Но так и не приспичило.

Размышляя над своей никчемной жизнью, Коля осознал, что, в сущности, всегда был одинок, но пока с ним была бутылка, он этого не замечал. Теперь же, когда три путеводные звезды в его жизни – водка, мама и Шурка – погасли, он начал погружаться в пучину беспросветной депрессии.

Шурка!

Он и сам не ожидал, что потеря псинки так больно ударит по остаткам его души. Если бы он наверняка знал, что та околела, то чувствовал бы себя гораздо спокойнее. Но сама вероятность того, что несчастная собачонка по-прежнему где-то на острове, заполошно бегает по пандусам, скулит и ждёт его, была невыносима. Он пытался себя успокоить, что Шурка получила то, к чему так яростно стремилась – воссоединилась со своей горячо любимой хозяйкой, но... мысль о том, что животина теперь томится в призрачных паучьих объятиях покойной матери, вместо сентиментального просветления вызывала лишь очередной приступ жути и тягостной вины.

«Не было там никого... старый приход горячки догнал, а Шурка просто забилась где-то между скал и сидит...», - пытался он себя убеждать в те моменты, когда просыпался среди ночи от кошмаров и преследующего его лая и долго сидел, закрутившись в одеяло, стуча зубами и икая.

Картину, выловленную из печки, он, как мог, очистил и, сколотив для неё простенькую рамку, повесил над диваном. Она тоже его немного успокаивала, словно вид знакомых скал приближал его к Острову и брошенной на нем питомице.

Чтобы не торчать всё время в четырёх стенах, он часами бродил по окрестным дворам, вчитываясь во все попадающиеся на глаза объявления. Пытался найти то самое. Результат поисков был нулевым, словно кто-то спецом озадачился и одномоментно уничтожил их все.

Так бы оно всё и тянулось, печально и беспросветно, если бы в гости снова не нагрянула тётя Мила.

- Держишься? – с недоверчивым восхищением спросила она, рассматривая его потухшую, трезвую физиономию.

Коля кивнул.

- Молодец..., - она энергично почесала нос, от чего он пустился в пляс, и продолжила допрос, - У матери-то был?

Коля, снова кивнул и, видя, что явление соседки явно несёт в себе нечто большее, чем просто визит вежливости, молча и смиренно ждал продолжения.

- Памятник?

- Заказал. Как грунт подсохнет, установят.

- Так это... Послезавтра вообще-то сорок дней.

Вот оно что...

Он жестом пригласил её в свою комнату, которая по совместительству являлась и гостиной, и галантным жестом предложил пропёрженное кресло, укрытое мятым пледом.

Тётя Мила уже благосклонно пристраивала в него свой зад, когда вдруг застыла, глядя на стену над диваном.

- Отличная копия, - с некоторым удивлением произнесла она и, нацепив очки, подошла к картине.

- Копия чего? – напрягся Коля.

- «Острова мертвых», конечно. Откуда она у тебя?

- Нашёл...

Соседка хмыкнула, еще несколько секунд смотрела на рыжие скалы, потом отвернулась и перешла к делу:

- Ты не участвовал в организации похорон, не явился ни на три, ни на девять дней... так, может, хоть сорок дней возьмёшь на себя? Ты ведь какой никакой, а сын! Мне звонят, интересуются... А я со своей библиотекарской зарплатой и пенсией...

- Можно снять кафе или даже ресторан, - оборвал ее Коля глухо, думая совершенно о другом, - Я все оплачу.

- Так прям и всё? – женщина с сомнением повела вокруг глазами и не заметила никаких признаков внезапно нахлынувшего на Колю благосостояния. Замурзанная картинка в самопальной рамке явно к таким признакам не относилась.

- Всё, - отрезал Коля, - Организуйте, а расходы...

- Ладно, - тётя Мила помолчала, - Только деньги вперёд. Не хочу снова остаться наедине с чеком на несколько десятков тысяч! Я не Дональд...

- Я занесу вам вечером, сколько скажете..., - Коля сглотнул, - Тёть Мила... Кто автор этого... рисунка? Кто-то из местных?...

Соседка снисходительно рассмеялась.

- Художник, несомненно, местный. Но автор полотна – Арно́льд Бёклин, швейцарец.

Коля молча смотрел на картину, соображая, насколько реально ему добраться до Швейцарии и потребовать у художника объяснений. Деньги не проблема, но...

