Но плохого было много, и я не мог оставаться здесь с ней, не думая о моих братьях.

Я прервал наш поцелуй, строго посмотрев на нее, когда она попыталась надуть губки. «Эта фигня может сработать с Камом, но у тебя ничего не выйдет со мной». Ее рот открылся от шока, и я громко рассмеялся. «Давай, Рыжик. Нам нужно двигаться. Пора найти Вейрина».

К счастью, я смогла призвать чистую одежду. Слоану пока не нужна была, так как он парил в облаках, крепко сжимая меня в своей лапе. Я пролетела первую часть пути, просто чтобы размять крылья после долгого перерыва, и хотя это было здорово, я задыхалась, как собака, через минуту. Беременность не способствует физической активности, особенно для такой, как я, которая обычно не интересуется такими вещами.

Поэтому я с радостью забралась в массивную лапу Слоана и крепко держалась. Я была так чертовски горда им. Он так вырос с нашей первой встречи, и казалось, что с тех пор, как его отец наконец умер, он смог полностью войти в роль человека, которым хотел быть, вместо того чтобы позволять тени отца нависать над его головой. Время, проведенное с драконами, также, казалось, повысило его уверенность в себе и в своем месте в нашей семье.

Когда он говорил о них раньше, его лицо сияло, и я могла сказать, что он завел новых друзей. Я не думала, что у Слоана когда-либо были друзья, кроме Фишера, Кая и Кама. Надеюсь, у меня будет шанс встретить тех драконов и лично поблагодарить их за всю их помощь.

У нас были союзники. Нам просто нужно было понять, как их освободить, и тогда вся работа Азраэля рухнет. Нельзя построить королевство на шатком фундаменте и не предвидеть обвала. Все, что сделал Азраэль с самого начала, было неправильно. Он не был способен скрывать свои нарциссические наклонности достаточно долго, чтобы построить прочные, заслуживающие доверия отношения с людьми. Он предпочитал править, используя страх и террор, а не завоевывая людей любовью и уважением.

Я искренне верила, что если бы мы смогли освободить драконов и других заключенных в замке, мы могли бы устроить восстание, и Азраэль никогда больше не был бы проблемой. Я бы получила огромное удовольствие, наблюдая, как его свергают те, кого он считал, что может контролировать и пытать. Те, кого он считал ниже себя все это время. Единственное, что сделало бы это еще слаще, — если бы Лори была там в то же время.

Мы нырнули в облака, увидев вдалеке знакомый горный хребет. В моем животе запорхали бабочки — которые, давайте посмотрим правде в глаза, вероятно, были газами, потому что эти девочки делали меня ужасно газообразной. Казалось, в первую минуту полета меня двигали наполовину сила моих крыльев, наполовину сила пуканья. Я была так благодарна, что Слоан летел впереди, чтобы я могла пукать в покое. Я надеялась, что это просто из-за того, что я съела, потому что я никогда не услышу конца от парней, если это станет нормой.

Парни. Мысль о воссоединении с ними заставляла мою кожу покалывать от предвкушения, а пульс биться, как барабан. Я не могла дождаться, чтобы заполучить их в свои руки; я сомневалась, что когда-либо отпущу их. Не после этого.

Мы приземлились через мгновение, и Слоан плавно превратился, стоя голый, как сойка, и глядя на пейзаж. Я призвала для него одежду и бросила ее в затылок, заслужив от него фырканье и выражение «ты серьезно сейчас».

— Что? Ты не можешь расхаживать здесь голым!

— Вообще-то, я думаю, это одно из немногих мест, где никто и глазом не моргнет, увидев мужчину голым, — возразил он, поднимая бровь и натягивая трусы-боксеры.

Я фыркнула. — Да, ну, здесь могут быть женщины.

— Я все равно не думаю, что они бы возражали — он поднял на меня глаза, и медленная улыбка расплылась по его лицу. — О. Я понял. Моя женщина не хочет, чтобы другие женщины видели меня. Так вот оно что? Ты ревнуешь?

Я рассмеялась, отмахиваясь от него, как будто он был смешон. Его глаза сузились, и он спустил боксеры вниз, позволяя своему длинному, твердому члену подпрыгнуть и шлепнуться по животу.

— Ну, если ты не ревнуешь, тогда я просто пойду и...

Он не успел закончить предложение, потому что я бросилась на него. Я шлепнула его по члену и натянула боксеры обратно, затем ткнула пальцем ему в лицо. — Это мое. Ни одна другая женщина не увидит его в этой жизни или в следующей. Понял?

