- Ты серьёзно? Это же просто... карикатура! И я бы, наверное, лучше намалевал.

- Многие видят эту картину так же, как ты, - хрипло ответил Большаков, - А критики-современники вообще заявляли, что этой работой он окончательно расписался в своей бездарности. Я же вижу в ней крик души. Да, благодаря «Острову мёртвых» Бёклин, наконец, поправил свои дела и разбогател. Да, он смог позволить себе виллы и в Базе́ле, и в Италии. Но эта картина... она вопит о том, как за несколько лет он успел возненавидеть свой главный шедевр. Она – протест против мёртвых и смерти, самая искренняя из его работ... Когда её смешали с грязью, он сдался, смирился и продолжил писать ненавистный ему сюжет. Последнюю работу за него заканчивал уже его сын, но даже эта мазня пользуется куда бо́льшим интересом, нежели его «Остров жизни».

Коля без труда нашел взглядом последнюю версию «Острова» - единственную из серии, которая не вызывала в душе не малейшего отклика. Было совершенно очевидно, что писал её человек, никогда Остров вживую не видевший. Вероятно, Ка́рло Бёклин добавил в соавторы именитого отца, просто из стремления повысить её цену на рынке.

- Так или иначе..., - Большаков вытер костяшками пальцев повлажневшие уголки глаз, -Вернёмся к Марии Берна. Ведь именно ей мы обязаны тем, что стали островными «неграми».

Коля поглядел на многозначительную мину коллеги, явно призывающую его самого пораскинуть мозгами, и нахмурился.

- Идея, - подсказал Пётр, - Она невольно подала идею...

- Буржуям! – догадался Коля, - Ну, конечно! А я-то еще по прибытии удивлялся, до чего же грязный причал! Ногу боялся напороть... Сколько же было этих одиночек, кто добирался до Острова, но не мог выбраться! И лодка оставалась гнить у пристани, а затем уходила на дно!

- Верно. Буржуи в один прекрасный миг решили, что глупо рисковать своей жизнью, когда можно бросить под поезд чужую. Но и это не гарантировало успех, ибо многие не возвращались. Тогда они пораскинули мозгами и решили, что это неплохая идея – отправлять двоих. Если смотритель сгинет, то собранный им материал заберёт паромщик. Да и лодка останется в целости, ведь не так просто переправлять судно на ту сторону.

- А почему не отправлять сразу двоих смотрителей или больше? Быстрее сбор пойдет, и в компании там проще коротать время.. А если один сгинет, то...

- Этот момент покрыт для меня тайной, но что-то мне подсказывает, что нельзя. Быть может, Некто или Нечто наблюдает за Островом. Скорее всего, именно для маскировки от Него нас и обряжают в саваны и отправляют лишь по двое. Потому что этот Кто-то вряд ли заострит внимание на единичных паломничествах, но страшно возбудится, если на Остров высадится толпа.

- И что тогда? – Коля подался вперёд.

Большаков задумчиво пожал плечами, потом тряхнул головой.

- На самом деле, я думаю, причина совсем в другом. Это буржуям не нужна там толпа. Чтобы сидели в конце смены, общались, строили догадки, додумывались... Вспомни инструкции – куча запретов и правил. Быть может, они, действительно, имеют какое-то практическое значение, но вероятнее всего их цель – запугать и запутать. Чтобы смотритель всё время находился в тонусе и не тратил свой умственный ресурс на праздные и ненужные наблюдения.

- Я не согласен, - Коля вкратце рассказал, что с ним случилось, когда он забыл пристегнуться, - Этот трос... он, действительно, нужен, чтобы... не знаю, чтобы не потеряться на других островах или других проекциях этого острова… Бёклин тоже на них побывал, но зарисовал лишь некоторые, потому что..., - Коля поёжился, вспоминая ту страшную смену, - За те несколько минут я их увидел не пять и не шесть, а штук... двадцать...

Большаков пожевал губы.

- Странно... Я ничего подобного прежде не слышал... Я всегда думал, что Бёклин получил свою порцию исключительности, но, чтобы воспользоваться ей, приходилось рисовать только Остров. Вот он от скуки и придумывал вариации...

- Нет, - Коля замотал головой, - Это точно не от скуки! Там то-то происходит! Если отстегнуться от троса, то словно... проваливаешься...

