Олеся

«Явись в мэрию! Срочно. Бегом!»

Увидев такое сообщение в мессенджере, я только вздыхаю.

«Олеська, я тебя жду!!!»

Проверяю время отправки и ахаю: я не заметила, что смс пришла давно.

Накидываю платок поверх сарафана и мчусь в мэрию.

Мэрия в деревне Торышкино — это бревенчатое здание с покосившимся крыльцом и табличкой «Администрация», которая висит на одном гвозде уже лет десять.

Внутри пахнет пирогами с капустой и валерьянкой, которую наш мэр мешает с коньяком. Называет этот напиток «лечебной микстурой» и не проводит без нее ни дня.

Мэр, Пал Саныч, грузный мужик с красным лицом и усами ёршиком, сидит за столом, заваленным бумагами. Напротив него стоит пустой стул, на который я плюхаюсь, не дожидаясь приглашения.

Свои люди, не чужие.

— Звали, Пал Саныч? Если насчет субботника, то у меня гости приезжают, мне некогда улицы мести! Я в прошлый раз одна вышла и что?!

— А ну, молчи! Завелась, как жигули! — бросает он, но как-то беззлобно, скорее для острастки. Стучит корявым пальцем по столу. — Слушай сюда, Олеська. У меня к тебе вопрос государственной важности.

Я настораживаюсь. Государственной важности?

У нас в деревне максимум — выборы старосты улицы, и то явка три человека.

Никому не хочется быть старостой, на старосту всякие обязанности вешают.

— Миллиардер Хасанов. Слышала о таком? — Пал Саныч щурится, глядя на меня испытующе.

Я честно хлопаю глазами. Хасанов? Фамилия знакомая. Кавказская. Вроде магнат, писали, что он прикупил футбольный клуб. Фамилия мелькала в новостях, которые я слушаю по радио, пока кашеварю.

Так что слышать слышала, но не знаю точно. Поэтому с чистой совестью говорю:

— Нет.

— А он о тебе слышал! — Пал Саныч снова стучит по столу, словно ставит точку. — Требует заселение и олл инклюзив. Со всем размахом гостеприимной души русской! Так что, готовься. Важный гость…

Я опешила.

— Постойте, — перебиваю, хмуря лоб. — Хасанов? Мне неделю назад пришел запрос на бронь от человека с такой фамилией. На завтра. Я отказала. У меня солд аут на ближайшие две недели.

— Какой еще солд? Какой тебе аут? — Пал Саныч багровеет еще сильнее. — Нет таких слов в нашем русском языке!

— Так вы сами про олл инклюзив сейчас сказали… — не удержалась я.

— Мне — можно! Я — власть! А ты… — он грозит пальцем, но тут же меняет гнев на милость, переходя на доверительный шепот. — Лесь, ты пойми. Я твою богадельню одобрил, я ее и прикрыть могу. Кто тебе разрешение на перепланировку и все прочие нюансы помогал выбить? Забыла уже?

Я вздыхаю. Пал Саныч — человек старой закалки: «ты — мне, я — тебе». И мой гостевой дом «У озера», который я на свои сбережения и кредиты отгрохала в заброшенном доме бабушки, до сих пор существует благодаря тому, что Пал Саныч помог, а то бы меня забросали требованиями и всякими нормами, да проверками!

— Но Пал Саныч… У меня правда всё занято. Культурная семья из Питера, двое детей. Пенсионеры-москвичи, которые хотят деревенской аутентичности. И молодая пара, у них годовщина. Я их выселить не могу, меня порвут в отзывах.

— Хасанов — это не просто деньги, Леся. Это связи. Газпром, РЖД. Если ему у нас понравится, он нам школу новую построит! Или дорогу! — Пал Саныч мечтательно закатывает глаза. — Дорогу-то когда асфальтировали, помнишь? При царе Горохе.

Я молчу, переваривая информацию. Мэр снова становится суровым.

— Задача понятна? Миллиардер должен остаться довольным! Тебе — важный гость, а мне — инвестиции и связи! Хасанов должен быть в полном восторге. Чтоб всюду потом знали, какие в Торышкино радушные люди живут.

— Если он рассчитывает на пятизвездочный сервис, а у меня все по-простому. Баня — старенькая и туалет во дворе, но добротный, — добавляю справедливости ради.

