— Потому что за эту неделю я впервые за десять лет почувствовал, что нахожусь на своём месте. Не в бою. Не в патруле. А здесь. В замке, где белки носят корону, дракон печёт блины, а ведьма разговаривает со сквозняками. Это звучит безумно. Но для меня это — дом.

Я посмотрела на Ашера. Он стоял чуть поодаль и слушал. Когда наши взгляды встретились, он кивнул, едва заметно, но я поняла.

— Хорошо, — сказала я. — Оставайтесь. Нам нужен начальник стражи. Тем более что стражи у нас пока нет. Только белки.

— Белки — отличная стража, — серьёзно ответил Грегор. — Я буду учиться у них.

— У Шишкогрыза. Он генерал.

— У Шишкогрыза, — поправился Грегор, и уголок его губ дрогнул в намёке на улыбку.

*****

Корабль Изабеллы отчалил ровно в полдень. Мы стояли на причале вчетвером: я, Ашер, сэр Грегор и Шишкогрыз на моём плече и смотрели, как чёрный парус уходит за горизонт.

— Вот и всё, — сказала я.

— Нет, — ответил Ашер. — Всё только начинается.

Шишкогрыз издал долгий свист, что-то среднее между прощанием и командой «отбой». Потом поправил корону и потрусил обратно к замку. У него были дела: беличья армия, инспекция запасов и, кажется, плановая кража носков.

— Мне нужно обустроиться, — сказал Грегор. — Лорд Ашер выделил мне комнату в восточном крыле.

— Рядом с оранжереей?

— Да. Там тихо. И пахнет ромашками.

Он кивнул и направился к замку. Мы остались вдвоём.

— Ты уверена? — спросил Ашер. — Насчёт Грегора?

— Да. Он хороший человек. Ему нужно было место, где он сможет быть собой. Здесь он сможет.

— Как и ты?

— Как и я.

Ашер взял мою руку и поднёс к губам. Кольцо блеснуло на солнце.

— Пойдём домой, — сказал он.

— Пойдём.

*****

Вечером я сидела в библиотеке. За окном сгущались сумерки, море стало серебряным, а сквозняки тихо переговаривались в щелях, сегодня они звучали умиротворённо, как старые друзья, собравшиеся у камина. В руках у меня был конверт, тот самый, что оставила Изабелла. «Хозяйке». Я долго смотрела на него, не решаясь открыть. Шишкогрыз сидел на каминной полке и делал вид, что спит, но я знала, что он наблюдает.

— Ты думаешь, пора? — спросила я.

Шишкогрыз открыл один глаз. Потом кивнул. Медленно, без обычного сарказма.

Я сломала печать.

Письмо было коротким.

«Дорогая моя преемница,

Если ты читаешь это, значит, ты — та, кто пришла после меня. Та, кто носит моё платье. Та, кто любит моего внука. Та, кто называет этот замок домом.

Я знаю, что ты, возможно, пришла сюда не по любви. Я тоже пришла не по любви — по контракту, по отчаянию, по нужде. Но любовь нашла меня здесь. И, кажется, она нашла тебя.

Береги его. Береги замок. Береги сад. Сад — это сердце острова. Пока он цветёт, остров жив.

И помни: ты не одна. Здесь, в этих стенах, живёт моя магия. Она признает тебя. Доверься ей.

С любовью,

Элеонора Блэкторн, первая Хозяйка Сквознякового Предела»

Я перечитала письмо трижды. Потом сложила его и прижала к груди. Шишкогрыз спрыгнул с каминной полки, подошёл ко мне и осторожно, одними кончиками лапок, коснулся моей руки.

— Она знала, — сказала я. — Сто лет назад она знала, что кто-то придёт. Что кто-то останется.

Шишкогрыз кивнул. Потом показал на меня, на письмо, на замок. Сжал лапку в кулак. «Вместе».

— Да. Вместе.

В камине треснуло полено. За окном тихо вздохнул сквозняк. И я услышала, впервые за всё время, как море поёт.

Дверь библиотеки тихо скрипнула. Вошёл Ашер. Он был без камзола, в простой рубашке, с распущенными волосами, таким я видела его в самые первые дни, до бала, до делегации, когда мы ещё не знали, что всё обернётся так.

— Не помешал? — спросил он.

— Нет. Я как раз закончила.

Я показала ему письмо. Он прочитал, стоя у камина. Когда он поднял глаза, в них было что-то новое, не грусть, не боль, а скорее спокойная, тихая благодарность.

— Она знала, — сказал он. — Всё это время. Знала, что кто-то придёт.

— Да.

