Дело было не только в учебе; я чувствовала себя истощенной со дня похорон Алтона. Не просто уставшей — я уставала и раньше. Это было изматывающее, растворяющее кости истощение, которое забирало из тела каждую частицу энергии. Мой гинеколог сказала, что это нормально и все в порядке. Из положительного: у меня не было токсикоза, а аппетит стал ненасытным, как никогда.

На самом деле, пока я поворачивала ключ, мои мысли были не о купленных подарках или одежде для беременных. Я думала о том, что бы там ни готовила Лана на нашей кухне. Я, возможно, даже мечтала об этом весь день. Закрыв глаза, я открыла дверь и вдохнула.

Я искала аромат специй и чего-то вкусного.

Вместо этого я почувствовала лишь слабый запах жасминового освежителя воздуха из блокатора в розетке. Я открыла глаза. Городские огни сверкали за окнами, а возле дивана поблескивала белыми лампочками стройная елка. Это было единственное освещение в гостиной. Удивленная и озадаченная отсутствием аппетитного аромата, я бросила пакеты на пол, скинула ботинки и ввела код безопасности.

— Привет? — позвала я, гадая, не задержалась ли Лана.

В это время года дни слишком короткие. Хотя небо было темным, я не ждала Нокса еще по крайней мере час.

С тех пор как мы вернулись к привычному графику, он много работал. Я рассказывала ему о той странной встрече в офисе Алтона, где присутствовали сенаторы Кэрролл и Хиггинс, а также Северус Дэвис. Казалось, что-то его беспокоило, и, хотя мне было важно, связано ли это с тем делом, честно говоря, я была слишком уставшей и занятой, чтобы спрашивать. Отчасти я боялась.

Именно вчера вечером, вернувшись с ужина с Саем и Пэтом, я поняла, что была права. Нокс из-за чего-то переживал. Возможно, я не спрашивала, потому что боялась, что ребенок испортил ему настроение. Хотя Нокс всегда выглядел счастливым, когда говорил об этом, и постоянно интересовался моим здоровьем и состоянием, я нервничала. Было проще списать его плохое настроение на странное собрание в поместье Монтегю.

Но вчера, когда мой желудок был полон фантастической едой из моего любимого тайского ресторана, я пришла домой, готовая ждать его и почитать книгу. У него тоже были планы, и он сказал, что не знает, как поздно освободится. Все, что я помнила — это то, что его планы включали Орена.

Когда Нокс вернулся домой... трудно объяснить, но он словно стал новым человеком, или, точнее, своим прежним «я». Туча беспокойства, висевшая над ним, исчезла. Он говорил о своих двоюродных братьях со стороны матери и сказал, что они хотят поужинать с нами.

Даже сейчас, когда я несла пакеты в спальню, воспоминание о перемене в его поведении вызывало улыбку.

— Добрый вечер, принцесса.

Я ахнула и обернулась в полумраке спальни. — О боже, Нокс, ты меня напугал.

В свете, проникающем из окна, я его разглядела. Пиджака не было. Ярко-белая шелковая рубашка была заправлена в брюки, облегающие его узкую талию. Черный ремень с серебряным завитком на пряжке подчеркивал бедра, отчего мои колени подкосились.

— Я думала, ты придешь позже.

Он обнял меня, притянув так близко, что мне пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть этот светло-голубой цвет глаз, который я обожала.

— Я перестроил график. Ты говорила по телефону, что у тебя больше энергии. — Его темные брови приподнялись, а губы тронула улыбка. — Только не говори мне, что ты потратила ее всю на покупки.

Я растаяла в его объятиях, слушая стук его сердца у своего уха. — Нет, но ты сказал Лане не готовить? Я не почувствовала запаха ужина.

Он кивнул. — Да. У меня другие планы.

Я выдохнула. Не то чтобы мне не нравилось выходить в свет, но я и так была на ногах весь день. Я снова посмотрела на него. Блеск в его глазах дал мне прилив энергии, который был нужен. Я не испорчу его планы. — Что ты задумал?

— Я приготовил тебе кое-что надеть.

— Правда?

Он потянул меня за руку в гардеробную. На пуфике лежали легинсы, пушистые носки и объемный свитер. — Что? — Это было не то, чего я ожидала.

— Принцесса, я готовлю ужин для тебя. В ванной теплая вода. Отдыхай.

