— Подойдите, — сказала я. — Возьмите меня за руку. В левую руку возьмите мою руку, правую на талию.

— На талию? — переспросил он.

— Да. Это стандартная танцевальная позиция.

— Я не хочу вас обжечь.

— Вы контролируете магию. Вчера вы сказали, что умеете.

— Умею. Но вчера я вас всё равно обжёг.

— Это был поцелуй. Поцелуй — это другое. Танец безопаснее.

Ашер с сомнением посмотрел на меня, но подошёл. Его правая рука легла мне на талию, осторожно, едва касаясь. Левая взяла мою ладонь. Его пальцы были тёплыми. Не горячими, просто тёплыми. Как камень, нагретый солнцем.

— Теперь шаг, — сказала я. — Раз-два-три. Раз-два-три. Это вальс. Самый простой.

— Вальс, — повторил он. — Человеческое изобретение.

— Да. Но драконы тоже могут. Наверное...

Мы начали двигаться. Точнее, я начала двигаться, а Ашер пытался не отдавить мне ноги. Получалось не очень. На третьем шаге он наступил мне на левую туфлю. На пятом — на правую. На седьмом я сама наступила на его ногу, потому что он резко остановился, чтобы не врезаться в стену.

— Простите, — сказал он.

— Ничего. Это тренировка.

— Я предупреждал, что не умею.

— Никто не умеет с первого раза. Давайте попробуем ещё раз.

Мы попробовали ещё раз. И ещё. И ещё десять раз. К полудню я могла с уверенностью сказать: Ашер Блэкторн — худший танцор, которого я когда-либо видела. Но он старался. Он считал шаги вслух: «раз, два, три, раз, два, три» и хмурился, когда сбивался. Его ладонь на моей талии постепенно перестала дрожать. Его пальцы сжались чуть увереннее. И где-то на двадцатой попытке мы наконец сделали полный круг по залу, ни разу не споткнувшись и ничего не сломав.

— Получилось! — сказала я.

— Да, — Ашер выдохнул. — Получилось.

Мы стояли посреди зала, запыхавшиеся, но довольные. Его рука всё ещё лежала на моей талии. Моя ладонь всё ещё была в его ладони. И мы смотрели друг на друга. И это было... странно. Хорошо странно. Как будто весь мир сузился до этого зала, до этого момента, до этих золотых глаз.

— Вы хорошо танцуете, — сказал Ашер.

— Я? Я ужасно танцую. Я три раза наступила на ваши ноги.

— Но вы не боитесь. Вы ведёте. Вы не ждёте, что я всё сделаю сам.

— Это комплимент?

— Да. Я тренируюсь.

Я улыбнулась. Он не улыбнулся в ответ, он ещё не привык улыбаться, но его глаза снова потеплели.

— Теперь давайте попробуем танец с завершением, — сказала я.

— Что такое завершение?

— В конце танца кавалер обычно наклоняет даму. Или целует ей руку. Или...

— Целует? — перебил Ашер. — Мы уже пробовали целоваться. Закончилось плохо.

— Я знаю. Но на балу нам, возможно, придётся. И лучше, чтобы это не закончилось пожаром.

Ашер задумался.

— Я могу попробовать контролировать магию, — сказал он. — Но мне нужно сосредоточиться.

— На чём?

— На чём-то холодном. Льде. Снеге. Зимнем ветре.

— Здесь нет снега.

— У меня в подвале есть замороженный артефакт. Я могу думать о нём.

— Артефакт? Что за артефакт?

— Кристалл Вечной Зимы. Дед привёз его с северных гор. Он лежит в золоте, чтобы охлаждать подвал летом.

Я моргнула. У него был Кристалл Вечной Зимы. В подвале. Чтобы охлаждать подвал.

— Вы используете древний магический артефакт для охлаждения подвала?

— А для чего ещё его использовать?

Я открыла рот. Закрыла. Потом решила, что спорить с драконьей логикой — это путь к безумию.

— Ладно. Думайте о кристалле. И попробуем ещё раз.

Мы снова встали в позицию. Ашер закрыл глаза. Его лицо стало сосредоточенным, таким я его видела, когда он готовил. Он думал о снеге. О льде. О зимнем ветре. Я видела, как расслабляются его плечи, как исчезает напряжение вокруг рта.

— Готовы? — спросила я.

— Да.

