Я снова оглядела люкс. — К-как я попала сюда?

— Я забрал тебя.

Я попыталась сглотнуть. — З-забрал? Почему?

— Аделаида, тебе не нужно оставаться со мной. Я просто не мог позволить тому монстру... — его руки сжались в кулаки. — ...Александрия... ты почти... — Его сильная, уверенная натура боролась с эмоциями, когда слова выходили обрывками. — Я-я знаю, ты просила меня уйти... я уважал твои желания... я понимаю, что ты ненавидишь меня... Ты и должна... я просто... я говорил тебе... — Он сделал ещё шаг ближе. — Если я люблю, я не могу остановиться. Тех, кого я люблю, я должен защищать.

Слезы лились из моих глаз, когда каждое его признание терзало мое сердце. Мужчина, которого я любила с первой встречи, балансировал передо мной.

Во время нашего романа он был сильным, влиятельным человеком. Я предполагала, что он такой и сейчас. Но в этот момент он ждал меня, давая мне то, чего не давал ни один мужчина — право решать, разрушить его или нас.

Я не могла пошевелиться или говорить, вглядываясь в красивое лицо единственного человека, который любил меня безоговорочно. Он постарел, но годы сделали его только лучше. Сейчас, в джинсах и рубашке на пуговицах, с сединой в темных волосах, он всё ещё был тем мужчиной, который заставлял меня смеяться, улыбаться и любить.

Я покачала головой. — Нет, Орен. Я никогда не ненавидела тебя.

Он опустил подбородок. — Ты должна была.

Я подняла руку, подзывая его ближе. Как только мы коснулись друг друга, новый прилив энергии пронзил меня. — Я не ненавидела тебя. Я ненавидела себя. Я просила тебя уйти, потому что не хотела, чтобы ты растратил жизнь на меня, прося того, чего я не могла дать.

Разжав наши руки, он опустил бортик кровати и сел рядом. Снова взяв меня за руку, он поцеловал мои костяшки, его теплые губы воскресили искру, которую он зажег так давно, десятилетия назад, на рождественской вечеринке. — Я сделал, как ты просила. Я ушел, но, amore mio, я никогда не переставал любить тебя.

— Ты заслуживаешь гораздо большего. — Я наклонила лицо к теплу его ладони, когда он погладил мою щеку.

— Нет. Я никогда не заслуживал тебя. До сих пор не заслуживаю, но больше не могу с этим бороться. Я похитил тебя.

Мои глаза расширились. — Похитил?

Он кивнул. — Мы украли тебя из «Магнолия Вудс».

— Это место, где я была? Это ужасное место?

— Да.

Воспоминания приходили и уходили. — Там был ужасный человек. Я почти ничего не помню, но он пугал меня.

— Он больше никогда не причинит тебе боли. Никто не причинит.

Я напряглась от его слов. — А как же... — я не хотела произносить его имя; однако честность между мной и Ореном всегда была нашей силой. — ...Алтон?

Плечи Орена расширились. — Брось его навсегда. Он почти убил тебя. Ты не можешь это отрицать. У нас есть медицинские доказательства.

Мой подбородок упал на грудь. Стыд и отвращение застлали мне зрение, я отказывалась смотреть в голубые глаза, которые обожала. Я позволила всему этому случиться. Я добровольно вышла замуж за Алтона Фицджеральда. Я оставалась с ним, несмотря на его мерзость. Сидя с Ореном, я не хотела вспоминать побои или унижения. Я была слишком слаба, чтобы уйти. Единственную силу, что я проявляла, — ради Александрии, но даже этого оказалось недостаточно. Я не ненавидела Орена за то, что он сделал, но была уверена, что моя дочь ненавидит меня за то, чего, по её мнению, я не сделала.

Орен приподнял мой подбородок. — Не знаю, о чем ты думаешь, но позволь объяснить. Согласно тесту на фолликулы волос, который мы недавно провели, несколько месяцев назад употребление тобой алкоголя и опиоидов значительно возросло. Но согласно записям врача, он не увеличивал дозировку. Он сделал это месяцами ранее, но уровень в твоей крови превышал все назначенные дозы. Наши люди отследили связь между одним из сотрудников Монтегю и местным наркодилером.

— Что? Кто?

