А Коля не грезил. Более того, мысль об алкоголе не внушала даже отвращения. Разве что лёгкое небрежение. И добился он этого за какой-то месяц. Впрочем, и добиваться не пришлось... Просто - как отрезало.

Немного переведя дух, он сунул потрёпанную визитку в карман и, достав смартфон, полез в гугл-карты, а через десять минут уже катился по залитым солнцем улицам городка в трамвае – единственном общественном транспорте, который ходил в Глазуново.

Изучив по дороге райончик, он пришел к выводу, что при самом скверном раскладе, у него уйдёт день на то, чтобы обойти нечастные полсотни домишек, но здравый смысл подсказывал, что достаточно добраться до того самого сельпо, чтобы узнать и адреса, и биографию до седьмого колена каждого из местных.

Так и получилось. Трамвай выпустил его прямо у магазина, который сидел по центру Глазуновского трамвайного кольца, как паук в паутине.

Внутри веяло чем-то давно забытым, но родным. Никакого самообслуживания. Помещение было поделено старым советским прилавком надвое. Зона для покупателей – пуста, зона за прилавком битком забита стеллажами с продуктами, удобрениями, бытовой химией и сельхозинструментами от простых тяпок и граблей до триммеров и культиваторов.

- Ванька? Погорелец, что ли? – лениво поинтересовалась эффектная продавщица, покрывая ногти лаком и даже не подняв глаз на посетителя.

- Погорелец? Сгорел что ли? – сморщился Коля, предчувствуя новую неудачу.

- Сплюнь! Фамилия у него такая. А зачем он тебе?

- Это имеет значение?

Женщина чуть приподняла густо накрашенные ресницы.

- Не знаю, имею ли право разглашать адреса покупателей...

- Нужен он мне, - Кол помедлил, и вдруг его осенило, - Долг хочу вернуть!

- Вот оно что? – продавщица подула на ногти, вытащила из-под прилавка тетрадь и пролистнула странички, - Он уже три недели должен магазину две тысячи семьсот сорок рублей.

Коля без раздумий выложил из неистощимого запаса пятёрку и тут же получил заветный адрес.

...

Ваню он заприметил еще издали. Тот неуверенной походкой бродил среди покосившихся парников и собирал в подол майки огуречные зародыши.

- Иван! – негромко позвал он через низенький забор, боясь привлечь ненужное внимание жены или соседей.

Ваня глянул через плечо, и Коля по его плавающему взгляду и багровой физиономии с легким уколом ностальгии понял, что тот сейчас находится в острой похмельной фазе. Значит, не зря он на сдачу прихватил поллитру.

- Не помнишь меня? – спросил он, - А я тебя помню, паромщик...

Хмурое, почти враждебное недовольство на лице бывшего «Харона» таяло, неторопливо сменяясь на недоумение, а потом на узнавание...

- Ебучий глаз! – наконец, прохрипел он, - Ты, что ли?! Как тебя там... Костя?

- Коля, - Жарков улыбнулся и продемонстрировал пакет с подарком.

- Так заходи, ёпта! Вот так встреча!

- Не помешаю...?

- Кому? Моя у старухи отсиживается, пока я..., - он неуклюже запетлял меж грядками, приподнял и приоткрыл ветхую калитку, бережно, словно младенца, принял заветный пакет, - Тебя же мне сам бог послал, братка!

Коля проследовал за ним на открытую террасу, где на столе громоздились пустые бутылки и захватанные рюмки. Иван высыпал на изрезанную клеёнку огурцы, свернул шею «подарку», немедля наполнил две рюмки и тут же, трясясь от нетерпения, опрокинул свою в рот.

Коля с сомнением поднёс свою к губам. Ядрёный запах водки коснулся ноздрей. Он бы попробовал ещё раз, чисто ради эксперимента, но пить тёплую водку да из грязной посуды было до дрожи противно. Удивительно, что его волновали теперь такие глупости.

Так и не решившись, он отставил её от себя.

Иван, тем временем, опрокинул вторую, нехотя сунул вдогонку огуречный зародыш и, в изнеможении опустившись на табурет, посмотрел на Колю враз посветлевшим взглядом.

- У этой бабы нюх, как у акулы, - сообщил он, - Копейку, зарытую в радиусе нескольких километров, безошибочно найдет с завязанными глазами. Откопала и свалила, а я тут подыхай... Слыхал, небось, про акул-то?