— И ты пришла.

— И я осталась.

Он сел рядом и взял мои руки в свои. Кольцо блеснуло на пальце.

— Завтра, — сказал он, — мы пойдём в сад. Посадим новые розы. Вместо тех, что я срывал для тебя. Чтобы они цвели. Чтобы сад знал, что мы здесь надолго.

— И блины. На завтрак.

— И блины, — он улыбнулся. — Треугольные. Для драконьей геометрии.

— Идеальный план.

Шишкогрыз, который уже вернулся на каминную полку, фыркнул, «план так себе, но сойдёт» и накрылся хвостом.

Мы сидели в библиотеке до глубокой ночи. За окном пело море. В камине горел огонь. И замок, который неделю назад был холодным, пыльным и забытым, теперь дышал. Вместе с нами.

Глава 15. Тихая неделя и письмо леди Элеоноры.

Первая неделя после отъезда делегации прошла под знаком покоя. Не того покоя, что царил в замке до моего приезда, а другого. Живого. Дышащего. Такого, какой бывает, когда гроза наконец прошла и воздух стал чистым и прозрачным.

Мы отсыпались. Отъедались. Приводили замок в порядок, на этот раз не для гостей, а для себя. Ашер снова начал варить кашу в кастрюльке, и она получалась всё лучше. Я пересадила ромашки из оранжереи на подоконник в спальне. Они прижились и теперь каждое утро поворачивали головки к солнцу. Сэр Грегор обустроил свою комнату в восточном крыле и каждое утро обходил замок по периметру. Просто по привычке, потому что никакой угрозы не было.

Шишкогрыз отдыхал. Впервые за всё время нашего знакомства он не плёл интриги, не воровал носки и не проводил военные смотры. Он спал на каминной полке до полудня, просыпался только чтобы поесть, и смотрел на всех нас с выражением «я свою работу сделал, теперь вы сами».

На третий день этой идиллии я поняла, что скучаю. Не по опасностям. Не по интригам. По приключениям. По тому чувству, когда сердце бьётся быстрее, а мир становится больше, чем четыре стены замка.

— Тебе скучно, — сказал Ашер за завтраком.

— С чего ты взял?

— Ты третий раз перекладываешь кашу с одного края тарелки на другой. И вздыхаешь. И смотришь в окно. Всё это признаки скуки. Я читал в книге.

— Ты читаешь книги по человеческому поведению?

— Я читаю всё, что попадается в библиотеке. В прошлый раз это был трактат о мимике гномов. Познавательно, но бесполезно. Гномы почти не бывают на острове.

Я отложила ложку.

— Мне не скучно. Просто я привыкла, что что-то происходит. Сначала делегация, потом бал, потом отъезд. А теперь тишина. Я не жалуюсь. Просто странно.

— Тишина — это хорошо. Тишина это то, ради чего мы боролись.

— Знаю. Но, может быть, нам стоит куда-нибудь сходить? Что-нибудь сделать?

Ашер задумался. Потом встал из-за стола.

— Идём. Я хочу тебе кое-что показать.

— Что?

— Увидишь.

Он привёл меня на вершину самой высокой скалы, туда, куда я никогда не забиралась. Подъём был крутым, но Ашер помогал мне, подавая руку на самых сложных участках. Скала поросла мхом и лишайником, а с неё открывался вид на весь остров. Замок, лес, оранжерея, причал. Всё было как на ладони.

— Здесь красиво, — сказала я, переводя дыхание. — Но зачем мы сюда пришли?

— Не сюда. Дальше.

Он подошёл к краю скалы и обернулся ко мне.

— Ты боишься высоты?

— Нет. А что?

— Тогда закрой глаза.

Я закрыла. Ветер усилился, тёплый, пахнущий морем и хвоей. А потом земля ушла из-под ног.

Я ахнула и открыла глаза. Мы были в воздухе. Ашер держал меня на руках, а за его спиной распахнулись огромные чёрные крылья с серебристым отливом по краям. Он взмахнул ими, и мы взлетели выше.

— Ты мог предупредить! — крикнула я, вцепляясь в его плечи.

— Тогда бы ты испугалась.

— Я не боюсь высоты! Я боюсь неожиданностей!

— А я думал, ты любишь неожиданности.

Я хотела возразить, но огляделась вокруг и забыла все слова. Остров лежал под нами, как карта: замок, лес, оранжерея, серебряная нить ручья, бегущего к морю. Море было повсюду — бесконечное, серое, сливающееся с горизонтом. А над нами, совсем близко, плыли облака, и солнце пробивалось сквозь них золотыми лучами.