— Даррен расспрашивал про завещание. Про условия. Хочет найти любую зацепку.

— А что насчёт нас?

— Пока молчит. Но явно что-то задумал.

— Шишкогрыз говорит, у них есть артефакт. В одном из сундуков. От него пахнет холодом. Как будто он что-то подавляет.

— Блокировка магии. Скорее всего, против меня.

— Но зачем? Они же не собираются нападать открыто?

— Если они докажут, что брак фиктивный, Совет аннулирует моё право на наследство. Тогда остров перейдёт к Даррену без всякого нападения.

— Мы не можем этого допустить.

— Знаю. У нас есть неделя.

— Мелисса сказала: семь дней наблюдений, а потом бал. Танец — финальная проверка. Шишкогрыз считает, что нам нужно найти артефакт и понять, что он делает. И следить за сэром Грегором, он странный.

— Грегор? Он просто рыцарь.

— Шишкогрыз говорит, что он не враг, но и не союзник. Что-то среднее. И он выглядит очень уставшим.

Ашер задумался.

— Я с ним почти не знаком. Он из Дома Стальных Ветров — это вассалы Совета. Возможно, его просто назначили в сопровождение без его желания.

— Или он что-то знает. Что-то, что может нам помочь.

— Или навредить, — Ашер помолчал. — Вы правы. Нужно наблюдать за всеми. Семь дней — это много для тех, кто хочет найти правду. И мало для тех, кто хочет её скрыть.

— Мы не скрываем правду. Мы скрываем фикцию. Это другое.

— Разве? — он посмотрел на меня. — Правда — это то, во что верят. Если мы заставим их поверить, что мы — настоящая пара, это станет правдой.

— Звучит как драконья логика.

— Это драконья философия. Дед часто так говорил.

Я улыбнулась. Потом взяла его за руку.

— У нас есть неделя, чтобы стать правдой. Давайте используем её.

Ашер сжал мою ладонь. Тепло. Без огня. Без искр. Просто тепло.

— Вместе? — спросил он.

— Вместе.

*****

Ночью я лежала в кровати и смотрела в потолок. Шишкогрыз спал на балдахине, свернувшись калачиком. За окном серебрилось море.

Я думала о разговоре с Шишкогрызом. О том, как он рисовал в воздухе карты и планы, как изображал врагов и союзников, как ткнулся носом в мою щёку. За шесть дней белка стала мне ближе, чем многие люди за всю жизнь. Может быть, потому что он никогда не притворялся. Он был собой: наглым, расчётливым, властным, но при этом преданным и заботливым. Он не говорил слов, он показывал. И его поступки говорили громче любых клятв.

Я думала о Мелиссе, которая видит нас насквозь, но почему-то не спешит разоблачать. О Даррене, который улыбается, но прячет за улыбкой холод. О сэре Грегоре, который молчит, но смотрит так, будто хочет что-то сказать. О магистре Корвине, который записывает каждое слово и неизвестно, для кого.

И об Ашере. О том, как он сказал про солнце на моих волосах. О том, как он держал мою руку. О том, как он назвал нас правдой.

В дверь постучали.

— Войдите.

Рука просунулась в щель. В руке была роза. Белая, с влажными лепестками.

— Это последняя, — сказал Ашер из-за двери. — В оранжерее больше нет.

— Спасибо, — я встала и взяла цветок. — Завтра посадим новые.

— Вместе?

— Вместе.

Пауза. Потом:

— Спокойной ночи, Эйра.

— Спокойной ночи, Ашер.

Дверь закрылась. Я поставила розу в стакан к предыдущим, легла и закрыла глаза.

Впереди была неделя. Семь дней. Семь возможностей доказать, что мы — настоящая пара. Или семь возможностей провалиться.

Но это будет завтра.

Глава 8. День второй. Сэр Грегор и тайна серой цепи.

Утро второго дня проверки началось с того, что я проснулась от странного звука. Не от крика Финнегана, не от рыка Ашера и не от того, что Шишкогрыз воровал мои вещи. Это был стук. Ритмичный, настойчивый, доносящийся откуда-то из коридора.

Я села в кровати и прислушалась. Стук повторился. За ним последовал скрежет. За скрежетом приглушённое ругательство. Человеческое. Не драконье.