— Вот! — Пал Саныч радуется, как будто я предложила гениальный план. — Баня — это экзотика! Он в своих Дубаях такого не видел. А туалет… хм. Скажешь, что это «аутентичный вайб». Они, богатые, это любят. Лишь бы полотенца были белые и красная икра к блинам! Блины с красной икрой — это по-русски!

— Какая икра, Пал Саныч? У меня меню «завтрак включён»: каша и блинчики со сметаной.

— Ты мне голову не морочь! Сказал, икра, значит, должна быть икра!

— Да где я вам икру найду?! Не потяну, мне не по карману!

— Короче, сегодня в 16:00 машина подъедет черная, тонированная! Привезут тебе икру… — зыркнул Пал Саныч. — Учти, из бюджетных запасов. Только для Хасанова! Чтобы ни одной икринки мимо рта важного гостя! Всё. Свободна!

Выхожу из мэрии в полном раздрае.

Я же не соврала!

У меня солд аут, а какой-то толстосум решил, что ему всё можно. И Пал Саныч, конечно, на его стороне.

Приходится обзванивать гостей и с помощью скидок и обещаний «райского отдыха в следующий раз» уговаривать их перенести бронь. В итоге молодая пара с руганью все отменили и требует вернуть им деньги за бронь, а еще обещают написать самые плохие отзывы…

Всюду!

Вот беда, а мне приходится бегать по гостевому дому как угорелая: стелю новое постельное белье, отмываю полы до скрипа, меняю букеты цветов…

На следующий день, к назначенному времени я стою на крыльце, нервно теребя фартук. Деревня замерла. Даже собаки не лают, придавленные важностью момента. Бабки у окон замерли, как статуи, и наблюдают.

И вроде бы я готова была к приезду важного гостя, но все равно его появление — полная неожиданность.

Черный внедорожник, сверкая лакированными боками, замирает у моей калитки.

Машина огромная, явно стоит как половина домов на нашей улице вместе с их участками.

Дверь открывается.

Как выглядит Хасанов, я не смотрела, хотела подготовиться, но было некогда.

Зная, что он толстосум, я ожидала увидеть старого, лысого и толстого дядьку с сигарой.

Но из машины выходит… мужчина.

На виде ему даже сорок не дашь!

Появляется энергично.

Высокий, широкоплечий, в белой рубашке с закатанными рукавами.

Темные волосы, волевой подбородок и глаза… цепкие, темные, как горький шоколад.

Он окидывает взглядом мой покосившийся забор, резные наличники и, наконец, меня.

Я чувствую себя неуютно под этим взглядом. В своем простом фартуке, с растрепанными от беготни светлыми волосами и раскрасневшимся от волнения лицом.

Я вообще пышка, как говорит моя подруга Натаха — «в теле». С крутыми бедрами и высокой грудью, которую не скрывает даже этот фартук.

— Здравствуйте, — выдавливаю я. — Вы, наверное, Марат Хасанов? Добро пожаловать в Торышкино. Я Олеся, хозяйка.

Мужчина молчит. Просто смотрит на меня. Секунду, другую. Взгляд скользит по лицу, задерживается на губах, которые я от волнения прикусила, и опускается ниже. К груди. К бедрам.

По коже бегут мурашки от этого нахального взгляда.

Смотрит пристально, как-то недобро, с претензией…

Словно я ему рубль задолжала, а он ему — позарез нужен!

И тишина…

Такая, что слышно, как букашки шепчутся в траве.

— Вообще-то, я вам отказала, — вдруг ляпаю я, не выдержав тишины. — У меня солд аут был.

Темные брови Хасанова взлетают вверх. Левый уголок рта приподнимается в усмешке.

— Солд аут? — переспрашивает он.

Голос низкий, с легкой, едва уловимой хрипотцой и акцентом, который делает его еще более опасным и притягательным.

— А мне говорили, в русской деревне всегда есть место для гостя.

— Это смотря для какого гостя, — бурчу я, понимая, что веду себя как последняя хамка, но этот напор и то, как он меня разглядывает, выбивают из колеи окончательно.

Внезапно его лицо становится жестким. Он делает шаг ко мне, и я невольно отступаю назад, упираясь спиной в калитку. Он нависает надо мной, огромный, горячий, пахнущий дорогим парфюмом, разящий тестостероном.