— Хасанов — он только о себе думает. Миллиарды, власть, женщины… Ему всё равно, кого он раздавит по дороге. Вы для него были просто средством, чтобы потешить эго. И теперь вы одна. Без дома. Без будущего. А он думает, что поставил всех на место…

Каждое слово бьёт меня в самое сердце.

Потому что отчасти он прав: Хасанов ведет себя как наглый захватчик…

Но в то же время я не могу забыть его прикосновения, а слова о том, как хорошо в деревне, и при этом смотрел на меня.

В последний раз вообще признался, что даже уезжать не хочет… Сказал, что душой отдохнул.

Может, он просто врал? Внутри становится больно и пусто. Руслан видит это и продолжает:

— Но вы можете отомстить. От вас требуется совсем немного. Просто рассказать, какой он на самом деле ублюдок. Как использовал вас, шантажировал, склонял к близости... Есть свидетели, всё подтвердится.

— Вряд ли. Даже председатель…

— Председателя я беру на себя! — заявляет Мамедов. — Хасанов и на нём сорвался, а я предложу ему помощь, и он быстро переобуется. Такие люди всегда переобуваются, когда перед носом запахло деньгами. Есть и другие девушки, которых Хасанов точно так же обманул, издевался. Ваш голос станет одним из многих. Мы соберём всё вместе — и ему конец.

— Что именно вы предлагаете?

— У меня скоро состоится интервью с Есенией Колчак. Знаете такую?

— Да, знаю, — киваю. — Эту скандальную диву-интервьюера знает каждый в стране!

— Она обожает скандальные темы, разоблачения. Хасанов у неё на карандаше давно. Я дам интервью, это будет в прямой трансляции, и вам тоже предоставят слово. Разрыв обеспечен! Репутация, бизнес… всё рухнет.

— Рухнет ли его бизнес? — спрашиваю с сомнением.

— Дорогая Олеся, мы живем в век информации. Похороны бизнеса начинаются с похорон репутации его владельца, а дальше, как домино — падает одна костяшка за другой.

— Вот как…

— Да. А я помогу вам с братом.

Сердце забилось надеждой, я едва не выкрикнула: «Согласна!»

Мамедов продолжает.

— И вы получите миллион. Или больше. На новый домик в деревне хватит.

— Не хватит, — автоматически поправила я.

— Три? Пять? Скажите, сколько. Я обеспечу! Хватит и на домик, и на нормальную жизнь. Без шантажа и страха.

Я сижу и не могу пошевелиться.

В голове крутится:

«Миллионы… брат… домик…»

Но что-то внутри шепчет:

«Это неправильно. Хасанов не такой… или такой?»

И как-то подозрительно легко Мамедов сулит миллионы, неужели у него денег — куры не клюют?

Я смотрю на чашку с кофе, который уже остыл.

Я сделала один глоток и, честно, мне этот латте с трюфелем совсем не понравился… Какой-то вонючий, вкус странный! Не гурман я, мне бы чая… с блинами! А не этот круассан с кофе, который пахнет, как грязные и потные мужские носки!

Сердце разрывается.

Я всегда верила в людей. В добро. Но сейчас всё так запутано.

— Мне нужно подумать, — шепчу я наконец. Голос дрожит. — Я не могу вот так сразу ответить. Простите.

Я встаю резко, стул скрипит. Руслан кивает, улыбается понимающе:

— Конечно, Олеся. Подумайте. Вызвать вам такси?

— Нет, я лучше пешком. Когда пешком, думается хорошо!

— И то правда, полюбуетесь столицей. Я буду ждать вашего звонка. Вот моя визитка.

Я беру визитку дрожащими пальцами и почти выбегаю из кафе. На улице воздух кажется свежее, хотя столица всё такая же шумная

«Что же делать? — думаю я. — Если Хасанов правда такой… Да, он такой! Он меня вынуждал, заставлял! Почему я сомневаюсь? Я должна согласиться! Я должна…»

Телефон в сумке оживает: достаю, на нем почти пустая батарея. Опять разрядился, совсем не держит заряд. Я ныряю в сумку за накопителем и вдруг понимаю, что его нет. Сумка! Я впопыхах взяла сумку с кресла и, помню, мелькнул ярко-оранжевый провод, как на моем накопителе!

Вот растяпа… У меня переносной аккумулятор выпал, а я и не заметила.

Я разворачиваюсь и почти бегом возвращаюсь.