Шишкогрыз, спавший на балдахине, навострил уши. Мы переглянулись. Я приложила палец к губам, хотя белка и так не собиралась шуметь. Она скользнула вниз по столбику кровати, приземлилась на пол и бесшумно метнулась к двери. Я накинула халат и пошла за ней.

В коридоре было темно. Серый утренний свет едва пробивался сквозь узкие окна, оставляя на каменном полу длинные тени. У одной из дверей, той, что вела в комнату, отведённую сэру Грегору, стоял человек. Он был одет не в рыцарские доспехи, а в простую дорожную рубаху и штаны. В одной руке он держал какой-то инструмент, похожий на тонкую металлическую спицу, в другой тусклый магический фонарь, который едва светился синим.

— Сэр Грегор? — тихо окликнула я.

Рыцарь вздрогнул и резко обернулся. Его лицо, обычно спокойное и уставшее, на секунду исказилось, но не страхом, а скорее досадой. Как у человека, которого застали за делом, которое он предпочёл бы делать в одиночестве.

— Леди Эйра, — он выпрямился и сунул спицу в карман. Слишком быстро. Слишком поспешно. — Вы рано встали.

— Я могла бы сказать то же самое о вас, — я подошла ближе. Шишкогрыз остался в тени, но я знала, что он наблюдает. — Что вы делаете?

— Проверяю замки, — ответил он ровно. — Это моя работа. Безопасность делегации — это моя ответственность.

— В шесть утра? С отмычкой?

— Это не отмычка. Это инструмент для проверки магических печатей.

Я посмотрела на дверь. На ней действительно была печать, слабая, едва заметная, тускло-серая. Я не заметила её вчера, когда провожала гостей по комнатам. Но сейчас, в полумраке, она была видна, тонкая паутина магии, оплетающая дверную ручку.

— Чья это печать? — спросила я.

— Лорда Даррена, — сэр Грегор помолчал. — Он ставит печати на все двери. Привычка. Говорит, что не доверяет замкам.

— А вы их проверяете?

— Я проверяю всё, что связано с безопасностью.

Мы стояли друг напротив друга. Он высокий, широкоплечий, с руками, привыкшими к мечу, но сейчас нервно теребящими край рубахи. Я в халате поверх ночной рубашки, с непричёсанными волосами и без магии (после того как вчера случайно пережгла резерв на сквозняках). Шишкогрыз где-то в темноте тихо цокнул.

— Сэр Грегор, — сказала я, — давайте без игр. Вы не просто проверяете замки. Вы что-то ищете. И, кажется, я знаю что.

Он замер. Его глаза, серые, уставшие, но цепкие, встретились с моими.

— И что же? — спросил он тихо.

— Маленький сундук. Тот, что обмотан серой цепью.

В коридоре повисла тишина. Слышно было только, как за окном воет сквозняк, сегодня он звучал тихо, почти задумчиво.

— Откуда вы знаете? — спросил Грегор.

— От белки, — честно ответила я.

Грегор моргнул. Потом перевёл взгляд на Шишкогрыза, который как раз вышел из тени и теперь сидел у моих ног, поправляя корону. Рыцарь посмотрел на белку. Белка посмотрела на рыцаря. Между ними состоялся безмолвный диалог, в котором Шишкогрыз явно выигрывал, потому что через минуту Грегор вздохнул и опустил плечи.

— Я не враг вам, — сказал он.

— Я это знаю. Шишкогрыз сказал.

— Белка сказала, что я не враг?

— Белка сказала, что вы где-то посередине. С ними, но не за них.

Грегор перевёл взгляд с меня на Шишкогрыза и обратно. Потом неожиданно усмехнулся, коротко, сухо, но искренне.

— Никогда не думал, что мою судьбу будет решать белка в короне.

— Привыкайте, — сказала я. — Здесь это норма. А теперь расскажите, что вы делаете в коридоре в шесть утра.

Он помолчал. Потом кивнул на дверь в конце коридора, ту, что вела в комнату Даррена.

— Не здесь. Слишком близко. Давайте отойдём.

Мы спустились в библиотеку. Шишкогрыз бежал впереди, проверяя углы и щели, нет ли шпионов. Финнеган, просочившийся сквозь стену с вопросом «мисс, вам налить чаю?», был отправлен на кухню с приказом никого не пускать. Ашер ещё спал в подвале (вчера он долго ворочался на золоте и, кажется, плохо спал). У нас было время.