- Смотритель еще не спускался, значит...
- Не ориентируйся на Смотрителя! У него есть календарь, делающий насечки на времени, а у нас нет!
- Но мы же...
- Да, на одном Острове, но условия в комнате персонала и на остальной территории могут быть совершенно различны! Ну-ка...
Пётр подскочил, заметался по берегу, нашел какой-то камушек и швырнул его в воду. Камушек канул, но только через несколько секунд раздался приглушенный всплеск...
- Здесь на каждом чёртовом сантиметре время может течь по-разному или вообще стоять на месте, а нам его совершенно нечем ни стабилизировать, ни измерить! – вопил он.
- Давай считать по очереди, - предложил Коля, обеспокоенный очередной истерикой, - Десять минут ты считаешь, десять - я... И время скоротаем, и...
- Это все малышовые глупости! Ничего мы этим не добьёмся, поэтому...
Он раскидал лодочные обломки, выудил монтажный пояс и, нацепив на себя, двинулся к пандусу.
Как только он зацепил карабин за трос, откуда-то из-под земли почувствовалась слабая вибрация, отдаваясь в ступни ног и вызывая лёгкую рябь в глазах.
Коля подскочил:
- Что ты затеял?! В склепах сейчас все равно делать нечего, ведь смена окончена!
- А мне там делать нечего без пакетов. Пойду навестить соседа, - буркнул, не оглядываясь, Пётр и начал подниматься, - Заодно календарь заберу.
Коля беспомощно глядел вслед долговязой фигуре.
...
Встревоженный, он вернулся под деревья и некоторое время вслушивался в ватную тишину. Сейчас он уже жалел, что паромщик спит и не грезит свояком и щукой. Его бубнежу он теперь был бы даже рад...
Внезапно вибрация резко усилилась, и раздался гул. Жарков подбежал к самой кромке воды и задрал голову, пытаясь разом охватить весь верхний ярус и засечь местоположение Петра, но там было пусто. Аспидные провалы склепов, и ни души. Он перевёл взгляд на комнату персонала, закономерно ожидая увидеть там запертую хлипкую дверь, но... и там чернел пустой проём. Разве что бессмертные инициалы «Ab» оставались на своём месте.
- Что за...? – начал было он, потом сообразил, что здесь, на пристани, он находится пусть и на безопасной, нейтральной территории, но все же уже на другом срезе острова, нежели пристёгнутый Петр, поэтому и не видит.
Торопливо он вернулся, откопал второй пояс и, пристегнувшись, тут же почувствовал, как под ногами затряслась земля. Это была уже не вибрация, а настоящая качка, как при землетрясении.
- Отпирай, говорю! Свои! – пронёсся над Островом громогласный приказ, а следом раздался оглушительный удар, от которого Колю пошатнуло и чуть не свалило наземь.
По плящущей тверди, он кое-как добрался до пандуса и глянул вверх. Фанерная дверь была на своем месте, и, конечно, толчки, сотрясающие остров, были вызваны стуком в неё Петрова кулака. Не решаясь криком остановить товарища, чтобы не усугубить положение, он кусал губы, наблюдая, как удары кулаком сменились ударами плечом. Где-то с обратной стороны скал послышались скрежещущие звуки обвала.
- Прекрати! Ты же развалишь Остров! – не выдержав, крикнул он и тут же испуганно уставился под ноги, где светлая вышарканная миллионами призрачных ног скала, вдруг пошла мелкими трещинами, а Извечные кипарисы, всегда такие тихие, вдруг угрожающе зашевелили кронами под налетевшим порывом ветра.
«Отпирай, сосед! Нам без календаря никак!»
Войдя в раж, Пётр всё пытался вынести дверь. Словно и не замечал, что весь остров трещит по швам! Может, и правда, там, наверху, это не чувствуется?
Коля шагнул на пандус, намереваясь добраться до товарища и силой оттащить его от двери, но тут же раздался оглушительный треск, и скала перед ним лопнула, разверзая глубокую расщелину. Он мог бы, при желании, её перешагнуть, но не стал рисковать и отступил, с облегчением отметив, что расщелина тут же перестала расширяться.
