— После всей стряпни Ланы, это, наверное, хорошо.

— Нет, это не так. Ешь. К тому же, если ты думаешь, что Лана хорошо готовит, тебе нужно попробовать еду Сильвии.

Я хотела поспорить, но пир передо мной не позволил этого сделать.

— Пока ты ешь, — сказал Нокс, — позволь мне объяснить, что нам с отцом сказали ранее сотрудники юридического отдела Деметри.

Я покачала головой. — Я уже думала об этом. Думаю, я знаю.

— Хорошо, скажи мне, что ты думаешь — после того, как поешь.

Я взяла кусочек сэндвича и откусила. Желудок снова громко заурчал. Помотав головой, я отпила холодный чай. — Ладно. Я все еще голодна.

— Они говорили о том, чтобы ты и Челси дали показания, — сказал он.

Я сглотнула. — Они думают, что было ошибкой отказывать полиции вчера вечером?

— И да, и нет.

— Я не хочу возвращаться, но они правы. Будет лучше, если Челси и я согласимся дать показания. И я нервничаю из-за того, что полицейский назвал меня миссис Спенсер.

Нокс выдохнул. — В полицейском участке мне показали брачное свидетельство, датированное пятницей. Твой отчим предложил мне сделку, если я соглашусь не оспаривать ваш брак и буду соблюдать запретительный судебный приказ, чтобы держаться от тебя подальше.

Дуя на ложку супа, я покачала головой. — Алтон не остановится. Не остановится. — Мои мысли заполнились событиями последних двенадцати часов, и я встретилась с ним взглядом. — Я бы сказала, что если ты принял его предложение, то определенно нарушил этот судебный приказ.

— Я сказал ему засунуть его себе в задницу.

— Ты что?

— Не прямо так, хотя мы говорили.

— Ммм, — промычала я, когда пряный бульон согрел рот, пробуждая вкусовые рецепторы. — Это потрясающе.

— Я же говорил, — улыбнулся он.

— Обещаю, мы с Брайсом не были женаты. Помнишь, я говорила, что Брайс угрожал… — Я не хотела снова произносить эти слова.

— Да. — Вена на его лбу пульсировала.

— Это было в пятницу вечером, в ту же ночь, когда Пэт и Сай появились в поместье. Как думаешь, если бы мы были женаты, это были бы только угрозы?

Нокс накрыл мою руку своей. — Нет, и от одной мысли об этом мне хочется убить этого ублюдка.

— Перестань так говорить. К тому же, не уверена, будет ли лучше говорить с детективом или адвокатами.

— Полиция не может заставить тебя говорить с ними. Повестку пришлет адвокат суда.

Я кивнула, снова окуная ложку в суп. — Она может прийти с любой стороны. Но сомневаюсь, что прошло достаточно времени. Сегодня воскресенье. Прокурора, вероятно, еще не назначили. Не официально, — добавила я.

— По такому делу, уверен, штат уже готовит наступление, — сказал Нокс. — Тем не менее, адвокаты сказали нам, что Спенсер застрял в тюрьме до первого слушания. Если они все еще считают, что у них достаточно доказательств, то ему официально предъявят обвинения. Они ждут отчета судмедэксперта.

Мой голодный желудок скрутило. — Не могу не думать о том, где они ее нашли. Как долго она была мертва?

— Мы ничего не знаем. Думаю, они тоже, иначе об этом трубили бы все новости. — Он потянулся к моей руке. — Делорис беспокоится, что независимо от того, что они найдут, его отпустят под залог. Сумма может быть высокой, но его мать или твой отчим, скорее всего, заплатят.

Я выдохнула, опустив плечи. — Я не хочу его видеть.

— Я тоже не хочу. Если мы поедем в Саванну сегодня вечером, вы с Челси сможете поговорить с полицией и даже с его адвокатами, если захотите. А потом мы вернемся сюда до того, как он выйдет под залог.

Я опустила сэндвич на тарелку. — Лицо Челси…

Нокс кивнул. — Это поможет делу прокурора. Если адвокаты увидят его, они могут осознать, какая тяжелая борьба их ждет.

— Погоди минутку, — сказала я. — Ты сказал «мы»… если мы поедем в Саванну?

— О, черт возьми, да. Ты не поедешь одна. Мы полетим на «Бэт-самолете» как можно незаметнее.

