Это… несвойственно мне.

Так нельзя! Нужно срочно это прекратить.

Я резко встаю, чтобы прервать свои мысли. Кресло отъезжает назад с громким скрипом.

— Совещание окончено, — бросаю я жёстко. — Через час жду новые варианты. Или ваши туши… будут красоваться на витрине свободных вакансий с такой дерьмовой характеристикой, что вас возьмут только мыть вокзальные туалеты! Все свободны.

Они выскакивают из зала, как по команде.

Я остаюсь один в огромном конференц-зале. Дверь за последним из сотрудников тихо щёлкает, и тишина сразу наваливается тяжёлой, плотной волной. Только тихий гул кондиционера и далёкий, приглушённый шум города за панорамными стёклами. Свет ламп отражается в тёмном полированном столе, на котором всё ещё лежат планшеты, папки и полупустые чашки кофе. Воздух пропитан напряжением — запах дорогого парфюма, пота и страха подчинённых.

Я медленно выдыхаю, провожу ладонью по лицу и чувствую, как щетина уже слегка колется. Сердце всё ещё стучит тяжело, в висках пульсирует злость. Этот Мамедов… сукин сын. Я знаю, что это его работа.

Я отхожу от стола, подхожу к окну и смотрю вниз, на поток машин. В штанах до сих пор тесно. Член напряжён, тяжело прижимается к ткани, и я невольно переступаю с ноги на ногу. Достаточно было просто вспомнить её — и тело сразу реагирует, как у голодного зверя.

Олеся. Деревенская девчонка с глазами, в которых целый космос. Её улыбка, когда она стоит босиком на траве, запах теста и яблок в волосах, её смех, который звучит так искренне, что у меня внутри всё переворачивается.

Я достаю телефон из внутреннего кармана пиджака. Тяжёлый, холодный корпус ложится в ладонь. Экран загорается мягким светом. Ищу её контакт. Номер сохранен, записан просто «Олеся».

Палец зависает над зелёной кнопкой вызова.

Позвонить ей сейчас? Услышать её низкий, чуть бархатистый голос, сказать, чтобы ждала меня? Представляю, как она ответит — сначала немного удивлённо, а потом в голосе появится та самая искра, от которой у меня сразу кровь закипает. И неважно, что она скажет, я уже знаю, что сорвусь с места, как подросток.

Я уже почти нажимаю…

Но останавливаюсь. Кладу большой палец на край телефона и сжимаю челюсти так, что зубы скрипят.

Я только о ней и думаю в эти дни.

Только о ней — как одержимый!

Пришлось с места сорваться, когда узнал о глобальных проблемах.

Уехал, но ощущение такое, будто я часть себя оставил там, в этом селе с дурацким названием — Торышкино.

Что это со мной? Неужели… я что-то чувствую к ней?

Не просто похоть. Притяжение.

Тоска, сука, да, это она!

Чувства делают меня слабым. Зависимым. Эмоции — это для дураков, которые забывают обо всём, тонут в страстях. Они в итоге теряют капиталы, империю и всё, что строили годами.

Я не хочу потерять всё. Не хочу!

Я и так много упускаю. Из-за неё, довольно.

Мне просто нужна другая баба. Горячая, покладистая, без этих деревенских глаз и запаха сена, который лезет в голову и мешает думать. А эту… Олесю… нужно забыть. Выкинуть из головы, как вчерашний отчёт. Иначе можно потерять всё. Всё, что я заработал кровью и потом. Один неверный шаг — и Мамедов, конкуренты, рынок разорвут меня на куски, пока я буду думать о какой-то девчонке и мечтать потрахаться с ней на сеновале.

Я убираю телефон обратно в карман. Резко. Решительно. Холодно.

Нельзя сейчас расслабляться. Нельзя позволять этой слабости взять верх. Сначала я разберусь с Мамедовым, с убытками, с этим гнилым куском дерьма. Сделаю так, чтобы никто больше не посмел даже подумать меня тронуть. А она… она останется в прошлом.

Просто новизны захотелось, бывает.

Просто ещё одна баба, которую я перешагнул.

Я разворачиваюсь, беру со стола планшет и выхожу из зала. Шаги гулко отдаются по коридору. В голове уже крутятся новые приказы, новые удары, которые я нанесу сегодня.

Ни одной мысли о ней. Ни одной.

Я сильнее этого.

Остаток дня езжу по делам, время от времени обновляя обезбол.

Водитель, Али, помалкивает.