«Ты же всех нас убьёшь...», - слезливо пробормотал он, отчаянно надеясь, что дверь выдержит, а смотрителю хватит мозгов не открывать, потом отцепился от троса. Крики тут же, как отрезало. Остались только глубинный гул и толчки, из чего Коля заключил, что Большаков совершенно съехал с катушек и не перестает долбиться.
Почувствовав какое-то движение позади, он резко оглянулся. Паромщик, разбуженный тряской, но все еще совершенно дезориентированный, сидел, обхватив всеми конечностями древесный ствол, и выл. Коле он напомнил симпатичную безделицу из детства - стирательного медвежонка, уцепившегося за ствол грифельного карандаша.
- Под деревьями ты в безопасности, - произнес он дрожащим, неуверенным шёпотом, и тут же пригнулся, когда Остров содрогнулся от оглушительного визгливого скрежета.
«Неужели открыл, идиот...?», - подумал он и каким-то чудом успел вовремя заметить и увернуться от падающего сверху и ломающего кипарисы валуна размером с автомобиль. Его забрызгало липким и тёплым. Он зажмурился и отвернулся, не в силах смотреть на размозженное тело незадачливого паромщика.
- Вот тебе и щука..., - пробормотал он прыгающими губами, едва ли сознавая, что говорит.
Внезапно он понял, что до сих пор какой-то частью своего существа верил в то, что здесь ему ничего не угрожает. Да, может быть страшно, а что-то даже выглядеть смертельно опасным, но на самом деле – это лишь иллюзия. Где-то глубоко внутри он верил, что умереть на острове мёртвых просто... невозможно. И то, что он до сих пор оставался живым, было прямым тому подтверждением, но...
Теперь перед ним под шумящими кипарисами лежал забрызганный кровью обломок скалы, словно насмешка над его наивностью.
Остров двоился и троился. Скалы прыгали перед глазами, то вытягиваясь, то приседая. Проёмы по верхнему ярусу беспорядочно скакали, постоянно меняясь местами, а парапет то пропадал, то появлялся вновь. Коля беспомощно поглядел на Море, вода в котором плескалась, как в чашке, с которой бежит двухгодовалый ребёнок.
Ограждение пристани начало рушиться, запуская воду на Остров, и Коля понял, что это конец, нет путей спасения. Выход один – не пристегиваясь, бежать наверх и успеть потеряться на других «срезах». Но есть ли с них выход или это путь в один конец? Готов ли он до Второго пришествия слоняться грустным призраком среди мрачных охристых скал?...
«Я не для этого вернулся», - думал он, безнадёжно глядя на прибывающую воду. Край её уже лизал кровавые ошмётки, выглядывающие из-под упавшего валуна, превращая их в лососёвую икру...
Взгляд его поймал наполовину выпавший из рюкзака моток веревки. Если только...
К тросу он цепляться не решился. Вместо этого, обмотал один конец верёвки вокруг талии, а другой – вокруг ствола одного из деревьев и углубился в чащобу.
Продравшись сквозь строй тесно сгрудившихся, стонущих кипарисов, он увидел тёмный арочный свод у подножия скал.
Ведущий в бездну.
Малая толика облегчения, что пещера, привидевшаяся ему во снах, на самом деле существует, тонула в пучине ужаса, отчаянья и жути при виде этой прыгающей, двоящейся и троящейся чёрной каверны. Скалы, обрамляющие её свод, густо поросли бледными, развевающимися на ветру, сухими мхами, зев дышал в лицо сыростью и ... вечностью.
Он достал из кармана смартфон, в слабой надежде на фонарик, но тот само собой не включился. Быть может, Остров убил гаджет, но все же, более вероятно, что он просто намок.
Что его там ждёт? Осмеливался ли кто-либо из современных или прошлых «смотрителей» заглядывать туда? Но Коля тут же подумал, что если и выбирать смерть, то такую - увидев и познав невиданное и немыслимое - чем быть тупо раздавленным, как тот грезящий свояком бедолага...
И где-то там, в качестве сомнительного бонуса, быть может, его всё-таки ждёт встреча с Шуркой... Собственно, ведь только ради неё он, дурак, сюда и попёрся снова...
Ощущая себя песчинкой на коже барабана, в который самозабвенно дубасит ударник, он покрепче затянул на талии верёвку, накрутил для надежности хаотичных узлов и осторожно ступил в черноту.
