— Очень смешно…

Он делает знак своим людям, и Габриэля аккуратно, но быстро перекладывают на носилки. В вену ему уже вставлена капельница.

— Собирайся, Линда, — бросает незнакомец, направляясь к выходу. — Нам нужно уходить. Альберт мертв, но те, кто пришел за вами сегодня, — это только первая волна. У них нет моих ресурсов, но у них есть много патронов. Или тут останешься...? Ты то мне нахрен не нужна...

— Куда вы нас везете? — я бегу следом, не выпуская из вида носилки с Габриэлем. — В очередную тюрьму?

Он останавливается у самого порога, где туман с моря смешивается с гарью от нашего несостоявшегося костра.

— В место, где ты сможешь долечить своего «монстра», а я получу то, что мне причитается. Считай это деловой сделкой. Ты хранишь его жизнь, я храню вас обоих. Пока это выгодно мне — вы в безопасности.

Я смотрю на его спину, на черные фигуры бойцов, на раненого Габриэля. У меня нет выбора. Мы снова в игре, правил которой я не знаю, но теперь ставки стали еще выше. Теперь мы — обычная добыча, за которую начали сражаться настоящие хищники.

Я запрыгиваю в салон огромного черного фургона вслед за носилками. Двери захлопываются, погружая нас в полумрак. Габриэль едва слышно стонет во сне, и я нахожу его холодную руку, сжимая её изо всех сил.

— Мы еще не закончили, Габи, — шепчу я, пригибаясь к его уху. — Мы только что продали души еще одному дьяволу. Но на этот раз я не дам тебе нажать на курок. Давай потерпим. В последний раз...

Пищание монитора вгрызается в мозг с методичностью пыточного инструмента. Бип. Бип. Бип. Ритм жизни Габриэля, переведенный в электронный звуковой сигнал.

Я сижу в неудобном кожаном кресле у его кровати уже вечность. Часы? Сутки? Время здесь, в этой стерильной коробке, облицованной белым пластиком и металлом, замерло. Комната похожа на операционную в элитной клинике: идеальная чистота, запах антисептика, от которого щиплет в носу, и батарея капельниц, подведенных к его руке. Габи выглядит пугающе неподвижным. Его обычно смугловатая кожа под люминесцентными лампами кажется почти прозрачной, а тени под глазами напоминают глубокие провалы.

Крепче сжимаю его ладонь. Она теплая, и это единственное, что удерживает меня от того, чтобы не сойти с ума. Мои собственные пальцы все еще хранят следы его засохшей крови под ногтями, я отказалась идти мыться, пока он не откроет глаза.

Неожиданно ритм монитора ускоряется. Бип-бип-бип-бип.

Пальцы Габриэля дергаются в моей руке. Его веки дрожат, и в следующую секунду он резко распахивает глаза. В них нет узнавания, пока там только первобытный, ослепляющий ужас загнанного зверя.

— Габи! — я подаюсь вперед, но он реагирует быстрее, чем я успеваю сообразить.

Он издает утробный рык и пытается сесть. Катетер в его вене натягивается, игла рвет кожу. Габриэль хватает здоровой рукой стойку с капельницей, намереваясь использовать её, как оружие.

— Где он?! Убью… всех… — хрипит он, его голос сорван и больше похож на скрежет металла по стеклу.

В этот момент дверь распахивается. На звук датчиков влетает медсестра — крепкая женщина в строгой синей форме. Она пытается подойти к нему со шприцем, на ходу бормоча что-то успокаивающее, но Габриэль огрызается, скаля зубы.

— Пошла вон! Коснешься меня — и я вырву тебе гортань этим штативом! — орет он неистово, его глаза дико вращаются, оценивая обстановку.

— Габриэль, стой! Это я! Это Линда! — я наваливаюсь на него всем весом, пытаясь прижать его плечи к подушке, не обращая внимания на риск получить удар. — Ты в безопасности! Посмотри на меня!

Он замирает, его взгляд фокусируется на моем лице. Тяжелое, рваное дыхание обжигает мою щеку. Наконец он узнает меня, и я чувствую, как напряжение в его мышцах сменяется мелкой дрожью истощения. Но в следующую секунду одичавший взгляд перемещается за мою спину.

В дверях стоит он. Хозяин этого стерильного ада.

Он всё так же безупречен, только теперь на нём надет дорогой костюм, стальной взгляд, руки в карманах. Он смотрит на беснующегося Габриэля с легким налетом скуки, словно на породистого пса, который решил погрызть мебель.