Кадык у Ивана угрожающе запрыгал, и он торопливо сжевал еще один огурчик.

- Я ей, идиотке, сколько раз толковал, что я на вредной работе! Мне, может, по закону молоко полагается... Ну, или..., - он ласково коснулся бутылочного бока, - Но она необучаема! Фофан подмазала, оче́чи тёмные нацепила и к родительнице укатила, пока я... в общем... А ты тут какими судьбами...?

Он с осуждением посмотрел на нетронутую Колину стопку. Коля видел, что к «харону» возвращается сознание, но так же понимал, что это ненадолго, и надо успевать.

Он вытащил смартфон, пролистнул галерею и положил его на липкую клеёнку.

Иван прищурил для фокусировки один глаз и крякнул:

- Хык... Узнаю пейзажик! Сам малевал?

- Нет... Эта картина висела в том доме, откуда мы... ну, отплыли. Я её потом в печке нашёл, - Он мазнул несколько раз пальцем по экрану, демонстрируя коллеге все варианты «Острова мёртвых», - Картины написал какой-то швейцарец, Бёклин, почти 150 лет назад! Представляешь?!

- Ну, мне только этот знаком, - Иван ткнул в третий вариант, где скалы были вытянутыми и светлыми, а среди туч, казалось, вот-вот появится голубое небо.

- А я... видел их все..., - порывисто зашептал Жарков, - В последнюю смену... когда Шурка сбежала...

- Какая ещё Шурка?

- Собака... Я к тому, что все эти варианты не просто вольные фантазии на модную тему, а... этот Бёклин там был сам. И видел то же, что и я. И было это еще в восьмидесятых годах девятнадцатого века!

Коля заметил, что Иванов взгляд поскучнел, отдалился. Тот всё ещё делал вид, что слушает, но мыслями был уже далеко.

- Соседка рассказала про картину! Называется «Остров мертвых»! Если бы не она, я бы по сей день ни ухом, ни рылом! Но что я там делал на этом мертвом острове?! Собирал какое-то говнецо в совочек и складывал в ящик, но зачем?! За что мне заплатили почти миллион?! И куда теперь щемиться, не знаю, потому что швейцарец тот давно помер...

Коля замолчал, скривился, сам понимая, насколько дико звучат его слова, но Иван ухватил самую суть и уставился на гостя с пьяненьким восхищением.

- Миллион?! – выдохнул он, обдав Кольку перегаром, - Что ж ты нервы-то себе мотаешь, вместо того, чтобы... Ведь столько всего можно....

Он умолк, мечтательно уставившись в пустоту и представляя, видимо, забитый водочными бутылками самолётный ангар.

- Я пытаюсь разобраться! Расскажи все, что знаешь об острове! – попросил Коля, торопливо доставая из пакета кириешки и сушёного полосатика в слабой надежде, что они отсрочат неизбежное.

- Ничего не знаю и знать не хочу. Да и не нужно это. Пришел, сделал дело и..., - неприязненно отозвался паромщик, потом налил себе ещё стопку и спросил, - Не задумывался, почему мы с тобой были приглашены на эту работу?

- Нет..., - удивленно ответил Коля. Ему, действительно, ни разу за все это время не пришел в голову этот вопрос.

- То-то! – строго отозвался Иван и кивнул на бутылку, - Все из-за неё. Кукуха у нас от неё не на месте, а там, чтобы выжить, именно это и требуется. Ты вот отсидел на острове вахту и ничего толком не видел, а я вас постоянно туда-сюда катал. И знаешь, что я усвоил? Возвращаются те, кто до этого на самом дне пребывал. Кто поблагополучнее, те сгинули.

- Как это?

- А вот так. Я туда смотрителей двадцать раз доставлял, а обратно привозил всего двенадцать. Тебя, в том числе. Что бы это ни было за место – оно стрёмное. Было бы хорошим, они бы сами туда катались и не тратились на таких, как мы.

- Кто они?

- Дак буржуи!

Коля положил руку на вспотевшее голое плечо Ивана, поймал его плавающий взгляд.

- Вань... Мне надо туда вернуться... Я пытался найти объявления, телефон, но всё было не то!.. Когда у тебя следующая смена?

- Бредишь?

Жарков отрицательно покачал головой.

- Я тебе заплачу. Пятьсот. И весь гонорар, который получу за вторую вахту. Если ... вернусь.