Его зрачки расширились и засветились оранжевым, пока мы смотрели друг на друга. — Ты только что шлепнула меня по члену? Это действительно произошло?

Я поднялась на цыпочки и коснулась носом его носа. — И я оторву его, если узнаю, что другая женщина его видела! Мне все равно, писаешь ли ты, а в кустах прячется бродячий дракон! — Черт, я так злилась при мысли об этом гипотетическом просмотре члена. Возможно, отчасти из-за гормонов... Но это был мой член!

— Черт, ты такая сексуальная, когда ревнуешь, — прорычал Слоан, наклоняясь и зарываясь лицом в мою шею. Его горячее дыхание скользнуло к моему уху, и я вздрогнула. — Тебе нечего ревновать. Ты единственная женщина, которая может меня выдержать, Рыжик.

Я запустила руки в его волосы и направила наши рты друг к другу. Теперь, когда я знала, что вернула его, я не могла держать руки при себе. Неохотно я замедлила нашу лихорадочную сессию поцелуев и отстранилась, тяжело дыша.

— Хватит пока этого. Больше позже, — тяжело дыша, сказала я. — Пошли найдем Вейрина и вернем наших парней.

Слоан кивнул в знак согласия, и я направилась в ту сторону, откуда появился Вейрин в прошлый раз. Шаги раздались позади меня, и я крикнула, не оборачиваясь: — Надень эту чертову одежду! Когда звуки его шагов прекратились, я улыбнулась. Гребанный задницуг.

Мы брели по склону горы уже около часа, когда мне пришлось остановиться. Моя поясница умирала, и мне так хотелось пить, что я была готова убить за воду.

— Ты в порядке, Рыжик? — Слоан сел рядом со мной на бревно. Пока я переводила дыхание, мы смотрели на холмы и нескончаемую чащу сосен.

Я кивнула и щелкнула пальцами, добывая две бутылки воды для нас. — Хочу пить. Спина болит. — Я выпила свою воду меньше чем за минуту, и Слоан протянул мне оставшуюся половину своей. — Я могу взять еще. Пей, — сказала я, пытаясь вернуть ее ему, но он отмахнулся.

— Я пока в порядке, и если мы можем взять еще, то хорошо. Я думаю, мне стоит взлететь и проверить, не увижу ли я что-нибудь, что могло бы указать, где может быть Вейрин. А если не он, то другие драконы. — Он встал и начал снимать одежду, бросая взгляды на небо, пока раздевался.

— Что мне делать? — Я не хотела просто сидеть здесь и ждать. Время уходило.

— Я бы очень хотел, чтобы ты поела. И, возможно, выпила еще воды? Тебе, наверное, нужно пописать, да? Это, в принципе, все, что я знаю о беременных женщинах. Они много писают. И едят странную еду, — добавил он в качестве запоздалой мысли, и я рассмеялась над тем, как он был озадачен тем, что не знает о чем-то.

— Хорошо. Вернись через двадцать минут, или я поднимусь за тобой. Я возьму еду и для тебя. Будь осторожен, — предостерегла я, внезапно не желая даже на мгновение разлучаться.

Слоан почувствовал мое внезапное беспокойство и быстро оказался рядом, его руки крепко обвились вокруг меня. — Что случилось?

Мое горло сжалось, и мне пришлось приложить усилия, чтобы выдавить слова. — Я боюсь. Я боюсь, что если я выпущу тебя из виду, то больше никогда не увижу. — Мой голос сорвался, и слезы хлынули. Меня подхватили и крепко усадили к нему на колени, наша связь успокаивала меня так, как могли только мои парни.

Слоан поцеловал меня в лоб. — Я знаю, малыш. С нашей встречи прошло очень тяжелое время... но мы должны продолжать идти. Мы так близки к тому, чтобы покончить с этим кошмаром, и тогда мы сможем жить так, как хотим. Продержись со мной еще немного, хорошо? — Его большие пальцы вытерли слезы с моих щек, и я кивнула, шмыгая носом, как ребенок.

— Я просто чувствую, что надвигается что-то плохое. Или уже приближается. Я не могу определить, но с тех пор, как мы приземлились на этой горе, я чувствую это чувство срочности. Оно становится сильнее. Что, если парни в беде? — Я посмотрела в его глаза и увидела там свои собственные страхи. Но Слоан был солдатом. Обученным для таких времен — сталкиваться с неизвестным и продолжать идти. Мне становилось все труднее делать это. Я не была ничем особенным...