Мы начали танцевать. Раз-два-три. Раз-два-три. На этот раз Ашер не считал вслух, он просто двигался, следуя за мной. И это было... красиво. По-настоящему красиво. Его движения стали плавными, текучими, как вода. Или как пламя. Холодное пламя, если такое бывает.

— Вы танцуете, — прошептала я.

— Я думаю о снеге, — прошептал он в ответ.

Музыки не было, но мы двигались в такт неслышимой мелодии. Может быть, это был сквозняк. Может быть стук моего сердца. Может быть биение драконьего сердца под чешуёй, которую я не видела, но знала, что она там.

А потом наступил момент завершения.

Ашер остановился. Его рука на моей талии напряглась. Он открыл глаза и они горели золотом, но не обжигающим, а тёплым, как свеча.

— Я попробую, — сказал он.

— Я доверяю вам.

Он наклонился. Медленно. Очень медленно. Его губы коснулись моих и на этот раз не было взрыва. Не было треснувшего окна. Не было обугленных волос. Был только тёплый, мягкий, едва ощутимый поцелуй. И золотые искры, крошечные, как светлячки, которые закружились вокруг нас, никого не обжигая.

Он отстранился. Его глаза всё ещё горели, но теперь в них было что-то ещё. Удивление? Облегчение? Счастье? Всё сразу?

— Получилось, — сказал он. — Я не обжёг вас.

— Не обожгли, — подтвердила я. — И окно целое. И люстра... ну, люстра уже упала, но не из-за вас.

— Я думал о снеге. Всё это время.

— Это помогло.

— И ещё я думал... — он замолчал.

— О чём?

— О вас. О том, что вы не боитесь. О том, что вы остались. О том, что вы печёте блины и разговариваете с белками. И это тоже помогало. Не знаю почему.

У меня перехватило дыхание. Я хотела что-то сказать, что-то умное, или смешное, или саркастичное, но слова застряли в горле. Поэтому я просто взяла его за руку. За ту самую, с когтями. Когти были убраны. Ладонь была тёплой. И мы стояли так посреди пустого зала, в свете серого дня, и искры кружились вокруг нас, и сквозняк пел свою бесконечную песню.

А потом в дверь кто-то постучал.

Мы отпрянули друг от друга. В дверях стоял Шишкогрыз. На нём была корона. В лапках он держал какую-то бумагу. И вид у него был... встревоженный. Настолько встревоженный, насколько может выглядеть белка с короной из ореховой скорлупы.

— Что такое? — спросила я.

Шишкогрыз подбежал к нам и бросил бумагу на пол. Я наклонилась и подняла её. Это был обрывок пергамента, старый, пожелтевший, с неровными краями. На нём было написано всего два слова. Но эти два слова заставили моё сердце пропустить удар.

«Совет едет».

— Откуда это у тебя? — спросила я.

Шишкогрыз указал лапкой на окно. На подоконнике сидел бельчонок: маленький, взъерошенный, явно уставший. Он тяжело дышал и держал в зубах ещё один обрывок пергамента.

— Твои шпионы? — я посмотрела на Шишкогрыза.

Шишкогрыз кивнул с выражением «разумеется, у меня есть шпионы, ты что, думала, я просто так корону ношу?».

Ашер взял у меня обрывок и прочитал. Его лицо окаменело.

— Совет Лордов, — сказал он. — Они выехали раньше. Гораздо раньше. Они будут здесь не через три недели.

— А когда?

Шишкогрыз поднял лапку. Три пальца.

— Три дня? — спросила я.

Шишкогрыз покачал головой. Два пальца. Один. Он убрал все пальцы и сжал лапку в кулак.

— Завтра? — прошептала я.

Шишкогрыз кивнул.

Мы с Ашером переглянулись. В его глазах был тот же ужас, который я чувствовала внутри. Завтра. Совет Лордов будет здесь завтра. А мы только-только научились целоваться без фейерверков.

— Мы не готовы, — сказала я.

— Знаю, — ответил Ашер.

— У нас нет легенды. Нет опыта. Нет...

— Знаю.

— И в замке бардак.

— Это исторический бардак, — возразил Ашер. — Финнеган говорит, его нельзя трогать.

— Плевать на Финнегана! У нас завтра гости, которые хотят нас разоблачить, а в главном зале упала люстра и на кухне треснуло окно!

Ашер помолчал. Потом посмотрел на меня и в его взгляде была та же мрачная решимость, которую я видела, когда он вставал между мной и браконьерами.

— Мы справимся, — сказал он.

— Вы уверены?

— Нет. Но я дракон. Мы не сдаёмся.