Я пытаюсь сосредоточиться, но мысли об Олесе не покидают.

Что-то съедает изнутри: как будто не стоило так уезжать, без предупреждения.

Обрываю себя: она мне — кто?

Никто!

Какого чёрта я так много думаю о ней? Постоянно!

Наверное, всё дело в том, что я её так и не трахнул. Не отымел хорошенько, лишь подразнил зверя, но оставил его голодным.

Член в штанах распух до неприличных размеров…

Мне просто нужна другая баба.

Потрахаться. Но без головняков.

Без проблем.

Звоню помощнику.

— Мне нужна женщина на вечер… Сделай.

— Предпочтения?

— Лишь бы не блондинка и не полная.

Пауза.

— … Что?

— Не бери в голову.

Всё, опускаю телефон в карман.

Сегодня оторвусь, сегодня поставлю раком какую-нибудь крошку и выдолблю…

— Кхе-кхе! — со стороны водителя.

— Ты сказал что-то?

— Ничего.

— Нет, ты что-то сказал.

— Плохая затея.

— Что именно?

— Шлюха.

Сердито смотрю на затылок Али: того, кто стал свидетелем моего падения и позора!

— Чем же она плоха?

— Может быть, тем, что к вашей фигуре сейчас слишком много пристального внимания? Кто-то очень старается.

— Кто-то? Мы и так знаем, кто это. Мамедов, завистливый сукин сын с маленьким, кривым членом!

— И, понимая это, вы всё равно хотите снять шлюху? Шлюху, которая потом будет рассказывать о ваших… необыкновенных пристрастиях?

— Каких еще… что ты несёшь?!

— Не знаю, о каких. Это не моя работа, думать за вас. Но на этой работе я повидал многое, ещё когда работал на вашего отца.

— И что же ты такого повидал?

— Есть люди, которые не погнушаются ничем. Вы просто развлечётесь со шлюхой, а завтра она, размазывая слёзы, будет показывать синяки и удары или рассказывать мерзкие вещи о вас. Это будет ложь, но на фоне вашей пошатнувшейся репутации в это поверят охотнее, чем в то, что шлюха врёт. Нужно ли это вам?

— С чего ты вообще решил, что шлюха соврёт? Павел закажет мне у проверенного агентства.

— С чего я это взял? Может быть, с того, что за нами следят? За вами, если быть точным, я-то не представляю из себя ничего необычного!

— Следят?!

— Да.

— И ты только сейчас мне об этом говоришь?

— Я меньше минуты назад убедился, что это слежка. Ведут аккуратно, действуют профессионалы.

Значит, придётся отменить шлюху. Значит, я сегодня не потрахаюсь, а буду… надрачивать член!

Набираю номер начальника СБ. Я отказался в своё время передвигаться с охраной, думал, это перебор в настоящее время.

Теперь уверен: в самый раз.

— Усилить меры безопасности. Всюду!

Олеся

Высоченный бизнес-центра подавляет. Где-то здесь целый этаж под империю «Хасанов», и ноги у меня дрожат. Столица такая огромная, шумная и холодная — совсем не как дома.

Я приехала сюда из-за него. Из-за Хасанова. Я надеюсь, что он всё ещё думает обо мне. Что не забыл. Потому что мне больше не к кому обратиться.

Или просто надеюсь, что он всё ещё хочет меня.

Надеюсь, что мне есть что ему предложить — себя. Только себя.

Гостиничный домик, который я сама отремонтировала и открыла для гостей, отобрали. Брат в детдоме, а тот директор каждый вечер звонит и шепчет гадости в трубку: «Приезжай ко мне, Олеся, поговорим по-хорошему, иначе брата вообще не увидишь»

Напоминает о сроках, которые тают!

Время на исходе…

У меня от этих звонков руки леденеют. Я не могу так жить. Поэтому собрала последние деньги на билет и поехала в столицу. Думала, найду Хасанова, а дальше, как пойдёт.

Метро меня чуть не сломало. Я заплутала сразу, как только спустилась под землю. Все эти линии, стрелки, толпа, которая толкает тебя со всех сторон… Я спрашивала дорогу у людей, а они смотрели мимо меня, как будто я пустое место. Один раз чуть не заплакала прямо в вагоне — просто от усталости и страха. Но всё-таки нашла выход. Вышла, спросила у доброй бабушки с цветами, где центральный офис Хасанов-корп, и она показала на эту высоченную башню: «Вон туда, милая, там вся их империя».