли так несколько минут. Молча. Вместе. И это было правильно.

*****

Вечером я сидела в библиотеке. Уборку восточного крыла мы отложили на завтра, после истории с запечатанной комнатой настроение у Ашера испортилось, и он ушёл в подвал, к своему золоту. Я решила его не беспокоить и занялась исследованием книг.

Библиотека была огромной. Стеллажи уходили вверх на три этажа, соединённые винтовыми лестницами и галереями. Книги были повсюду: на полках, на столах, на полу, сложенные в шаткие башни, которые держались, кажется, только на магии и упрямстве. Я уже провела здесь пару вечеров, разбирая завалы и пытаясь понять, по какому принципу всё это организовано. Принципа не было. Книги по истории соседствовали с кулинарными книгами, трактаты по драконьей магии, с любовными романами (интересно, чьими? деда Ашера? самого Ашера? в это верилось с трудом).

Сегодня я искала информацию о запечатывающих заклинаниях. Не потому что хотела вскрыть ту дверь, нет, ни в коем случае. Просто любопытство, моё главное проклятие, не давало покоя. Что можно запереть в замке, где живёт дракон? Что может быть настолько опасным, что даже дракон боится?

Я нашла нужную книгу на верхней галерее. Она называлась «О магических печатях, замках и запорах: полное руководство для некромантов, артефакторов и просто любопытных». Я сняла её с полки и в этот момент заметила, что за ней, в глубине стеллажа, что-то блестит.

Я протянула руку и достала предмет. Это был медальон. Круглый, серебряный, с выгравированным на крышке драконом. Дракон был чёрным, с расправленными крыльями, и в его глазу сиял крошечный жёлтый камень, кажется, топаз. Медальон был старым, но ухоженным. Кто-то спрятал его здесь. Кто-то, кто не хотел, чтобы его нашли.

Я хотела открыть медальон, но в этот момент услышала сзади шорох. Обернулась, Шишкогрыз сидел на перилах галереи и смотрел на меня с выражением, которое я не сразу расшифровала. Потом поняла: это было предостережение.

— Ты знаешь, что это? — спросила я.

Шишкогрыз покачал головой. Но слишком быстро. Слишком поспешно. Он знал. И он не хотел, чтобы я знала.

— Ладно, — я положила медальон на место, за книгу. — Не буду трогать. Пока.

Шишкогрыз кивнул. Он казался... встревоженным? Белка — встревоженной. Моя жизнь становилась всё более странной.

Я взяла книгу о печатях и спустилась вниз. Устроилась в кресле у камина (который, кстати, я тоже почистила, теперь он горел ровно и почти не дымил). Открыла главу «Запечатывающие заклинания высшего порядка». Начала читать.

Через полчаса я знала, что сиреневая печать — это заклинание «Скорбный Покой». Его использовали, чтобы запереть нечто, что нельзя уничтожить. Нечто, что должно оставаться в изоляции вечно. Нечто, связанное с памятью. С прошлым. С болью.

Я закрыла книгу и уставилась в огонь. За дверью в западном крыле была боль Ашера. Его прошлое. То, о чём он не хотел говорить. То, что заставило его запереться на острове и подписывать контракты на фиктивных жён.

И, кажется, я только что влезла куда-то, куда не следовало.

В камине треснуло полено. За окном выл сквозняк. Где-то в подвале дракон спал на золоте, и ему снилось что-то нехорошее, я знала это, потому что из-под пола доносился низкий, тоскливый рык.

Я вздохнула, отложила книгу и отправилась спать. Завтра будет новый день. Завтра мы будем убирать восточное крыло. Завтра, возможно, я узнаю что-то ещё.

А сегодня пусть дракон спит. И пусть ему снятся хорошие сны.

*****

Ночью я проснулась от того, что в дверь снова постучали. Я села в кровати, сонная и взъерошенная.

— Да? — хрипло спросила я.

Дверь приоткрылась. В щель просунулась рука. На этот раз в ней был не кролик. В ней был маленький букетик болотных фиолетовых цветов — свежих, только что собранных, ещё влажных от ночного тумана.

— Я прочитал в книге, — раздался голос Ашера из-за двери, — что цветы принято дарить не только утром, но и вечером. Особенно если хочешь, чтобы у женщины было хорошее настроение перед сном.

— Вы читаете книги по этикету? Ночью?

— Я — дракон. Мне не нужно много спать.

Я выбралась из кровати, подошла к двери и взяла букетик. Он был мокрым, пах тиной и болотом, и был, наверное, самым нелепым букетом в истории букетов. Но внутри у меня что-то дрогнуло.

— Спасибо, — сказала я. — Это очень мило. Опять.

— Опять мило? — в его голосе слышалось удовлетворение. — Я прогрессирую.