— Оксиконтин — это синтетический опиоид, химически похожий на викодин, который твой врач прописывал от мигреней. Я не химик, но над этим работали врачи. Давая его тебе, они создавали видимость, будто ты злоупотребляешь своим викодином. Оксиконтин гораздо сильнее. Его употребление имеет побочные эффекты, схожие с передозировкой викодина. В сочетании с алкоголем, особенно в больших количествах, результат может быть смертельным.

Тот небольшой глоток воды, что я выпила, плескался в моем пустом желудке, пока его слова просачивались в сознание.

— Ты хочешь сказать, что я не сама это с собой сделала? Это сделали со мной?

Орен кивнул. — Если только ты не скажешь мне обратного.

Я покачала головой. — Я не помню. Помню, как пыталась ограничить вино. Я даже перестала пить белое днем. Я не позволяла себе бокал до... — я вспомнила внезапное внимание Алтона по вечерам, когда он проводил время в нашем люксе перед ужином. — ...о, Боже.

Он снова погладил меня по щеке. — Теперь понимаешь, почему мне нужно было спасти тебя?

— Но как? Как ты мог знать?

— Это долгая история. Скажем так, в ней замешано много людей.

— Кто? — спросила я. — Кто был тем сотрудником Монтегю? — Я прожила всю жизнь в Монтегю. По опыту знала, что персонал заискивал перед любым желанием Алтона, но это другое. Кто мог помогать травить меня?

— Брэнтли Питерсон.

Слезы снова навернулись. — Брэнтли покупал наркотики?

— Так сказали те, кто связан с этой цепочкой.

— Ты именно это имел в виду, когда сказал, что он пытался убить меня? Алтон меня травил?

Орен откинулся назад. — Есть что-то ещё?

Я покачала головой. — Все было как в тумане недели напролет. Я не помню. — Я посмотрела в его заботливые голубые глаза, полные вопросов. — Ты веришь в то, что только что сказал? Веришь, что я не пила так много, что даже если тесты говорят обратное, это не моя вина?

— Всем сердцем.

Я сделала такой глубокий вдох, какой могла. Преодолевая боль, я позволила его ответу проникнуть внутрь.

Он верил мне.

— Зачем ты привез меня сюда?

— Потому что у меня была возможность помочь тебе, а ты не сказала «нет».

Кончики моих губ поползли вверх. — Я не могла ничего сказать в том состоянии, в котором находилась. — Я сжала его руку. — Хотя мы часто разговаривали.

Его голубые глаза молчаливо допрашивали меня, возможно, о моем здравомыслии.

— Реальность была ужасной, — начала я. — Я почти ничего не помню. Но когда я засыпала, я возвращалась в единственное время в своей жизни, когда была счастлива. — Я снова поднесла его руку к лицу, наслаждаясь теплом на своей щеке. — Я возвращалась к тебе.

Орен подался вперед. — Я хочу поцеловать тебя.

— Поцеловать меня?

— Последний шанс, Аделаида. Скажи «нет», или это произойдет, и как только это случится, я больше никогда тебя не отпущу.

Я сглотнула. — Я-я помню кое-что — завещание моего отца. Я наконец узнала то, чего никогда не должна была знать.

— Да, дополнение.

Я откинулась назад. — Откуда ты это знаешь?

— Потому что знаю. Теперь ты можешь уйти от него. Даже без этого я хотел, чтобы ты ушла. Теперь ты можешь просто уйти, и будущее зависит не от него, а от тебя.

— От меня?

— Amore mio, насчет поцелуя?

Мои глаза широко открылись. — О! Орен, я хочу этот поцелуй, но сначала мне нужно связаться с Александрией.

— Она спит.

Я не могла осознать. Посмотрев на солнечный свет, я спросила: — Спит? Где мы?

— Мы в Нью-Йорке, и она тоже. Прошлая ночь была длинной. Она спит в конце коридора.

— Подожди? Она здесь, в твоем доме?

Он наклонился ко мне. — Аделаида, я признавался в любви только двум женщинам. Я не тот мужчина, который может просто уйти. Ты здесь, и я не могу больше ждать. Скажи «нет», или я поцелую тебя.

Моя память вернулась к захудалому мотелю за пределами Саванны, и я улыбнулась. — Поцелуешь меня?

— Да, — сказал он с улыбкой. — Я провел последние месяцы — нет, amore mio, последние годы — вспоминая твой вкус и ощущение твоих губ на своих. Ты так близко. Я теряю контроль. Мне нужно знать, близки ли мои воспоминания к реальности. Скажи «нет».