До кафе минут десять пешком… Я просто хочу взять своё и уйти.

И вдруг слышу его голос.

За углом здания. Мамедов!

Он стоит спиной ко мне, говорит по телефону, курит.

— Дело почти в шляпе. Представь, судьба сама подкидывает возможность разделаться с Хасановым. Я думал, разыграть карту с толстухой позднее, но наткнулся на неё возле офиса Хасанова. Вид у неё был, как у побитой собаки. То есть, свиньи! — смеется своей шутке. — И я решил не откладывать на потом… Взять её тёпленькой! Толстуха тупая как валенок, поверила! Сказал ей про деньги, у неё слюни до колен повисли.

В его голосе — такая гадкая ухмылка, какой я никогда не слышала

Слова обрушились на меня, как ледяной душ. Я замираю.

Руки леденеют.

«Толстуха…»

Это он обо мне? Я? Поверила? Всё это — игра? Миллион, судьба, «Хасанов лишил» — всё подстроено?

Где правда, а где ложь?

Кому из них верить?

Может быть, никому!

У них — разборки богатеев, а я попала просто случайно, как пылинка, на жернова. Они и не заметят, если раздавят…

Стою и не могу дышать. Сердце разбивается на мелкие кусочки. Мне уже плевать накопитель, я ухожу, пока Мамедов меня не заметил. Ноги несут меня вперёд, а в голове крутится только одно:

«Что же я наделала… Кому теперь верить?»

Боже, как сложно!

Хасанов

Стеклянные стены, вид на столицу — весь город у моих ног, как всегда. Я в кабинете, передо мной — планшет.

На экране свежие отчёты по одной из отраслей, по мясному бизнесу. Убытки множатся. Мамедов продолжает давить, сукин сын. Я только что отдал приказ: удвоить рекламу, запустить новый ролик с независимыми экспертами и надавить на поставщиков, чтобы не дёргались. Всё под контролем.

Я справлюсь: тупые сплетни и подставы не должны рушить то, что я строил годами. И пусть мясной бизнес — лишь одна из отраслей, но суки покусились на святое!

Дверь кабинета распахивается без стука. Врывается старший охранник, лицо красное, форма чуть съехала. За его спиной — Али, мой водитель. Молчит, но смотрит на меня так, будто знает что-то, больше, чем мне сейчас доложат.

— Господин Хасанов, — выпаливает охранник, пытаясь отдышаться. — Ваша машина. Испорчена. Мы её задержали… она требует вас.

— Кого задержали? Машину?

— Нет, девушку! Девушка испортила вам машину!

Я медленно поднимаю взгляд. Машина? Мой чёрный Maybach, который стоит прямо у входа? Испорчена? В голове сразу вспыхивает картинка: разбитое стекло, царапины, может, даже кровь.

Мамедов дошёл до этого?

Подослал кого-то?! Может, экоактивистов или агрессивных веганов? У этих вообще с головой проблемы…

— Кто? — рычу я, вставая.

Али делает шаг вперёд, смотрит мне прямо в глаза, будто напоминает.

— Олеся, — говорит он тихо, но чётко. — Это была она. Олеся из села Торышкино, — уточняет он.

Проклятье.

Имя бьёт, как удар под дых. Я не хотел думать о ней. Ни вчера, ни сегодня утром.

Ни все эти дни!

Деревенская девчонка, которая отравила мне мысли. Я приказал себе забыть. Эмоции — это слабость. Для кретинов. Мне просто нужно развлечься, а эту — выкинуть из головы.

Но сначала — бизнес.

Бизнес — всегда важнее!

И одержать верх над Мамедовым, конечно.

Но, проклятье!

Олеся…

Здесь. В моём городе. У моей машины.

Зачем она здесь?

Я сжимаю челюсти так, что зубы скрипят. Охранник продолжает:

— Она подбежала к машине и ударила по ней, фары разбила, нацарапала… Много не успела, только большую букву «Х..» Задержали. Говорит, есть что-то важное. Очень просит вас.

Али снова зыркает на меня. Этот взгляд я знаю. Он видел меня в деревне. Знает больше, чем должен.

Я справлюсь. Я скала. Никак не отреагирую. Ни один мускул на лице не дрогнет. Я миллиардер, а не мальчишка, которого можно вывести из себя какой-то девчонкой из села!

— Приведите, — говорю я спокойно, но внутри всё кипит. — И быстро.