— И потом, ты сам просил. Хочу на сеновал. Вот, пожалуйста… Исполнила твоё желание.

— Исполни ещё одно.

Он расстёгивает брюки и смотрит на меня горячим взглядом.

— Сними трусики.

Меня даже не нужно просить дважды. Я разгорячённая от поцелуев и ласк его пальцев, которыми он довёл меня почти до оргазма, сделав трусики мокрыми, как никогда.

Уже через миг я сижу сверху.

Мои полные груди тяжело вздымаются, соски стоят твёрдыми и очень чувствительными. Колени утопают в колючем сене, а между ног уже так мокро, что внутренняя сторона бёдер блестит от моей влаги.

Хасанов лежит подо мной — высокий, сильный, с широкой грудью и рельефным прессом, который напрягается при каждом движении. Его кожа горячая, слегка загорелая, мышцы перекатываются под моими ладонями. Он жадно сжимает мои ягодицы большими ладонями, разомкнув их, и медленно потирает, разминая мягкую плоть.

Марат хрипло усмехается, проводя ладонью по моей заднице.

— Тебе хочется как можно скорее, да? Изнываешь от нетерпения.

— Не знала, что миллиардеры такие болтливые.

— А как тебе это?

Он чуть приподнимает меня за талию, направляет свой толстый, пульсирующий член и резко входит в меня снизу одним мощным толчком. Я только громко стону в ответ, выгибаясь дугой. Он — большой, растягивает меня до приятной жгучей полноты, заполняя полностью, упираясь глубоко внутри.

— О-о-ох… да-а-а… — протяжно стону я, чувствуя, как мои внутренние стенки жадно обхватывают его.

— Нравится, что ты сверху? — рыкнул Хасанов, глядя мне в глаза снизу вверх. Его голос низкий, полный желания. — Что можно вот так… глубоко насаживаться на меня? Знала бы ты, как долго я этого ждал.

Он резко толкается вверх, вгоняя себя до самого основания. Я кричу от удовольствия, тело дёргается. Я начинаю двигаться сама — сначала медленно, потом всё быстрее и жёстче, поднимаясь и опускаясь, чувствуя, как он скользит внутри меня, касаясь каждой чувствительной точки. Мои груди качаются в такт движениям, соски трутся о лиф, посылая новые вспышки удовольствия по всему телу.

Хасанов приподнимается на локтях и жадно дёргает лиф платья в сторону, обхватывает грудь ртом. Его горячие губы обхватывают сосок, он сильно посасывает, покусывает зубами, тянет, пока я не начинаю стонать ещё громче, запрокидывая голову.

— Вот так… — рычит он между поцелуями. — Чувствуешь, как глубоко я в тебе?

Его рука скользит вниз по моей спине, сжимая ягодицы и задавая темп.

— Да… о боже, да-а-а… — вырывается у меня высоким, дрожащим стоном.

Я уже не могу сдерживаться. Двигаюсь быстрее, жёстче, шлёпая мокрыми бёдрами по его телу. Внутри меня всё сжимается, пульсирует, клитор трётся о его лобок при каждом движении, посылая волны острого удовольствия.

Оргазм накрывает меня внезапно и мощно. Тело сводит сладкой судорогой, я громко кричу, запрокидывая голову: «А-а-а-ах! Да-а-а!» Мои внутренние мышцы сильно, ритмично сжимаются вокруг него, выдавливая из меня горячую влагу. Хасанов рычит от удовольствия, не останавливаясь, вбивается в меня снизу ещё жёстче, продлевая мой оргазм, пока я дрожу и всхлипываю, полностью теряя контроль над голосом.

— Кончай для меня… — рычит он, продолжая мощно трахать меня сквозь спазмы.

Когда первая волна чуть отпускает, он резко переворачивает нас одним сильным движением. Я оказываюсь на спине, сено колет мою кожу, а он нависает сверху, его мускулистое тело блестит от пота. Не выходя из меня ни на секунду, он закидывает мои ноги себе на плечи и начинает трахать по-настоящему глубоко — длинными, мощными толчками, каждый из которых достаёт до самого дна, заставляя меня стонать без остановки.

— Не знаю, куда это нас заведёт… — выдыхает он хрипло, не прекращая двигаться, его глаза горят тёмным огнём. — Но, чёрт возьми, Олеся… Выходи за меня.

Я ещё дрожу от недавнего оргазма, а он продолжает медленно, но сильно входить в меня, растягивая каждое движение, давая мне чувствовать каждую венку на его члене.