- В своё время, благодаря этой картине, был широко известен, - продолжала, меж тем, женщина, - И, стараясь удержать свою славу, выдал то ли пять, то ли шесть вариаций «Острова мертвых». Впрочем, это был единственный его удачный выстрел, и после смерти он был быстро забыт...

- Смерти?! – Коля уставился на тетю Милу, - Вы хотите сказать, что он умер?

- Больше ста лет назад! – с презрением ухмыльнулась женщина, - Так, значит, вечером зайдёшь?

Не отводя потухшего взгляда от полотна, Коля кивнул. С одной стороны, радовало, что поездка в Швейцарию отменяется, а с другой... тупик...

...

Светофор для водителей как раз сменился на зелёный, когда Жарков заметил в потоке знакомую машину и, не раздумывая, бросился на проезжую часть. Завизжали тормоза, в открытые окна понеслись проклятия, кто-то обозвал Кольку «кривомордой пьянью», но он едва ли обратил на это внимание и распластался, как летучая мышь, на капоте. Водитель атакованного такси протяжно посигналил, с возмущённым недоумением вскинул над рулём руки, потом пригляделся к нарушителю и... узнал.

- Ты дурной совсем?! – крикнул он, навалился на пассажирское сидение и приоткрыл дверь, - Садись быстро, пока нас обоих не повязали!

Колька сполз с капота и торопливо забрался в салон.

- Чего тебе? – спросил водитель, выкручивая руль, - У меня вызов.

- Я с тобой прокачусь, - задыхаясь, пропыхтел Коля, - Мне только спросить...

- Так спрашивай быстрее!

- Очень нужен адрес того... ну, того мужика, с которым ты нас тогда подвозил... Ивана!

- Думаешь, я всех вас помню? – Он помолчал, соображая, потом кинул быстрый взгляд на пассажира, - В Глазуново отвозил, а вот адрес... Стой, так я его до дома не довёз, у сельпо высадил.

- А название сельпо? – Коля с пытливой надеждой всматривался в лицо таксиста.

- Вот этого точно не помню... Кажется, он там вообще один на район... А что стряслось-то? Трубы горят?

- И ещё... где ты нас забирал?... Ну, где нас погрузили к тебе?... В аэропорту?

Водила назвал адрес, и Колька на несколько секунд впал в ступор... Всё верно. Именно из той избы и началось его путешествие... Он-то всё это время себя убеждал, что гибкая кишка-тоннель, напоминающая самолетный эвакуационный рукав, ему привиделась, как и мать, а на самом деле, его в той лачуге накачали наркотой, погрузили и увезли куда-то на берег океана...

- Вывели вас под белы рученьки двое бугаев, - он поглядел на Кольку с интересом, - А что? Обокрали?

- Та не..., - Колька скривился и слизнул капельку пота с верхней губы, - Наоборот...

Водитель зарулил в какую-то подворотню, остановился и с легкими извиняющимися нотками потребовал:

- Вылезай. Клиент в соседнем дворе... Но..., - он порылся в бардачке и достал самопальную «визитку» - имя Матвей и номер телефона на квадратной картонке, - Возьми. Это для ВИПов – так сказать, в обход конторы...

Он смутился.

- Спасибо..., - Коля тоже смутился.

- Я вроде как в долгу у тебя. Тот заказ меня здорово выручил... Если понадобится машина, просто позвони... договоримся за недорого... И я умею молчать, - Матвей помедлил и добавил, - Мне кажется, это может тебе пригодиться.

Коля вышел из прохладной внутренности такси обратно в знойный июньский полдень и огляделся, соображая, куда его занесло. Заметил в тенёчке укромную лавку, на которой молодая мамаша дремала над книжкой, покачивая ногой коляску, и неуверенно пристроился с краю, готовый уйти в ту же секунду, как поймёт, что соседство замызганного алкаша женщине неприятно. Но девушка лишь мельком вскинула на него глаза и даже коротко улыбнулась.

Коля все никак не мог ни привыкнуть, ни поверить, что излечился, и больше не вызывает законного отвращения у обывателей. Нет, ему были известны примеры счастливых исцелений, но им всегда предшествовали годы скитаний по больницам и реабилитационным центрам. И лично он не знал ни одного исцелившегося алкаша, который бы втихаря не грезил о бутылке.