— Спасибо. — Вкусный суп и сэндвич показались комом в горле, когда я подумала о Саванне. — Мы не будем незаметны, если явимся в «Гамильтон и Портер» или полицейский участок.

— Нет, но нам не обязательно объявлять о своем присутствии до самого прибытия.

Я посмотрела поверх плеча Нокса на окна, залитые ярким солнцем через открытые ставни. Я любовалась чистым голубым небом. С моего места ничего больше не было видно, но эта синева напоминала мне, что сегодня — новый день. Вчерашний наконец закончился. — Спасибо.

Нокс наклонился и поцеловал меня в лоб. — За что?

— За все.

— Ты не понимаешь? — спросил он.

— Чего не понимаю?

— Александра Коллинз, я хочу быть для тебя всем. Нет ничего, что ты могла бы мне рассказать или в чем признаться, чтобы изменить мое мнение.

Мои щеки порозовели. — Ты и есть для меня все. Но это не значит, что я не злюсь на тебя и Делорис за то, что вы втянули Челси.

— Этого не должно было…

Я коснулась его губ. — Я знаю. Мы с Челси говорили об этом.

— Делорис поможет ей разорвать контракт с «Неверностью». Как только она это сделает, мы подберем для нее что-нибудь в «Деметри».

— Не уверена, что она…

На этот раз Нокс коснулся моих губ своими. — Как насчет того, чтобы позволить ей решить самой? Есть еще несколько вещей, которые нам нужно обсудить, о которых я недавно узнал.

Я взяла последний кусочек моркови и посмотрела на пустую миску, желая еще этого супа. Он напоминал овощной, но был более пряным и с лапшой. — Я бы с удовольствием съела еще супа, но сначала я хочу увидеть маму.

Нокс потянулся за подносом. — Может быть, будет лучше, если она сама объяснит некоторые вещи.

Завернувшись в полотенце после душа, я вошла в гардеробную. Это было то же место, где я нашла ремень Нокса много месяцев назад. Встроенные комоды и рейлы занимали пространство размером с комнату. Один отдел был заполнен моей одеждой. Это была не та одежда из Нью-Йорка или Саванны, но все было моего размера. — Когда это появилось здесь? — спросила я.

— Ранее сегодня. Делорис их доставила. Я принес их сюда, пока ты спала.

Я покачала головой, обыскивая ближайшие ящики. — Она прислала мне нижнее белье?

Прислонившись к дверному косяку со скрещенными на широкой груди руками, Нокс наблюдал за мной, и в его голубых глазах играли искорки. — А что, если я скажу, что сказал Делорис, что оно тебе не нужно?

Я развернулась к нему. — Что?

Его смех эхом разнесся по маленькой комнате, когда он сделал два шага и потянулся к моему полотенцу. Я шлепнула его по руке. — Перестань. Я хочу увидеть маму.

— Я больше никогда не выпущу тебя из виду.

— Это может затруднить мою работу и твою учебу.

Он потянулся к платиновой клетке, усыпанной бриллиантами. — Это никогда не снимается.

Я кивнула. — Нижнее белье?

Он указал на один из ящиков. Когда я закончила одеваться в джинсы и мягкий белый свитер, я заплела волосы, перекинув их на одно плечо. На мгновение я уставилась на женщину в зеркале. Впервые за почти две недели в моих глазах не было беспокойства.

— Ты прекрасна, — прошептал Нокс, его красивое лицо приблизилось к моему уху.

Я развернулась к нему. — Твой папа правда сказал, что мама будет внизу и уже встала с больничной койки?

— Он так сказал.

Я покачала головой, осознав эмоцию, которую не чувствовала почти две недели.

Счастье.

В этом доме, под защитным взглядом Нокса и с мамой в безопасности, я была счастлива.

Даже больше, чем просто счастлива. Я была взволнована — почти до головокружения. Словно где-то в глубине души утром проросло зерно предвкушения. Его корни прорастали сквозь меня, вытесняя стресс и мрак. Больше не в ловушке, я чувствовала себя маленькой девочкой в рождественское утро, жаждущей сбежать вниз и посмотреть, что лежит под елкой. — Не могу поверить, что ей стало намного лучше. Я так боялась.

Сильная рука обвила мою талию, и Нокс прижал меня к груди. — Никогда больше. Больше никаких страхов.

Я откинулась назад, наши бедра соприкасались, и губы растянулись в широкой улыбке. — А что, если я скажу, что есть еще кое-что, что меня пугает?