Он скривился, развел руками не в силах подобрать верные слова. Большаков помолчал, переводя взгляд с одной картины на другую.

- Может, и так... может, происходит некий пространственный перекос..., - произнёс он задумчиво, - Может, Остров этот как торт – имеет множество слоёв и личин. Может, именно поэтому смотрители наблюдали лишь единичные случаи прибытия мёртвых. Согласись, умирают сотнями каждую секунду, но остров бо́льшую часть вахты остаётся безлюдным. Вероятно, большинство мёртвых попадают на другие его... слои.

- В инструкции ещё было написано, если заблудился, то надо не паниковать и оставаться на месте, пока не прибудет помощь...

- Сомневаюсь, что помощь прибыла бы. Скорее, буржуи предписывают сидеть тихо по той же причине – чтобы не привлекать внимания Того, кто за этим местом наблюдает. Все потеряшки, я уверен, по-прежнему сидят там и пялятся на море в ожидании подмоги.

- И сколько так можно просидеть...? – недоверчиво спросил Коля.

- А что ты знаешь о времени? Ведь не будешь же спорить, что время там, в обычном понимании, отсутствует. Время на Острове есть только у смотрителей – благодаря Календарю. Уверен, если бы не он, мы бы засыпали в конце первой смены и никогда уже не просыпались...

- А кто его изобрел?

- Понятия не имею! – Петр взмахнул руками, - Но я ещё удивлялся поначалу, зачем им такая странная штуковина с хитроумным механизмом, если можно придумать простецкий таймер на батарейках. А потом вспомнил, что брал с собой на Остров плеер – музычку послушать – и он так и не заработал. Ничего там не работает, кроме простой механики... Но как именно эта механика работает, понятия не имею... Если бы там был какой-то часовой механизм, то его было бы слышно. Да и самые надёжные часы требуется время от времени заводить. А ни в одной инструкции об этом ни звука. Когда я вернусь, то заберу календарь с собой, разберу его и ...

Хозяина квартиры снова сотрясла нервическая дрожь. Прыгающей походкой он обошёл комнату, рассеянно поправляя на стенах фотографии и картины, потом продолжил:

- Избранные, кстати, это место прибрали к рукам совсем недавно. Еще Хокинг и Джобс туда сами мотались, пусть и с паромщиком. Это теперь новоиспечённым «любимцам богов» не приходится рисковать своей шкурой, чтобы приобщиться к секретной кормушке...

- Джобс... это который с... яблоком? – наморщил Коля лоб.

- Он самый, - криво ухмыльнулся Пётр, - Все эти Цукерберги, Трампы и Соросы из той же компании.

Коля неуверенно пожал плечами. Эти имена он слышал впервые.

- В чем же заключается их «избранность»? – спросил он, - Все эти буржуи... они ведь всегда, с самого начала были богатыми. Вот и передают свои богатства по наследству, а каждое новое поколение их преумножает...

Коля умолк, глядя, как Петрова бровь снова изогнулась в оскорбительном скептицизме.

- А ты подумай вот о чём. У тебя лично были тысячи и тысячи предков и со стороны отца, и со стороны матери. Ты думаешь, среди них не было богатых и успешных?

- Наверное, были... Мама рассказывала, что мой пра-прадед был управляющим золотыми приисками и имел собственную деревню с крепостными...

- Ну, и где же эта деревня?

- Ну, там... революция, кажется...

Пётр фыркнул

- Бог с ней, с дедово й деревней. Представь – твои самые простые родители, а до них еще неисчислимое количество таких же простых предков жили, зарабатывали, чего-то в жизни добивались, копили и передавали своим детям. Так где же совместно нажитые ими средневековые за́мки, столовое серебро, золотые слитки, драгоценности, миллионные счета, квартиры, дома и дачи? Куда все это делось?

- Ну..., - Коля облизнул губы, соображая, как лучше ответить про войны и кризисы.

Петр, словно прочитав его так и не оформившиеся мысли, закивал.

- У всех, ныне живущих и их предшественников, были периоды войн и кризисов. И соросы с трампами не исключение. Только почему-то они – жалкие единицы - смогли сохранить и приумножить наследие предков, а бо́льшая часть человечества - нет...