— Ты? Ты готовишь? Почему ты не позволил Лане?

Взяв меня за руки, он прижал их к своей груди. — О, ты сомневаешься во мне?

Я рассмеялась. — Нет, черт возьми. Ванна и удобная одежда звучат потрясающе. А я уж было ждала каблуки и подвязки.

— У нас все еще есть те, с той ночи. Если хочешь...?

Я поцеловала его мягкие губы. — После того как я весь день ходила по Манхэттену с Клейтоном, я предпочту пушистые носки.

— Моя секс-кошечка, — рассмеялся он, пока я почти вприпрыжку направлялась в ванную.

Открыв дверь, я ощутила теплый, влажный воздух, наполненный сладким ароматом жасмина. Вот что я почувствовала, когда вошла в квартиру. Это был не освежитель. Я улыбнулась, увидев лепестки роз на поверхности воды.

Я заглянула обратно в спальню. — Ты уверен, что не хочешь присоединиться ко мне?

Тихая музыка была единственным ответом.

Вздохнув, я быстро разделась и погрузилась в теплую ароматную воду. Это был рай. Я откинула голову назад, собрав волосы в небрежный пучок, и позволила теплой воде омывать мою растущую грудь.

Не знаю, сколько я там пробыла, но когда вода начала остывать, я заставила себя встать. Легинсы были новыми, в веселых ботиночках. Свитер был свободным, сползающим с одного плеча. Пушистые носки вряд ли можно назвать сексуальными, но поскольку к наряду Нокса не прилагались ни трусики, ни даже бюстгальтер, я решила остаться без них. Это был мой собственный сексуальный вклад в образ.

Я могу быть секс-кошечкой, если захочу.

Все еще пытаясь разгадать кулинарные таланты Нокса, я проскользнула в носках по коридору и тихо вошла на кухню. На мгновение я замерла в дверях, наблюдая, как Нокс с сосредоточенным видом смотрит на плиту, держа в руке лопатку. Его нахмуренные брови и сжатые челюсти говорили о том, что приготовление еды требует от него полного внимания. Это было так нехарактерно для него и удивительно возбуждающе.

Подкравшись сзади, я обняла его за талию и заглянула через плечо. — Жареный сыр? — я рассмеялась. — Это твой кулинарный шедевр, из-за которого ты отменил Лану?

— Да, а теперь не отвлекай меня. Мне нужно показать тебе, что я могу приготовить их, не спалив.

— Это нечестно. Ты сам меня отвлек.

Дьявольская ухмылка, которую я обожала, озарила его лицо, когда он сопоставил лопатку в руке и меня рядом. Прежде чем я успела взвизгнуть и убежать — спишу это на отсутствие сцепления в носках — лопатка с отчетливым хлопком опустилась на мою пятую точку.

— О, мистер Демитри, теперь я планирую отвлечь вас.

Его голубые глаза скользнули на мои длинные волосы, он нежно заправил прядь за ухо и перекинул длину на плечо. Его прикосновение задержалось, когда я наклонила голову, открывая ему доступ к коже шеи. Его голос, ставший густым, отозвался дрожью внутри: — Кажется, у тебя не хватает одной бретельки.

Я пожала плечами, чувствуя, как его голос проникает в самое нутро. — Ты сказал надеть то, что ты приготовил. Бюстгальтера там не было. Я всегда подчиняюсь твоим приказам, мистер Демитри.

Он бросил лопатку на столешницу и обхватил меня за ягодицы, притягивая ближе. — Трусиков я тоже не выкладывал. — Его пальцы раздвинулись, бровь приподнялась. — Черт. Никаких линий от белья?

Я медленно покачала головой, опустив глаза.

Вырвавшись из его хватки, я схватила лопатку и перевернула сэндвич — хлеб как раз подрумянился до идеального золотистого цвета. — Я спасла его!

— О нет. Это моя порция. Дай сюда лопатку.

Мои глаза расширились. — Почему?

— Потому что отвлекать меня — наказуемое преступление.

Я вернула ее, одарив его еще одним поцелуем. — Виновна. Что на тебя нашло?

— Я подумал, что хороший спокойный вечер дома — это то, что нужно.

Я не могла не согласиться. Я открыла шкаф и потянулась за тарелками. — Нам не хватает калифорнийского вина.

Нокс наклонился и поцеловал мой живот. — Никакого вина — ни калифорнийского, ни французского — какое-то время.