Габриэль цепенеет. Его рука, сжимающая стойку капельницы, медленно опускается.

— Ты… — выдыхает Габи, и в этом слове столько яда, что хватило бы на целый террариум. — Стефан.

Я замираю. Значит, я была права. Они знакомы. И судя по выражению лица Габриэля, это знакомство не из тех, о которых вспоминают с теплотой за бокалом вина.

— Рад видеть, что ты всё такой же буйный, Габриэль, — произносит Стефан, делая шаг в комнату. Медсестра, почуяв смену атмосферы, молча ретируется, закрыв за собой дверь. — Твой отец всегда говорил, что у тебя проблемы с самоконтролем. Видимо, пуля в плече этого не исправила.

— Мой отец сдох, Стефан, — Габриэль откидывается на подушки, тяжело дыша, но его взгляд впивается в мужчину, будто гарпун. — И если ты думаешь, что я стану твоей новой дойной коровой, то ты еще глупее, чем, когда пытался провернуть ту сделку в Марселе.

Стефан усмехается, проходя к окну.

— Оставь этот тон. Ты здесь только потому, что я решил, что твои мозги ценнее твоего трупа. Альберт оставил после себя хаос. Огромные суммы зависли в «слепых зонах», коды от которых знаешь только ты. Знаешь же? Конечно, не можешь не знать. Мне нужны эти деньги, Габриэль. А тебе нужна жизнь. И, кажется, тебе очень нужна эта девочка.

Он мельком смотрит на меня, и я чувствую себя микробом под микроскопом. Габриэль внезапно перехватывает мою руку и притягивает меня к себе, собственническим, защитным жестом.

— Линда — не предмет торга, — тихо и очень отчетливо говорит Габи. — Слушай меня, Стефан. Ты всегда был стервятником. Ждал, пока лев сдохнет, чтобы обглодать кости. Так вот: лев сдох, но я — не кость.

Габриэль криво улыбается, и я наконец вижу прежнего, опасного Габи, который просчитывает ходы на десять шагов вперед, даже истекая кровью.

— Ты хочешь коды? Ты их получишь. Но не сейчас. И не все сразу. Сначала ты обеспечишь нам полную неприкосновенность. Новые документы, которые не «пробьет» даже ЦРУ. Личный самолет до любой точки мира по моему первому требованию. И… — он делает паузу, вглядываясь в лицо Стефана. — Ты прямо сейчас переведешь десять процентов от суммы на мой личный счет. В качестве залога твоей… доброй воли.

Стефан меняется в лице. Его маска спокойствия дает трещину.

— Ты не в том положении, чтобы диктовать условия, щенок. У меня тут целый штат врачей, которые могут сделать тебя очень разговорчивым с помощью химии.

— Попробуй, — Габриэль прищуривается. — Один неверный препарат — и мои мозги превратятся в кашу. А вместе с ними испарятся и твои миллионы. Ты же знаешь, я параноик. Коды привязаны к моим воспоминаниям, Стефан. Ты либо играешь по моим правилам, либо остаешься у разбитого корыта, пока кредиторы твоего покойного партнера стучатся в твою дверь.

В комнате повисает тяжелая, звенящая тишина. Я слышу, как бьется мое сердце. Габриэль блефует? Или он действительно так силен даже сейчас?

Стефан долго смотрит на него, затем переводит взгляд на меня, на капельницы, и наконец коротко, резко кивает.

— Десять процентов. И документы через два дня. Но если ты попытаешься меня кинуть, Габриэль… я найду вас даже на Луне. И тогда смерть в том доме покажется тебе милостью.

Он разворачивается и выходит, чеканя шаг. Дверь захлопывается.

Габриэль закрывает глаза и выдыхает так, будто из него выпустили весь воздух. Стойка капельницы, которую он всё еще держал, с тихим звоном ударяется о край кровати. Следом ретируется медсестра.

— Габи… — я прижимаюсь к нему, пряча лицо на мужской груди. — Ты сумасшедший.

— Я знаю, маленькая Линда, — он кладет здоровую руку мне на затылок, запутывая пальцы в волосах. — Но теперь у нас есть цена. А значит, у нас есть время.

Он приподнимает мой подбородок, заставляя посмотреть в его глаза. В них снова горит тот самый огонь, который когда-то заставил меня пойти за ним в бездну.