— Я не смогу жить в городе, — шепчу я, задыхаясь между стонами, пока его толстый член снова и снова заполняет меня до отказа. — Мне простор нужен… воздух… вот это всё… сеновал, дождь, свобода…

Он наклоняется, целует меня жёстко, глубоко, почти кусая губы, и продолжает трахать меня, постепенно ускоряясь.

— А я не смогу вечно жить за городом, — отвечает он хрипло, вгоняя себя так глубоко, что у меня глаза закатываются от восторга. — Но я уверен… вместе мы найдём решение. Я куплю тебе целый лес, если захочешь. Только будь моей.

Его движения становятся быстрее, жёстче. Я впиваюсь ногтями в его широкую, мускулистую спину, чувствуя, как второй оргазм уже подкатывает, горячий и неизбежный. Дождь снаружи льёт всё сильнее, а внутри сеновала жарко, мокро и совершенно безумно.

— Хочешь, чтобы я кончил в тебя? Залью…

— Кончай… — выдыхаю я ему в губы дрожащим голосом. — Да, да, прямо сейча-а-а-ас.

Хасанов рычит, как дикий зверь, его тело напрягается. Я чувствую, как он начинает пульсировать внутри меня, заполняя горячими, густыми толчками. Это наконец срывает меня во второй раз.

Мы кончаем почти одновременно, дрожа и стоная в обнимку на колючем сене под тихий шёпот дождя.

Через минуту он тянется к брюкам и достаёт телефон, снимает нас на видео.

— Что ты делаешь?

— Просто для истории… — отзывается хрипло, переводя дыхание. — Мы на сеновале, я сделал тебе предложение, и ты ответила мне «да!». Было такое?

— Да, было. Да, я ответила согласием.

— Это для того, чтобы потом у тебя не было шанса отвертеться!

— Знаешь, Хасанов, это работает и в обратную сторону. Но, если честно, я хочу, чтобы ты был со мной по зову души и сердца.

— Так и есть, Олеся. Так и есть.

Смотрю на него: ещё не сказала вслух, но обязательно скажу: люблю.

Хасанов

Стою на веранде нашего деревенского дома. Большого, светлого, с панорамными окнами, выходящими на яблоневый сад. Тот самый сад, который когда-то был просто деревьями за покосившимся забором, а теперь — цветущий рай.

Участок теперь больше, чем был: выкупили соседние, возвели новый дом.

Наша загородная резиденция, куда мы ездим каждую неделю, на выходные.

Утро только начинается, солнце золотит верхушки деревьев, роса блестит на траве. Где-то вдалеке мычат коровы.

У Олеси — свой бизнес. Сыры, творог, йогурты — её продукцию теперь в столичные рестораны поставляют. Она сама управляет, контролирует, сама ездит на переговоры, я помог ресурсами и не лезу, она сама в этом разбирается получше многих. Когда я впервые увидел её на совещании в деловом костюме — чуть не лопнул от гордости. Моя доярочка, мать её, стала бизнес-вумен, подтянула местных.

Недоброжелатели получили по заслугам. Роман Альбины с очередным толстосумом закончился печально: в порыве ревности он выбил ей челюсть, Пал Саныч получил конфискацию имущества и три года условно, Мамедов лишился бизнеса и поддержки семьи, сейчас сидит в тюрьме по делу о крупном мошенничестве…

У меня всё в гору. Бизнес растёт, сделки закрываются, конкуренты кусают локти. Но теперь я знаю, ради чего всё это. Не ради денег и статуса, а ради Олеси и наших детей.

Мы с Олесей женаты.

Восемь лет. Восемь лет счастья, ссор, примирений, безумной страсти и тихого уюта. Она до сих пор заводит меня с полувзгляда. От наших споров у меня сносит крышу. До сих пор её запах сводит с ума.

У нас двое. Мальчик и девочка. Марат-младший — копия меня, такой же упрямый, наглый, но при этом нежный, как мама, когда надо, ему пять. И Анечка — ангел с русыми косичками и характером Олеси, ей семь. Упрямая, но справедливая. Командует братом и даже мной!

Дима растёт. Ему уже шестнадцать. Занимается футболом, ездит на соревнования, привозит медали. Олеся плачет на каждом его матче. Внутри всё переворачивается от гордости за пацана. Он называет меня «дядь Марат», но по сути — я заменил ему отца, он сам так сказал Олесе, а она потом шёпотом мне рассказала.